Сотрудник агентства «Континенталь» - Хэммет Дэшил - Страница 51

"Мой дорогой поэт!

Мне кажется, что я не видела тебя уже год или два, и я боюсь, что пройдет месяц, а может, и больше, прежде чем мы увидимся снова. Любимый, я не могу сказать тебе сейчас, почему я здесь. Есть вещи, о которых нельзя писать. Но как только мы снова будем вместе, я расскажу тебе всю эту скверную историю.

Если со мной что-нибудь случится, ты ведь будешь всегда любить меня, правда, милый? Но это глупости. Просто я только что с поезда и очень устала с дороги. Зато завтра напишу тебе длинное-длинное письмо.

Вот мой здешний адрес: Норд-Стрикер-стрит, 215, Балтимор, Мэриленд. Прошу тебя, любимый – хотя бы одно письмо каждый день.

Твоя Джейн"

В течение девяти дней он ежедневно получал от нее письмо, а в понедельник два – за воскресенье. А его письма, которые он посылал по сообщенному ему адресу Норд-Стрикер-стрит, 215, возвращались со штемпелем: «Адресат неизвестен». Он послал телеграмму, и почта ответила ему, что найти Джейн Делано по указанному адресу на Норд-Стрикер-стрит в Балтиморе не смогли.

Три дня он провел, с часу на час ожидая вестей от девушки. Напрасно. Тогда он купил билет до Балтимора.

– Но я побоялся поехать, – закончил он. – Я знаю, что она в затруднительном положении, а я всего лишь глупый поэт. Мне не справиться с этой загадкой. Я бы все запутал, а может, еще и подверг ее жизнь опасности. Я не могу. Это задача для специалиста. Поэтому я подумал о вашем агентстве. Вы ведь будете осторожны, правда? Может оказаться, что она не захочет помощи. А может, вы сумеете помочь ей без ее ведома. Вы знаете толк в таких делах. Вы займетесь этим, не так ли?

Я мысленно взвесил... Есть два типа людей, сеющих страх в любом приличном детективном агентстве: первый – это люди, являющиеся с сомнительным делом о разводе, которому придан вид легальности, а второй – это люди непредсказуемые, живущие в мире необычных иллюзий, люди, которые хотят, чтобы их грезы стали реальностью.

Поэт, сидевший напротив, производил впечатление человека искреннего, но я не был уверен в его вменяемости.

– Мистер Пэнбурн, – сказал я минуту спустя, – я хотел бы заняться вашим делом, но сомневаюсь, что смогу. Я верю в вашу добропорядочность, но я всего лишь работник агентства и должен придерживаться правил. Если бы вы могли представить нам рекомендацию фирмы или частного лица признанной репутации, например уважаемого юриста, то я с удовольствием взялся бы за ваше дело. В противном случае...

– Но я знаю, что ей грозит опасность! – взорвался он. – Я уверен в этом!.. И я не могу делать сенсацию из ее затруднений...

– Очень сожалею, но я не прикоснусь к делу, пока не увижу рекомендацию. Но я уверен, что вы найдете множество агентств, которые не столь щепетильны.

Его губы дрожали, как у маленького мальчика. Он закусил нижнюю губу, и я подумал, что он сейчас расплачется, но он помолчал немного и заговорил:

– Пожалуй, вы правы. Вы можете обратиться к моему родственнику, Рою Эксфорду, – это муж моей сестры. Его слова будет достаточно?

– Да.

Рой Эксфорд, Р. Ф. Эксфорд, был видной фигурой в горнодобывающей промышленности; на Тихоокеанском побережье он был совладельцем по меньшей мере половины предприятий – ста двадцати.

В этой отрасли с его мнением считались все.

– Если бы вы позвонили, – сказал я, – и договорились о встрече на сегодня, то я мог бы сразу же начать.

Пэнбурн подошел к вороху какого-то хлама и извлек из него телефон. Минуту спустя он разговаривал с кем-то, кого называл «Рита».

– Рой дома?.. после полудня будет?.. Нет, тогда скажи ему, что я послал к нему одного господина по личному делу... по моему личному делу, и что я буду благодарен, если он сделает то, о чем я его прошу... Да... Узнай, пожалуйста, Рита... Это не телефонный разговор... Да, благодарю.

Он снова сунул телефон в этот хлам и обратился ко мне:

– Он будет дома после двух. Я попрошу передать ему то, что я вам рассказал, а если возникнут какие-то сомнения, то пусть он мне позвонит. Вы должны будете ему все объяснить: он ничего не знает о мисс Делано.

– Хорошо. Однако я, прежде чем уйти, должен получить ее описание.

– Она прекрасна. Это прекраснейшая женщина на свете.

Это превосходно смотрелось бы в объявлении о розыске!

– Речь не об этом. Сколько ей лет?

– Двадцать два года.

~ Рост?

– Метр семьдесят два, может, семьдесят пять.

– Худощавая, средняя, полная?

– Можно сказать, что худощавая, но...

В его голосе послышалась патетика, и я, опасаясь, что он разразится гимном в ее честь, поспешил прервать его следующим вопросом:

– Цвет волос?

– Темные, такие темные, что почти черные, и мягкие, и густые, и...

– Да, да. Длинные или короткие?

– Длинные и густые, и...

– Цвет глаз?

– Вы видели когда-нибудь тени на полированном серебре, когда...

Я записал: «Глаза серебряные» – и задал следующий вопрос:

– Кожа?

– Идеальная.

– Ага... Но какая она? Темная или светлая, бледная или румяная?

– Светлая.

– Лицо овальное, квадратное или вытянутое?

– Овальное.

– Форма носа? Большой, маленький, вздернутый?

– Маленький и правильный. – В голосе его зазвучало возмущение.

– Как она одевалась? Модно? Какие любила цвета, спокойные или кричащие?

– Прек... – Я уже собирался прервать его, когда он сам сошел на землю и закончил вполне рассудительно: – Очень спокойные, обычно голубые или коричневые тона.

– Какие драгоценности она носила?

– Никогда ничего на ней не видел.

– Какие-нибудь родимые пятна, родинки?

Отвращение, отразившееся на его бледном лице, казалось, должно было испепелить меня.

– А может быть, бородавки? Или шрам?

Он онемел, но нашел в себе силы потрясти головой.

– Есть ли у вас ее фотография?

– Да, я вам покажу.

Он вскочил на ноги и, лавируя между предметами, загромождавшими комнату, исчез за прикрытой портьерой дверью. Минуту спустя он вернулся с большой фотографией в резной рамке из слоновой кости. Это была типичная художественная фотография – нерезкая, изобилующая тенями, – не слишком пригодная для идентификационных целей. Девушка действительно была прекрасна, но это ни о чем не свидетельствовало – ведь фотография была художественной.

– Это единственный снимок, который у вас есть?

– Да.

– Я буду вынужден одолжить его у вас. Верну сразу же как только сделаю с нее копию.

– Нет, нет! – запротестовал он, явно испуганный мыслью, что портрет дамы его сердца попадет в руки сыщиков. – Ужасно...

В конце концов снимок я заполучил, но вылилось мне это в большее количество слов, чем я привык тратить на пустяковые дела.

– Я хотел бы одолжить также какое-нибудь ее письмо, – сказал я.

– Зачем?

– Чтобы сфотографировать. Образцы почерка бывают очень полезными, например при проверке регистрационных книг в отелях. Люди даже под фальшивой фамилией время от времени делают какие-нибудь заметки.

Произошла еще одна битва, из которой я вышел с тремя конвертами и двумя ничего не значащими листками бумаги, на которых угловатым девичьим почерком было написано несколько строк.

– У нее было много денег? – спросил я уже после того, как с трудом добытые снимки и образцы почерка были у меня в кармане.

– Не знаю. Не спрашивал. Она не слишком ограничивала себя, но я не имею понятия ни о величине ее доходов, ни об их источнике. У нее был счет в Голден-Гейт-Трест-Компани, но много ли на нем денег, мне, разумеется, неизвестно.

– У нее было много друзей?

– Не знаю. Вроде бы есть, но я с ними не знаком. Видите ли, когда мы были вместе, то всегда говорили только о себе. Интересовались только собой. Мы были просто...

– И вы даже не догадывались, откуда она родом, кто она.

– Нет. Никогда для меня это не имело значения. Я знал, что ее зовут Джейн Делано, и этого достаточно.

– У вас были общие финансовые дела? Денежные сделки? Может быть, что-нибудь с ценностями?