Ничего себе пошутила - Казакова Татьяна Алексеевна - Страница 15

– А целуется как?

Я только вздохнула.

– Значит, хорошо, – заключила Наташка. – А к нам в магазин сегодня вошел такой красавец. Весь из себя. И с ним, представляешь, какая-то невзрачная дылда. Он ей кольцо обручальное выбирал. Я даже смотреть на это не могла. Ну где справедливость? А тут хоть пропади!

– А как же Петька? —

– А что, Петька? Мямлит что-то, никакой решительности.

– Слушай, Наташ, а у меня на работе логотип сперли, – вдруг некстати вспомнила я.

– Вот сволочи, вот гады какие! Не бери в голову, не расстраивай себя

– Да я уже не расстраиваюсь, просто непонятно, зачем?

– Смотри-ка, с кем это Петька там любезничает? – нахмурилась Наташка.

Петька стоял невдалеке и о чем-то беседовал с молоденькой хозяйкой французского бульдога.

– Нет, ты посмотри на него, – не успокаивалась Наташка. – Прямо соловьем разливается. Ну, ладно – произнесла она тоном, не предвещавшим ничего хорошего. Мы подошли поближе и услышали, как девушка восхищается Дейлом.

– Дейл! Ко мне! – Дейл рванул к Наташке, а так как Петька держал его на поводке, то ему пришлось бежать за собакой.

– Блин! Чуть руку не оторвал, – запыхался Петька. Наташка погладила собаку, взяла Петьку под ручку и продефилировала мимо удивленной хозяйки бульдога.

К дому мы подошли довольно поздно, но Марья Степановна была на страже и, свесившись из окна, окликнула меня.

– Ты, часом, никого сегодня в гости не ждала?

– Нет, – удивилась я.

– К тебе какой-то мужик приходил.

«Может Саша»– сразу промелькнуло в голове. Да, нет, он же не знает, в какой квартире я живу.

– Почему вы решили, что ко мне?

– Он поднялся на двенадцатый этаж. Федор Васильевич к сыну поехал. Чернышевы и Тулеевы на дачах сидят. Надькина мать во Владимир свой укатила, а сама Надька на свиданку ушла, уж больно расфуфырилась. Ну, а Рыжовы в лесу со своим псом гуляют, еще не возвращались. Вот и выходит, только к тебе.

– А как он выглядел?

– В светлых брюках, голубой рубашке, волосы русые, в общем, неприметный такой, на мента похож или на бандита. – У меня екнуло в груди. «Что-то не нравится мне это».

– А еще, – зашептала она, – мне кажется, я его утром видела, но точно сказать не могу. «Ну, Марья Степановна, удивила ты меня. Прямо разведчица» – думала я, глядя на эту простую с виду бабку.

– А из дома он выходил, вы не видели?

– Вышел через десять минут, я уж подняться к вам на этаж хотела, а он тут как тут и быстренько в тот двор – шасть. В руках ничего не было, значит, не успел ничего спереть. – Она смотрела на меня вопросительно.

– Свет, ты идешь? – торопила Наташка.

– Иду, иду, – и, обращаясь к Марье Степановне, добавила. – Можно я вам одну вещь отдам на хранение. Совсем маленькую, но никому ни слова

– Могила. – Бабулька просияла и перекрестилась.

– Чего ей надо было? – поинтересовался Петька, когда мы зашли в лифт.

– Да так, спрашивала про родителей.

Наташка с Петькой из лифта вышли вместе. «Целоваться, наверное, будут» – мне стало завидно, вспомнился Саша. Конечно, работа и все такое, но он же не участвует в этой встрече, мог бы и позвонить. Мобильный молчал, может он по городскому звонил, пока я гуляла. С этой мыслью вошла в квартиру и уставилась на телефон. Звонок! Я схватила трубку.

– Алло! Светлана? Это Вадим. – «Тьфу-ты, кому бы не пропасть».

– Я соскучился.

– Ты это уже говорил. – Он стал меня раздражать.

– Значит, ты по мне совсем не скучала?

– Представь себе, нет, как-то не получается. Знаешь, говори лучше, зачем звонишь, а то я спать ложусь.

– Коробочка у тебя? – таинственным шепотом спросил он.

– Какая коробочка? – я сразу не поняла.

– Ну та, что я отдал тебе?

– Так бы и сказал. Между прочим, ты об этом в прошлый раз спрашивал. У тебя, что, старческий склероз? – Он неестественно засмеялся.

– Это замечательно. Я через недельку приеду и заберу ее, только не потеряй. Целую. Замечательно ему. Что замечательно? Что за мной таскается какой-то мужик? Целует. Очень мне нужны его поцелуи. Приедет скоро. Может не торопиться, никто не ждет. Еще что-то ворча себе под нос, я стала рыться в ящике с дискетами. Вот она. Нет, это не она, на той, вроде, другой цветочек был. Тогда эта. Нет, это тоже не она. Что за черт? На всех коробочках красовались рожицы и цветочки. Да, с фантазией у меня не богато. Да вот же она! Потому, что, нарисовав рожицу, я еще подумала, что она какая-то дефективная получилась. Бровки сдвинуты, глазки в кучку, а рот до ушей. Взяв дискету, быстро спустилась на первый этаж. Марья Степановна поджидала меня на пороге своей квартиры. Она бережно взяла дискету, завернула в газету, положила в пакет и спрятала в духовку, пояснив, что все равно ничего не печет. В лифте машинально нажала на восьмой. Двери открылись, передо мной стояла заплаканная Лариска. Со словами – Я к тебе, – она быстро вошла в кабину. Не проявляя громко сочувствия, убедившись на опыте, что это вызовет поток слез, в душе очень ее жалела, да и плакала Лариска крайне редко, наверное, что-то серьезное случилось.

Но, едва переступив порог квартиры, коротко сказала – Ну, рассказывай.

– Представляешь, он меня приревновал, устроил безобразную сцену.

– Кто? – на всякий случай уточнила я.

– Витька, конечно, кто же еще, – удивилась Лариска. – Он увидел кольцо, я его в бар спрятала, и разорался. Да сказала я, сказала, – уже зная, что я сейчас спрошу, – что это вы с Наташкой нашли. А он говорит, тогда почему у тебя лежит. – «Действительно, зачем я у Лариски его оставила».

– Давай, я с ним поговорю.

– Только хуже будет, скажет, выгораживаете, – и тяжело вздохнула.

– Подумаем позитивно, – предложила я. Лариска посмотрела на меня с надеждой.

– Смотри, что получается. Не спрячь ты кольцо, Витька так бы и жил себе спокойно, уверенный, что ты никуда не денешься, пока он по командировкам шляется, сидишь вечерами дома и ждешь его у окна. А он от такой скучищи начал на баб поглядывать. Ну вот, хоть на Надьку, например.

– На какую Надьку? Из 69 квартиры, что ли? – прищурилась Лариска.

– Да причем здесь Надька? – занервничала я. – Это я для примера сказала.

– А зачем ты такой пример привела?

– Ну хорошо, пускай будет Ленка, – примирительно ответила я.

– Она же старше его на десять лет, – тут же вскинулась Лариска.

– Кто?

– Ну Ленка с третьего этажа.

– Лариска! – заорала я, – с тобой невозможно разговаривать.

– Нет уж, сказала «а», говори теперь «б».

– Причем здесь «б»? – я была близка к истерике.

– Рассказывай все про Ленку, – потребовала она.

– Чего про нее рассказывать, ты и так все про нее знаешь.

– Оказывается, самого главного не знаю. —

– Нет, это кошмар какой-то. Ты просто дура! – не выдержала я. Тут раздался звонок в дверь. Я открыла, Витька мялся на пороге.

– Лариса у тебя?

– У нее, у нее, – пропела Лариска елейным голоском, выплывая в коридор. – Так значит, Ленка? Да? А может Надька? – Лариска уже кричала. Витька, не понимая, с чего она разбушевалась, только хлопал глазами, потом посмотрел на меня и прищурился нехорошо.

– Это твоя работа?

– Она меня не так поняла, – начала оправдываться я, – это я для примера.

– Я тебе сейчас покажу пример, – и попер на меня. Я ойкнула и спряталась за Лариску.

– Не смей трогать мою подругу, – грозно сказала та и подбоченилась. Витька сник и вполне миролюбиво предложил – Пойдем домой, Ларис, а? – Она обернулась ко мне, – На, забери свое кольцо. – Взяла Витьку под руку и удалилась. Да, что-то сегодня с позитивным мышлением не сложилось. Надо бы все-таки найти Карнеги.

Утром меня разбудил телефон. – Птичка, извини, что разбудил. Это Саша. – Сон

Как рукой сняло. – Я вчера очень поздно освободился и постеснялся звонить. Знаешь, у меня сегодня будет занят вечер, поэтому, если не возражаешь, можно, я в обед подъеду, и мы сходим куда-нибудь перекусить?