Десятая планета(изд.1945) - Беляев Сергей Михайлович - Страница 104

«Дежурить тебе совсем было и не надо. Просто ты была удалена, как ненужный свидетель».

Чтоб отвязаться от этого назойливого впечатления, стала повторять в уме:

«Отдыхать… Спать… Отдыхать…»

И не заметила, как крепко заснула.

Разбудил меня Симон. Постучался. Когда вошел, показался уставшим и осунувшимся. Но говорил он бодро и ласково:

– Мы с Леонидом ждем вас. Решили разбудить.

– Что-нибудь случилось?

– Нет. Но мы хотели бы еще до темноты показать вам интересную вещь.

Я умела уже не надоедать расспросами и покорно пошла за Симоном.

Такой лаборатории я еще не видывала. Кроме знакомой уже мне аппаратуры, здесь были еще какие-то приборы, о назначении которых я могла только догадываться.

Я узнала телевизор. Рядом с ним было расположено еще какое-то сложное радиоустройство, очень мощное, судя по внешнему виду.

Леонид протянул мне руки навстречу. После обычных вопросов, как отдохнула, он сказал:

– Симон настаивает, чтобы мы показали вам то, над чем работали здесь сегодня ночью в то время, когда вы дежурили в диспетчерской.

Мне хотелось спросить, почему Симон, а не он, Леонид, додумался до такой простой вещи? Но в тот миг я снова почувствовала себя улиткой и только вопросительно посмотрела на обоих товарищей.

– Мы с Симоном пробовали, как происходит разрядка энергии из гольдеров, – пояснил Леонид. – Вы помните разговор о предложении Симона, как лучше ионизировать воздушную трассу для молний?

– Да, – коротко ответила я.

– Симон предложил направленный ультракоротковолновый радиолуч.

Это не вызвало во мне никаких особенно знакомых ассоциаций, но я постаралась сделать вид, что страшно заинтересована.

– Попробуем еще раз, – кивнул Леонид Симону. – Но направим энергию на объект… Да, на тот самый.

Симон сел за аппарат.

– Пока Симон готовится, посмотрите в стереотрубу, – предложил мне Леонид.

Приложив глаз к окулярам, я увидела величественный ледник Ор-Баш и посредине снежного ската темно-серую скалу.

– Луч, которым мы пользуемся, имеет некоторые особенности и преимущества, – говорил между тем Леонид. – Радисты называют его «Эпсилон-4». Сейчас Симон проверит, правильно ли работает «Эпсилон-4». Мы попробуем дать крошечную порцию энергии на скалу, которую вы видите.

Послышался голос Симона:

– У меня готово!

Мне показалось, что невидимая когтистая лапа начала царапать гранитную поверхность скалы.

– «Эпсилон-4» работает, – услышала я голос Симона. – Трасса готова. Даю чуточку…

Я ждала увидеть полет шаровой молнии. Но ничего подобного не увидала. Просто в скале стало просверливаться небольшое, но хорошо заметное отверстие. А снег вокруг начал исчезать.

– Ледник тает! – крикнула я.

– Зачем кричать? – отозвался Симон. – Ясно, если стало теплей, тает! Холодней – замерзает…

– А хорошенькое отверстие получилось, – заметил Леонид, глядя в стереотрубу. Он даже не попросил уступить ему окуляры, а просто наклонился и головой своей отодвинул мою.

На мгновенье я почувствовала мягкость его волос на моем виске.

Помню, вечером в тот день я вышла на террасу, прислонилась к мраморной колонне и любовалась ущербной луной, разливавшей вокруг свое чарующее сияние.

Из двери на террасу, мягко ступая, вышел Леонид. Он не заметил меня. Подошел к другому пролету террасы и так стоял, задумавшись.

При отсвете луны я отлично видела его лицо. На нем было выражение спокойствия и непоколебимой воли. И еще что-то светлое, одухотворенное… Так, по-моему, бывает у людей, которые работают и думают только радостно, думают не только о себе, но о всей стране, о всем народе, для которого они трудятся. И вот они уже накануне достижения своей цели, того дела, которому посвятили свою жизнь. Завтра наступит день окончательного торжества и заслуженной славы.

Ничем, никогда, ни одним неосторожным движением, ни лишним словом нельзя мешать человеку, когда он, вот так же, как Леонид, думает молча, думает о лучшем, о будущем…

Мне не хотелось уходить, хотя я и продрогла.

Я смотрела на Леонида и вдруг ощутила, что он дорог мне.

ЧАСТЬ 4

ВСТРЕЧИ. РАСКРЫВАЮЩИЕ ВСЕ

XXXII. В Заполярье

Утром Леонид неожиданно объявил:

– К вечеру поедем в Саялы, а оттуда вылетаем.

Я не спрашивала – куда.

Симон ласково попросил:

– Увидите Олю, передайте ей мой горячий привет.

– Обязательно передам… Вы разве не с нами?

– Остаюсь здесь, на центральной станции.

Когда зашла в свою комнату привести в порядок прическу, я нашла на стульях меховую одежду, какой никогда не видала раньше. Оленьи сапоги, пыжиковая шапка с наушниками, огромные варежки и просторный хорошенький беличий балахон с капюшоном.

В дверь просунул голову Симон:

– Неужели не готовы? Одевайтесь скорее…

– Разве это мое? – изумилась я.

– Теперь ваше, – усмехнулся Симон. – Ведь летите на Север, в Заполярье… А там морозище… Это самая удобная одежда, говорят. Позвольте, помогу.

– Спасибо.

С удовольствием нарядилась я в меха. Пожалела, что нет зеркала.

– Придется там пожить, на Севере, – сказал Симон. – Я звонил на аэродром, чтоб вам в кабине самолета было как можно удобнее…

– О, как вы любезны, Симон! Я этого никогда не забуду…

Уже спустилась темная южная ночь. Вся площадка была ярко освещена прожекторами. Под огромным звездным куполом шумела стройка.

Откуда-то донесся голос Леонида:

– Сюда!.. Можно было и не наряжаться. Переоделись бы в самолете…

Кричал он с большого вездехода. Я вскарабкалась к нему и уселась на какой-то ящик.

– Мы поедем напрямик, – сказал Леонид. – Надо спешить. Мне не хочется опаздывать на аэродром.

У вездехода стоял Симон.

– Прощайте, Симон! – сказала я, возбужденная спешкой и ожиданием предстоящего воздушного путешествия.

– Что вы! Когда-нибудь да увидимся, – улыбнулся Симон.

Он прыгнул на приступку, протянул руку и крепко пожал мою.

Вездеход медленно тронулся, но вскоре начал быстро спускаться с горы. Гусеницы его зачавкали по воде. Мы перебирались через горный поток.

Я любовалась прожекторами, которые, будто праздничные салютные огни, волшебно сияли над Чап-Тау. А на фоне их рисовались нежные контуры красивых зданий.

Не стоит описывать, как добрались до аэродрома.

Очутившись в кабине самолета, я откинулась головой на мягкую подушку удобного кресла и закрыла глаза. Напротив меня поместился Леонид. Кроме нас, в кабине этой скоростной машины никого не было.

Я чувствовала, как Леонид в упор смотрит на меня.

Он ждал, вероятно, что я буду разговорчивой. А мне хотелось его помучить. Притворилась усталой и взволнованной, хотя на самом-то деле успела отлично отдохнуть и теперь могла спокойно отдаться своим мыслям.

Почему-то шум моторов казался мне музыкой, и приятная лень овладела мною.

Наконец это наскучило. Не открывая глаз, спросила:

– Когда прилетим в Москву?

– Мы летим совсем не туда, – услыхала я в ответ.

И тут же открыла глаза.

Леонид сидел, расстегнув шубу. Чемоданчик мой покоился на полке.

– Куда же? – воскликнула я, забыв, что хотела помучить спутника молчанием.

– В Радийград… Так назван завод и поселок в тундре… Об этом я рассказывал вам.

– Как интересно! – начала было я очень живо.

Но Леонид посмотрел мимо моего лица.

– Простите… Голова моя сейчас занята совершенно другими делами, – тихо и даже будто с какой-то печалью произнес он.

Наступил мой черед мучиться. Леонид тоже не имел желания разговаривать со мной.

Скудные огни освещали утрамбованную снеговую площадку, где приземлился наш самолет.

Солнце, тусклое и неприветливое, еле касалось горизонта и, кажется, очень неохотно катилось вдоль него, прячась за мглистой, туманной дымкой. Оно напоминало мне старую коптилку в лесничестве.