Пожар Сиболы - Кори Джеймс С. А. - Страница 68

— И в чем проблема? — не понял Холден. — При чем тут соленость?

— Мы соленые, — сказала Элви и тут же почувствовала, что выразилась неуклюже. Собственные руки показались ей слишком большими, и девать их было некуда. — Я хочу сказать, мы уже сталкивались с инфицированием этими организмами. Они хорошо размножаются в слезах и слезных протоках. И в глазах.

— В глазах… — повторил Холден.

— Люсия осматривала одного больного перед… бурей. Организм проник в стекловидное тело, и, видимо, эта среда оказалась для него благоприятной. В таких условиях обычен экспоненциальный рост. Кончается тем, что он затягивает сетчатку, свет на нее больше не попадает, и тогда…

Холден поднял ладони. Элви поймала себя на движении к нему, к его рукам — и остановилась.

— Я думал, здешняя живность приспособлена к совершенно иной биологии. Как же она заражает нас?

— Это не какая-нибудь вирусная инфекция, — сказала она. — Он не вторгается в клетки, не приспосабливает их под себя. Просто мы для них — богатая питательная среда, вот они ее и используют. Они не стремятся нас ослепить. Просто внеклеточный матрикс — самый удобный путь внутрь глаза, а попав в него, эти организмы благоденствуют. И дают взрывной рост, как всякий инвазивный вид в новой среде. При отсутствии конкуренции.

Холден провел ладонью по волосам и заговорил негромко, как бы про себя:

— Катастрофический взрыв, мертвые реакторы, террористы, массовые убийства, ядовитые слизни, а теперь еще и слепая чума. Не стоило нам сюда приходить.

— Извините, — сказала она, коснувшись его плеча. Плечо было очень надежное. Мускулистое. Он накрыл ее руку своей, и сердце у Элви подпрыгнуло. Отвратительно… Она чувствовала себя девчонкой на первом свидании — но был в этом и особый восторг.

«Не отвлекайся, — приказала она себе, — не теряй достоинства».

— Понятно, доктор Окойе.

— Элви.

— Элви. Прошу вас с доктором Мертон заняться этой проблемой. Я, кажется, нашел способ доставлять с орбиты все необходимое, но способа вытащить людей из колодца пока не вижу, да и если вытащим, не ясно, куда их девать. Однако, если я не ошибаюсь, у нас скоро будет все, что есть наверху. Только с болезнью постарайтесь справиться.

— Справимся, — кивнула Элви. Она понятия не имела, как исполнит обещание, но сердце ее исполнилось решимости.

— Если вам что-то будет нужно, — добавил Холден, — только скажите.

Элви мгновенно и удивительно наглядно представила, что ей нужно. И покраснела до ушей.

— Хорошо, капитан, — проговорила она. — Мне бы… гм… можно ли доставить с «Израэля» запасную коллекционную сумку? Она была бы очень полезна.

Холден, к острому сожалению Элви, отошел от нее. Она спрятала руки в карманы. Холден кивнул, постоял еще, увидел, что она молчит, и направился к другим. Элви закусила губу и пару раз сглотнула, прогоняя вставший в горле комок. Она понимала, что ведет себя глупо и почти неприлично, но от понимания ничего не менялось.

Остановившись у окна, она стала смотреть на серый дождь. Не верилось, что в каждой капле содержится жизнь, которая готова колонизировать ее тело, как человечество колонизировало Новую Терру. Вид казался таким мирным… За окном было просторно и красиво; даже в медлительных потоках дождевой воды отражалось величие и красота сил природы.

Планета Земля почти вся была покрыта городами и ухоженными природными заповедниками, в которых дикой природы осталось не больше, чем в служебной собаке. По Марсу и Поясу были рассыпаны колонии, пузырьки человеческих жилищ в безжизненном и бесчеловечном мире. А здесь, думалось Элви, она впервые в жизни увидела настоящую природу, какой та тысячелетиями существовала на Земле. С кровью на клыках и когтях. Смертоносную и равнодушную. Огромную, непредсказуемую, невообразимо сложную.

— Ты в порядке? — спросила Люсия.

— Многовато всего, — ответила Элви, — а так нормально.

— Я взяла новый образец с фильтра, — сказала женщина-врач. — Поможешь с описанием?

— Конечно, — поспешно ответила Элви. — Когда доставят коллекционное оборудование, проще будет пересылать данные прямо домой. Может, там придумают, как нам помочь.

— Ну, если они что-нибудь придумают, пусть передают в аудиофайле, — предупредила Люсия. — Не думаю, что к тому времени мы еще сможем читать.

— Как нам быть? — спросила Элви.

— С чем быть?

— Со всем. С едой, жильем, чистой водой, слизняками. Как мы со всем этим справимся, не видя, что делаем?

— Я бы сказала, с трудом, — ответила Люсия.

Длинный новотерранский день под темными облаками странно сдвинул ощущение времени. Элви, ссутулившись, сидела в боковой комнатушке, приспособленной Фаизом под лабораторию. Изгиб стен напоминал полые кости. Единственное отверстие располагалось под самым потолком, да и его кто-то — Фаиз, Люсия или Садьям — затянул от слизняков прозрачным пластиком. Длинная светодиодка плескала белым светом на темно-красные стены и потолок. Зеленую кляксочку в самодельной чашке Петри можно было принять за водоросль, грибок или обрывок салатного листа, залежавшегося в холодильнике университетского общежития. Но тут было кое-что другое, и чем дольше Элви рассматривала образец, тем отчетливее это сознавала.

В нем имелись некоторые черты сходства со знакомыми ей животными царствами. Липидные оболочки клеток, например, оказались такой же удачной находкой эволюции, как глаз или крыло. Клетки проделывали нечто сходное с митотическим делением, только иногда почему-то делились не надвое, а натрое. Наблюдались и другие аномалии, например бессмысленная на вид концентрация фотоактивирующихся молекул.

А хуже всего было то, что Элви не могла сосредоточиться. Мысли все время переключались на Джима Холдена. Звук его голоса, отчаянный смех наперекор всему, форма задницы. Он не шел из головы. Элви поймала себя на том, что пролистала четыре страницы с результатами анализа, а не помнит ни единой буквы. Она распрямилась и выругала себя вслух.

— Что-то не так? — спросил вошедший Фаиз. Он стянул волосы на затылке, был бледен от усталости, на его лице засохла грязь. Взглянув на приятеля, Элви задумалась, сколько же он не спал. И не ел, кстати говоря.

— Да, — ответила она.

Он присел на корточки у арки, ведущей в центральную комнату. Пластик на окне потемнел. Значит, наступила ночь. Элви не замечала времени.

— Что за беда? — поинтересовался Фаиз. — Что-нибудь новенькое в стиле «Господи-мы-все-умрем», или мы еще не исчерпали старый список?

— Мне нужен капитан Холден.

Фаиз схватился за голову.

— Ну да, конечно!

— Я должна объясниться.

Фаиз окаменел, глядя на нее во все глаза.

— Нет, Элви, не должна.

— Должна, — повторила она. — Знаю, что неприлично, но факт остается фактом: я в него влюблена. И это отвлекает, мешает мне работать. Я пыталась выбросить из головы все такие мысли — не помогло. Значит, я иду к нему, и мы обсудим происходящее вместе. Все решится, и…

— Нет-нет-нет, — заторопился Фаиз. — Ох, нет, ужасная, ужасная мысль. Не делай этого.

— Ты не понимаешь. Мне не хочется, но мне необходимо сосредоточиться, а мои чувства… чувства к нему…

Она встала. Теперь, высказавшись, она точно знала, что сделает. Он спит в какой-нибудь из таких же боковых комнат. Амос, верно, тоже там, сторожит. Она напросится повидать его там. Наедине. И выложит ему душу. Раньше она не понимала этого выражения, а теперь поняла. Она выложит ему душу, а он, такой добрый, такой мягкий, такой заботливый, не станет над ней смеяться, не выгонит ее. Она…

— Элви, — снова позвал Фаиз, — пожалуйста, пожалуйста, не делай этого. Ты не любишь Джеймса Холдена. Ты совсем не знаешь Джеймса Холдена. Ты понятия не имеешь, насколько его экранный образ близок к настоящему человеку, с настоящим ты не знакома. Его показывали в новостях, и он здесь работает — больше ничего.

— Ты не понимаешь.

— Еще как понимаю, — сказал Фаиз. — Ты до смерти напугана, ты одинока, вот и завелась. Элви, послушай меня. Ты два года провела в невероятно стрессовой ситуации. Сначала мы летели на неизвестную планету. Затем на неизвестной планете обнаружились люди, пытавшиеся нас убить. А потом она взорвалась. И теперь мы отмахиваемся от мелких тварей, способных уничтожить одним прикосновением, и еще должны придумать, как спастись от заразы, растущей у нас в глазах. Кто же тут останется в здравом уме?