Большая книга перемен - Слаповский Алексей Иванович - Страница 96

– Нет, а что?

– Влюбиться можно, какая женщина. Я уже влюбилась.

– Надо же, как тут лечат! – сказала Даша. – Ты только не изнасилуй ее. Ты с женщинами спала вообще?

– Никогда, а ты?

– Не интересуюсь.

Лиле очень хотелось показать Аду Даше (как бы похвастаться), но до вечернего посещения слишком долго ждать, а утром посетителей не пускают. То есть Ада разрешит, если она попросит, но может о чем-то догадаться.

Ничего не надо делать, говорила себе Лиля. Не признаваться, не откровенничать. Радоваться тому, что есть, я ведь ничего от нее не хочу.

Она и впрямь от Ады ничего не хотела, кроме одного – видеть.

А еще Лиля стала мечтать, хотя давно, казалось бы, бросила это занятие. Она мечтала, что опять каким-то образом купит домик на окраине или даже в селе. Маленький домик с деревянным крыльцом. И Ада будет жить там с ней. И вечером они будут сидеть на крыльце, две старушки, и с блаженной необязательностью говорить о жизни.

Вот, оказывается, чего хотела Лиля всю жизнь, не зная об этом. Состариться и остаться наедине с любимым человеком. Только Бог не давал ей любимого человека, да и старости не хочет давать. Может, теперь смилуется?

Еще только без десяти девять.

Надо опять проверить чувство времени.

Лиля закрыла глаза, стала считать секунды.

– Раз, два, три… Пятнадцать… Тридцать… Шестьдесят.

Открыла глаза – стрелка перешла вертикаль и склонилась к пяти секундам. Шестьдесят пять.

Я сжульничала, призналась себе Лиля. Я нарочно считала медленно. Зато прошла целая минута, нет, уже полторы.

Лиля почувствовала, как увлажняются и начинают пощипывать глаза.

Нельзя огорчать Аду.

Успокойся.

А может, она и с другими так же и такая же?

С дружеским участием смотрит (именно участием, а не сочувствием), говорит, слушает.

Это что, ревность?

Господи, это ревность! – обрадовалась Лиля.

Совсем с ума сошла, поздравила она себя.

Дверь открылась.

Ада.

Солнце.

Счастье.

46. ШЭН. Подъем

____ ____

____ ____

____ ____

__________

__________

____ ____

И так далее, и все об имуществе. Кроме одного пункта:

Павел Витальевич и его будущая жена читали многостраничную заготовку, адвокат Сергей Кузылев ждал.

Костяков, дойдя до третьей или четвертой страницы, удивленно спросил:

– Это что?

– Образец.

– Возможны варианты?

– Конечно.

Костяков стал дочитывать.

Наконец они отложили листки, переглянулись. У девушки вид был озадаченный.

– Вопросы? – осведомился Кузылев.

– Это совсем не то! – сказал Павел Витальевич. – Про всякое совместно нажитое имущество я и так знаю, это без всяких договоров действует.

– Да, но, если будет иск одной из сторон, наличие договора значительно облегчает.

– Помолчи, пожалуйста. Я просто думал, что в договоре не только про имущество, а вообще. Даша, да?

– Вообще – это что вы имеете в виду? – спросил Кузылев.

– Ну, отношения… То есть, конечно, не в подробностях… Регламент, можно сказать.

– Что вы имеете в виду? – с профессиональной терпеливостью повторил вопрос Кузылев.

– Объясняю. Например: такая-то и такой-то вступают в брак сроком, допустим, на пять лет…

– На два года, – поправила девушка.

– Ну, пусть на два. С правом пролонгации. То есть как обычно: в случае, если одна из сторон за месяц до истечения срока договора не уведомляет письменно о намерении прекратить его действие… Да что я вам объясняю, сами знаете. Я таких договоров тысячи подписал.

– Сроки брачного договора не могут быть установлены. Они определяются явочным порядком. По факту развода.

– А остальное? Например, ну, обязательное совместное проживание, право одного из супругов расторгнуть брак, если другой изменяет, это я уже прикалываюсь, конечно, – улыбнулся Павел Витальевич девушке. – Ну, понимаешь, да?

– Понимаю. То, о чем вы говорите, не предусмотрено законодательством. Статья сорок два Семейного кодекса, извините, цитирую: в брачном договоре супруги вправе определить лишь имущественные права и обязанности как в браке, так и в случае его расторжения. Иные права и обязанности супругов регулированию брачным договором не подлежат.

– Тогда зачем нам такой договор? – спросил Павел Витальевич. – Тебе он нужен?

– Не нужен, – ответила девушка.

– Других вариантов нет, – сказал Кузылев. – Вы, Павел Витальевич, можете у своих юристов спросить, у вас их целая контора.

– Я бы тебя не позвал, если бы у них захотел спросить. Зачем мне лишние разговоры? А тебя мне посоветовали, как специалиста по брачным делам, умеющего молчать.

– Это моя профессиональная обязанность, – с достоинством подтвердил Кузылев.

Он ничему не удивлялся: современные люди, все еще постсоветские, прослышали, что есть брачные контракты, но не имеют о них даже приблизительного понятия. Была пара, например, – жених требовал в договоре гарантировать ему рыбалку каждый выходной и охоту в сезон. Или: невеста хотела, чтобы заранее и документально было зафиксировано, что она имеет право говорить по телефону не меньше трех часов в сутки и регулярно встречаться с подругами. Или: жених хотел, чтобы будущая супруга подписалась под документом, где обязывалась бы предоставлять мужу сексуальные услуги не реже чем раз в неделю, включая оральный секс.

– А то сейчас она на все согласна, а потом начинается! – говорил жених, неприязненно глядя на невесту. – Знаю эти фокусы, третий раз в петлю лезу!

И это не шутки, шутки бывают и посмешнее.

Так что Кузылев очень хотел бы помочь Павлу Витальевичу – клиент крупный, но ничего не мог сделать. Однако всем видом показывал, что стремится найти какой-то выход.

– Можно составить частное соглашение. Прописать абсолютно все, что пожелаете, скрепить подписями, подлинность которых заверит нотариус, но, увы, юридической силы данный документ иметь не будет. Все зависит, так сказать, от добросовестности сторон, заключивших подобное соглашение. Это как расписка, когда человек берет взаймы. Чистая формальность: если он честный, и так отдаст, а нечестный, и с распиской не отдаст.

– Ну, мне как раз по распискам отдавали, – возразил Павел Витальевич. – И без расписок тоже.

– И даже то, что не были должны, – пошутил Кузылев, но Павел Витальевич его тут же одернул:

– Ты не веселись, юноша, я такого юмора не люблю. Ну что ж, Даша, – обратился он к девушке. – Получается, что тебе придется на слово мне поверить!

– Придется, – усмехнулась девушка.

Кузылев, задетый хамским окриком Костякова, решил ему слегка отомстить. В конце концов, он независимый адвокат, и никто на него орать не смеет.

Обращаясь исключительно к Даше, он сказал голосом благожелательного советчика: