Большая книга перемен - Слаповский Алексей Иванович - Страница 109

– А что делать?

– Думай.

Илья думал. Его никогда в жизни всерьез не били. Мальчишеские стычки – не в счет. А взрослого – ни разу. Как-то обошлось – не попадал в передряги, не встречал ночью хулиганов, а если и встречал, не трогали. И крайне редко почему-то спрашивали закурить.

– У тебя вид некурящего человека, – объяснил ему Сторожев. – И вдобавок непьющего и небогатого.

– Как будто им нужна причина напасть.

– Ну, какая-то все-таки нужна. Человек под любую подлость любит подвести основание. Не дал закурить – виноват. Косо посмотрел – виноват. А ты в землю смотришь, когда по улице идешь, я не раз видел, лоб в лоб с тобой встретишься, а ты не замечаешь.

Никогда не били Илью, да еще так унизительно, как это сделал Петр.

И Немчинов с удивлением обнаружил в себе желание отомстить. Сразу же, после первого удара, он подумал: бей, бей, тебе это даром не пройдет. Или, вернее, не тебе, а вам – второй тоже участвовал. Да и третий тоже, хоть потом и осудил братьев – но походя осудил, формально. Как заигравшихся детей.

Да, Илье пришлось дать что-то вроде опровержения: статья напечатана по ошибке и имеет множество непроверенных и не соответствующих действительности фактов.

Но это не все. Этим так не кончится.

Иванчук и Сторожев в два голоса советуют больше не поднимать пыль, не рисковать. Дело фактически сделано: Даша живет у Коли, о Костякове и о свадьбе не заговаривает. Правда, Иванчук эту тему и не затрагивает.

Илья со всем согласился. Он, кстати, друзьям о происшедшем, то есть о том, что его били, тоже не говорил, никому не говорил. Чувствовал себя плохо, голова позванивала, временами появлялось что-то вроде той самой спутанности, которую упоминал Бельский. Ничего, пройдет. Но он этого так не оставит. Потому что хватит уже.

Что хватит, Илья пока не понимал, но слово это в нем звучало часто: «хватит».

Дашу статья о Костяковых (не только о них, но остальное она просмотрела вскользь) не поразила, но заставила задуматься. Этот Немчинов, друг Коли, нашел неплохой образ – корабль с палубами. Не выйдет ли так, что Даша попадет на эту самую верхнюю палубу и ей не позволят спускаться? Она хочет свободно передвигаться – и вообще быть свободной. Ей нравится свое дело, и она не собирается его бросать. Она не хочет уподобиться тем молодым блондинкам, которых богатые возрастные мужья запирают в своих замках.

Все это Даша высказала Павлу Витальевичу, когда встретилась с ним, – это было после ночи с Володей и после посещения Лили.

– Я от тебя ничего не скрывал, – сказал Павел. – То, что там напечатано… Я в три раза больше тебе рассказывал.

– Да не про это я, ты не понял. Я боюсь. Это сейчас ты такой добрый и ласковый, а что будет потом?

– Не понравится – уйдешь.

– Это опять же ты сейчас говоришь.

– Ты меня обижаешь, Дашенька. Я двойных игр не веду.

– То есть ничего не изменится? Я буду работать, бывать, где хочу, и не отчитываться за каждую минуту?

Павел отреагировал болезненно:

– Девочка моя, ты что-то, я смотрю, резковато на меня давишь. Ты все-таки замуж выходишь, а это налагает… или накладывает?

– Наложивает.

– Все шутишь? Короче, это обязательства. Взаимные. Это естественно, что муж и жена чаще бывают вместе, чем до свадьбы, – один дом, одно хозяйство.

– Я ненавижу хозяйство. Готовить не буду, убирать не буду. То есть буду – когда захочется.

– Есть кому готовить и убирать. Ты хочешь работать – пожалуйста, если нравится. Но ты говоришь – бывать, где хочу, и не отчитываться, тут я не понял. То есть захотела – вечером уехала, утром уехала, ночью тоже?

– А если и так?

– Ты нарочно меня дразнишь?

– Да. Хочу увидеть реакцию.

– Реакция такая: я тебе голову отшибу, – улыбаясь, сказал Павел.

– Это ты сейчас в шутку говоришь, а ведь отшибешь.

– Нет, а как? Я, значит, тоже могу по девушкам бегать после свадьбы?

– Бегай. Если сил хватит.

– Ты серьезно?

– Да.

– И ты будешь по мальчикам бегать?

– Нет. Как ни странно, чувство долга у меня есть. Все-таки, когда замужем, это нехорошо. Понимаю, что предрассудок, но – в генах сидит.

– Спасибо генам. Кстати, ты почему вчера не отвечала, когда я звонил? Не по мальчикам бегала?

Даша могла бы все свалить на случайно отключившийся телефон, но не захотела:

– У Володи была. Можно сказать, прощались.

Павла будто кто-то дернул в сторону – его всего перекосило.

– И как прощались?

– Как обычно. Свадьбы еще не было, напоминаю. Это особый случай. Мы все-таки долго были с ним вместе.

О другой причине, той, о которой Даша сказала Лиле, она решила промолчать, хотя, возможно, Павлу было бы даже приятно узнать, что девушка испугалась слишком большой к нему любви. Или страсти. Или влечения. Нет, она скажет об этом потом, а пока не хочет играть в поддавки.

Павел после этих ее слов очень долго молчал.

Потом сказал:

– Вот что. Пока я чего-то не наговорил или не сделал, иди-ка ты… Езжай-ка ты домой. А я хочу подумать и понять, такой ли я конченый идиот, каким сам себе сейчас кажусь. О результатах сообщу. Не беспокойся, деньги на лечение твоей мамы я выделяю и буду выделять. Это независимо. Для тебя же это важно. Может, вообще все выдумки, ты все накрутила и навертела для того, чтобы я проплатил ее лечение? Ради мамы на что не пойдешь.

– Нелогично, – возразила Даша. – Я бы тогда паинькой себя вела.

– Ты умная, ты меня раскусила, ты знаешь, что меня можно взять на откровенность. Только не на такую. Я, в смысле, о твоем пацане. Это мне надо обдумать. Так что уходи, пожалуйста.

– Извини, если расстроила.

Это были лишние слова, и Даша знала, что лишние – и, может, именно поэтому их произнесла.

– Расстроила! – закричал Павел. – Хорошее слово нашла! Собирается замуж, сама идет к своему ё…рю, трахается с ним почем попало, а потом на голубом глазу об этом рассказывает! Ты что думаешь, я железный, что ли? Уходи, я сказал!

На этот раз Даша промолчала.

Павел, оставшись один, пошел в оранжерею – успокоиться.

Вошел и тут же услышал испуганный шорох, который моментально затих.

– Кто тут? – спросил Павел.

Молчание, тишина.

– Да ладно, никого не трону, никому ничего не скажу!

Почему Павел догадался сказать о соблюдении тайны, он и сам не знал, но не ошибся. В углу, где росли деревца гинкго билоба, что-то зашевелилось, и вышли двое – охранник, имени которого Павел не помнил, краснолицый, с седыми, сплошь белыми, волосами, неуклюжий, корявый, лет пятидесяти. А за ним, застегивая халат, глядя в сторону, смущенно выходила тетя Лида.

– Мы тут это… О, господи… – сказала тетя Лида и, закрывая лицо руками, выбежала.

– Почему не у ворот? – спросил Павел охранника – впрочем, не строго.

– Сменился, домой собираюсь… И вот… Задержался… Вы в самом деле, не говорите. Дело такое…

– Я уже обещал. Иди, не бойся.

Охранник ушел.

Вот ведь тоже, подумал Павел. Охранник – коряга корягой, тетя Лида вечно с грязью под ногтями, ни кожи, ни рожи, прости господи, одни морщины, а – понежничать захотелось, помиловаться. Может, у них даже и любовь?

Охраннику, между прочим, лет на пятнадцать меньше, чем тебе, просто старо выглядит. Да и тетя Лида, которую ты почему-то сразу начал звать именно так (и она не поправляет), намного ли старше тебя? Может, даже и ровесница, а не исключено, что и младше.

Одно из двух: либо ты хорошо сохранился, либо неадекватно себя воспринимаешь.

Второе вероятнее.

Ну и пусть.

54. ГУЙ МЭЙ. Невеста (продолжение)

Даша отрабатывала свадебные заказы, которые набрала на месяц вперед, хотя другие, более важные и серьезные дела, требовали ее участия. Надо будет кого-то еще нанять специально для свадеб, думала она.

Сегодня самая тупая и черновая работа, книга «лав-стори», где можно было пофантазировать, уже сделана, теперь снимается непосредственно процесс: подъезд кортежа, шествие по лестнице к дверям, регистрация, торжественный выход, невесту осыпают цветами, а потом наиболее тяжелое: массовый жор, пой и ор, то есть свадебное застолье.