Хрестоматия по истории СССР. Том 1 - Тихомиров М. Н. - Страница 77

Да Максим жо сказывает: да Берсень жо, господине, мне говорил: «Максим господине, ведаешь и сам, а и мы слыхали у разумных людей: которая земля переставливает обычьи свои, и та земля недолго стоит; а здесь у нас старые обычьи князь велики переменил; ино на нас которого добра чаяти?» И яз Максим Берсеню молвил: «господине, которая земля преступает заповеди божьи, та и от бога казни чяет, а обычаи царьские и земьские государи переменяют, как лутче государству его». И Берсень молвил: «однако лутче старых обычаев держатися, и людей жа-ловати, и старых почитати; а ныне деи государь наш запершыся сам третей у постели всякие дела делает…»

Да Максим жо говорил: а то мне всего неупамятовати, что со мною Берсень говорил; многие, господине, речи Берсень про государя говорил: «Государь деи упрям и въстречи против себя не любит, кто ему въстречю говорит, и он на того опалается: а отец его князь велики против себя стречю любил и тех жаловал, которые против его говаривали»; да и заказывал мне Берсень, чтоб я тех речей не сказывал никому, что со мною Берсень говорил…

89. ИЗ ПОСЛАНИЯ СТАРЦА ФИЛОФЕЯ К ВЕЛИКОМУ КНЯЗЮ ВАСИЛИЮ III

«Послание старца Филофея» написано между 1515 и 1521 гг. Здесь пере-печатывается с сокращениями. «Православный собеседник», № 1, 1863.

Иже от вышняя и от всемощныя, вся содержащия десница божия, им же царие царствуют, им же велиции величаются и силнии пишут правду, — тебе пресветлейшему и высокостолнейшему государю великому князю, православному христианскому царю и владыце всех, браздодержателю святых божиих престол святыя вселенския и апостолския церкви пресвятыя богородицы честнаго и славнаго ея успения, иже вместо римския и константинопольския просиявшу. Старого убо Рима церкви падеся неверием аполлинариевы ереси; втораго же Рима Костянтинова града церкви агаряне внуцы[111] секирами и оскордми2 разсекоша двери. Сия же ныне третьяго новаго Рима державнаго твоего царствия святая соборная апостольская церкви, иже в концых вселенныя в православной христиансей вере во всей поднебесней паче солнца светится. И да весть твоя держава, благочестивый царю, яко вся царства православныя христианския веры снидошася в твое едино царство: един ты во всей поднебесней Христианом царь.

Подобает тебе, царю, сие держати со страхом божиим; убойся бога, давшаго ти сия: не уповай на злато и богатство и славу: вся бо сия зде собрана и на земли зде останутся. Помяни, царю, онаго блаженнаго, иже скипетр в руце и венец царствия на главе своей нося, глаголаше: богатство аще течет, не прилагайте сердца. Премудрый же Соломон рече: богатство и злато не в сокровищех знается, но егда помагает требующим… Но и еще, царю, исправи две заповеди еже в твоем царствии… Не преступай, царю, заповеди, еже положиша твои прадеды великий Константин3 и блаженный Владимер4 и великий богоизбранный Ярослав5 и прочий блаженнии снятии, их же корень и до тебе. Не обиди, царю, святых божиих церквей и честных монастырей, еже данное богови в наследие вечных благ, на память последнему данное богови в наследие вечных благ, на память последнему роду. О сем убо святый великий пятый собор страшное запрещение положи…

И ныне молю тя и паки премолю, еже выше писах: внимай, господа ради, яко вся христианская царства снидошася в твое царство; по сем чаем царства, ему же несть конца. Сия же писах ти любя и взывая и моля щедротами божиими, яко да премениши скупость на шедроты и немилосердие на милость: утеши плачюших и вопиющих день и нощь, избави обидимых из руки обидящих…

Якоже выше писах ти, и ныне глаголю: блюди и внемли, благочестивый царю, яко вся христианская царства снидошася во твое едино, яко два Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти: уже твое христианское царство инем не останется…

Тому, кто установлен высшей и всемогущей, вседержащей рукой бога, которым цари царствуют, которым великие величаются и сильные пишут правду, — тебе, пресветлому, сидящему на высоком престоле государю великому князю, православному христианскому царю и владыке всех, управителю святыми божьими престолами святой вселенской и апостольской церкви, церкви пресвятой богородицы, честного и славного ее успения, которая просияла вместо римской и константинопольской. Церкви старого Рима пали из-за неверия Аполлинариевой ереси; двери церквей второго Рима, города Константинополя, внуки Агари секирами рассекли. Теперь же это — третьего нового Рима, державного твоего царства святая соборная апостольская церковь, которая до края вселенной православной христианской верой по всей земле сильней солнца светится. Пусть знает твоя держава, благочестивый царь, что все царства православной христианской веры сошлись в одно твое царство: один ты во всей поднебесной христианам царь.

Тебе подобает, царь, держать это со страхом божиим, бойся бога, давшего столько тебе; не надейся на золото, богатство и славу: все это здесь собрано и здесь на земле останется. Вспомни, царь, того блаженного, который в руке (держа) скипетр и нося на своей голове венец царский, говорил: не прилагайте сердца к богатству, которое утекает. Премудрый Соломон сказал: богатство и золото познается не скрытое, но когда оказывают помощь тем, кто ее требует… И еще, царь, исполни две заповеди в твоем царстве… Не нарушай, царь, заповеди, которую положили твой прадед Константин, блаженный Владимир, великий богоизбранный Ярослав и другие блаженные святые, от корня которых и ты. Не обижай, царь, святых божьих церквей и честных монастырей, — того, что дано богу в наследство вечных благ, на память последнему роду. На это святой великий пятый (вселенский) собор положил страшное запрещение…

И теперь молю тебя, и снова молю, о чем выше писал: помни, ради господа, что все христианские царства сошлись в твое царство, а после этого ожидаем царства, которому нет конца. Это я писал, любя тебя, взывая, умоляя милостями божиими, — перемени скупость на щедрость и немилосердие на милость: утешь плачущих и вопиющих день и ночь, избави обиженных от руки обидчиков.

Как выше писал тебе, так и теперь говорю — помни и слушай, благочестивый царь, — все христианские царства сошлись в твое единое, два Рима пали, а третий стоит, а четвертому не быть; твое христианское царство иным не заменится…

90. СИГИЗМУНД ГЕРБЕРШТЕЙН. О ВЛАСТИ МОСКОВСКОГО ГОСУДАРЯ И О ПРИЕМЕ ПОСЛОВ

Австрийский дворянин барон Сигизмунд фон-Герберштейн (1486–1566 гг.) был одним из наиболее образованных людей своего времени. Два раза, в 1517 и 1526 гг., он побывал в Москве — в первый раз в качестве посла императора Максимилиана, во второй раз — в качестве второго посла от брата императора, Фердинанда; послом от самого императора Карла V был граф Леонард фон-Нугарола. Целью обоих посольств было посредничество между Польшей и Русским государством в деле заключения мира. Сведения Герберштейна отличаются большой точностью. Кроме личных наблюдений и расспросов Герберштейн, изучив русский язык, привлек для составления «Записок» летописи и другие памятники и документы. Его «Записки» впервые были напечатаны в Вене на латинском языке в 1549 г. На русский язык они переведены в 1866 г. Анонимовым (И. Н. Анонимов, Записки о Московии барона Герберштейна, СПБ 1866) и Малеиным, в переводе которого и приводятся здесь отрывки из сочинения Герберштейна (Барон Сигизмунд Герберштейн, Записки о московитских делах. Павел Иовий Новокомский, Книга о московитском посольстве. Введение, перевод и примечания А. И. Малеина, изд. А. С. Суворина СПБ 1908).

Властью, которую он[112] применяет по отношению к своим подданным, он легко превосходит всех монархов всего мира-. И он докончил также то, что начал его отец, а именно отнял у всех князей и других властелинов все их города и укрепления. Во всяком случае даже родным своим братьям он не поручает крепостей, не доверяя и им. Всех одинаково гнетет он жестоким рабством, так что, если он прикажет кому-нибудь быть при его дворе или идти на войну, или править какое-нибудь посольство, тот вынужден исполнять все это на свой счет. Исключение составляют юные сыновья бояр, то-есть знатных лиц с более скромным достатком; таких лиц, придавленных своей бедностью, он обыкновенно ежегодно принимает к себе и содержит, назначив жалованье, но неодинаковое. Те, кому он платит в год по шести золотых, получают жалованье через два года в третий; те же, кому каждый год дается по 12 золотых, принуждены быть без всякой задержки готовыми к исполнению всякой службы, на свой счет и даже с несколькими лошадьми. Знатнейшим, которые правят посольство или несут иные более важные обязанности, назначаются, сообразно с достоинством и трудами каждого, или наместничества, или деревни, или поместья; однако от каждого в отдельности из этого они платят государю определенную подать. Им отдают только штрафы, которые вымогаются у бедняков, случайно в чем-нибудь провинившихся, и некоторые другие доходы. Но подобные владения он отдает им по большей части в пользование только на полтора года; если же он содержит кого в особой милости или расположении, то прибавляет несколько месяцев; по истечении же этого срока всякая милость прекращается, и тебе целых шесть лет подряд придется служить даром. Был некто Василий Третьяк Долматов, который был любим государем и считался в числе самых приближенных секретарей его. Василий назначил его послом к цесарю Максимилиану и повелел приготовиться, но когда тот сказал, что у него нет денег на дорогу и на расходы, то его тотчас схватили и отправили в вечное заточение на Бело-озеро, где он в конце концов погиб самою жалкою смертью. Государь присвоил себе его имущество как движимое, так и недвижимое, и хотя он получил три тысячи фдоринов наличными деньгами, однако не дал его братьям и наследникам ни гроша…