Хрестоматия по истории СССР. Том 1 - Тихомиров М. Н. - Страница 46

Я, князь великий Гавриил, названный Всеволодом, самодержец, сын Мстислава, внук Владимира (Мономаха), когда владел я всей Русской землей и всей областью Новгородской, по божьему благоволению поставил церковь святого великого Ивана на Петрятине дворище; украсил ее драгоценными иконами, евангелием драгоценным и снабдил всеми книгами, поставил попов и дьяконов в великой соборной церкви.

Даю святому великому Ивану от своего большого владения навсегда, для устроения церкви — пошлину с воска; и в Торжке пошлины с воска — половину церкви святого Спаса (в Торжке), а половину святому великому Ивану на Петрятине дворище. Оброк из пошлины с воска попам, дьякону, дьячку и сторожам брать так: попам по восьми гривен серебра, дьякону четыре гривны серебра; дьячку три гривны серебра, и сторожам — три гривны серебра; брать им тот оброк вечно, каждый год, по моему пожалованию великого князя Всеволода. Попам служить у святого Ивана каждый день, у святого Захария (в пределе) на хорах служить в воскресенье — вечно; дьякону служить за тот оброк в субботу и воскресенье вечно.

Я, князь великий Всеволод, поставил у святого Ивана трех старост от житьих людей; от черных людей тысяцкого и от купцов — двух старост — вершить им всякие дела Ивановские — и торговые, и купеческие, и суд торговый; а посаднику Мирославу и другим посадникам ни в какие Ивановские дела не вступаться, а также и боярам новгородским.

Кто хочет войти в Ивановское купечество, тот пусть даст старинным купцам вклад в пятьдесят гривен серебра, а тысяцкому — сукно Ипрское. А купцам положить святому Ивану двадцать пять гривен серебра; если кто не войдет в купечество, не даст пятьдесят гривен серебра, тот не старинный купец, а старинные купцы считаются по отцу и вкладу.

Вес производить в притворе (церкви) святого Ивана, где дано, там его производить; производить вес старостам Ивановским, двум купцам старинным, добрым людям; а не старинным купцам старостами не быть и Ивановского веса не производить.

С купцов им брать так: с низовского (суздальского) от двух берковцев воска полгривны серебра и гривенку перцу. С полоцкого и смоленского купца — по две гривны от берковца воску, с новоторжанина — полторы гривны от берковца воску, с новгородца шесть мордок с берковца воску. Деньги им класть в казну святого Ивана по правде. А новгородцу не производить веса ни для какого купца. А после моей великого князя Всеволода смерти защищать церковь святого великого Ивана и всех церковников святого Ивана моему брату, великому князю всей Руси, владыке новгородскому, старостам купеческим и купцам. Князю великому брать из веса воску двадцать пять гривен серебра через год.

Праздник рождества святого великого Ивана почитать и праздновать старостам купеческим и купцам; брать старостам купеческим и купцам из веса воскового по двадцати пяти гривен серебра на всякий праздник святого Ивана навсегда. Старостам купеческим святого великого Ивана ставить на праздник святого Ивана семьдесят свечей, и фимиам и ладан. Служить в праздник владыке, а старостам купеческим и купцам дать владыке гривну серебра и сукно Ипрское; на другой день служить архимандриту святого Георгия и взять ему полгривны серебра, в третий день служить игумну святой богородицы из Антониева монастыря и взять ему полгривны серебра.

Я, князь великий Всеволод, дал пошлины попам святого великого Ивана на Петрятином дворище с купцов в Руси, в память князей великих — деда моего и прадеда брать с купцов ту старину навсегда: с тверского купца, новгородского, бежецкого, деревского и со всего Помостья (местности по р. Мете).

А церковная усадьба Петрятино дворище — от прежних дверей святого великого Ивана до погреба, а от погреба до Кончанского моста; а с той усадьбы брать деньги старостам Ивановским, и старостам Побережским и класть деньги в казну святого великого Ивана.

О попах святого великого Ивана, о дьяконе, дьячках, сторожах заботиться старостам Ивановским и купцам и старостам Побережским и побережанам.

В церкви святого Ивана ничего никому не держать, кроме свечей и ладана.

Ни городу, ни владыке, ни боярам не отнимать веса у святого великого Ивана, не облагать поборами мое пожалование великого князя Всеволода. А если кто начнет отнимать вес или облагать поборами или причинит обиду церкви святого великого Ивана и святого Захария, на того (пусть будут) спаситель, пречистая богоматерь, святой великий Иван, будет им тьма и грех и наказание божие.

56. БОРЬБА МЕЖДУ «БОЛЬШИМИ» И «МЕНЬШИМИ» ЛЮДЬМИ

Отрывки из «Новгородской первой летописи» здесь печатаются по тексту «Полного собрания русских летописей», т. III.

В Великом Новгороде классовая борьба принимала особенно ожесточенные формы и выражалась нередко в виде открытых восстаний «меньших» людей, под которыми понималась вся совокупность ремесленного и мелкого торгового люда, составлявшего большую часть новгородского населения, против «больших» людей, т. е. бояр и богатых купцов. Такое восстание, известное нам по летописи, произошло в 1136 г., когда на новгородском столе сидел внук Владимира Мономаха — князь Всеволод Мстиславич. Новгородцы арестовали Всеволода вместе с семьей и держали его под охраной на дворе епископа, пока из Чернигова не приехал новый князь Святослав Ольгович. Освободившись от заключения, Всеволод бежал в Псков. Новгородцы потребовали от псковичей изгнания Всеволода, но те отказались и стали готовиться к войне с Новгородом. Внезапная смерть Всеволода прекратила распрю. События 1136 г. имели важное значение для политической жизни Великого Новгорода. С этого времени новгородцы сами приглашают к себе князей и заключают с ними договоры. «Ряд» — договор Новгорода с князем — определял княжеские права и обязанности. В случае его нарушения новгородцы считали себя в праве изгнать князя из Новгорода и посадить другого. Восстание против Всеволода имело и классовый характер. Люди («людье»), которые не захотели иметь Всеволода князем, — это название простого народа, в отличие от бояр, поддержавших князя.

Еще более яркое классовое выражение имело восстание 1209 г., направленное против детей умершего посадника Мирошки — «Мирошкиничей». Дмитр Мирошкинич вызвал всеобщее негодование в Новгороде своим своеволием и ростовщичеством. В 1209 г. новгородское войско ходило на прмощь великому князю Всеволоду Юрьевичу Большое Гнездо и вместе с ним воевало в Рязанской земле. Всеволод отпустил их в Новгород, дав им разрешение: «кто вы добр, того любите, а злых казните». Посадник Дмитр Мирошкинич остался в Суздальской земле. Вернувшиеся из похода новгородцы разграбили дом посадника Дмитра, о чем рассказывает второй отрывок.

Третий и четвертый отрывки рассказывают о восстаниях «меньших» людей в 1229 и 1270 гг.

I. В лето 6644[77]. Новгородьци призваша пльсковиче2 и ладожаны, и сдумаша яко изгоните князя своего Всеволода3; и въса-диша в епископль двор, с женою и с детьми и с тьщею, месяца майя в 28, и стражье стрежаху день нощь с оружием, 30 мужь на день; и седе 2 месяца, и пустиша из города июля в 15, а Володимира сына его прияша, а се вины его творяху: 1. не блюдеть смерд, 2. чему хотел еси сести Переяславли4, 3. ехал еси с пълку5 переди всех; а на то много на початый, велев ны, рече, к Всеволоду приступити, а пакы отступити велить. Не пустиша его, донеле же ин князь приде…

В лето 6645, настанущо в 7 марта6, индикта лета 157, бежя Констянтин посадник к Всеволоду, и инех добрых мужь неколико; и въдаша посадницати Якуну Мирославицю Новегороде. В то же лето придет князь Мьстиславиць Всеволод Пльскову, хотя сести опять на столе своем Новегороде, позван отаи новгородьскыми и пльсковьскыми мужи, приятели8 его: «пойди, княже, хотять тебе опять». И яко услышано бысть се, яко Всеволод Пльскове с братом Святопълком, и мятежь бысть велик Новегороде, не въсхотеша людье Всеволода; и побегоша друзии к Всеволоду Пльскову, и възяша на разграбление домы их, Къснятин, Нежятин и инех много, и еще же ищюще то, кто Всеволоду приятель бояр, тъ имаша на них не с полуторы тысяце гривен, и даша купцем крутитися9 на войну, нъ сягоша и невиноватых. Потом же Святослав Олговиць съвъкупи всю землю Новгородьскую, и брата своего приведе Глебка, куряны10 с половьци, идоша на Пльсков11 прогонить Всеволода; и не покоришася пльсковицы им, ни выгнаша князя от себе, въ бяхуть ся устерегли, засекли осекы12 все. И съдумавше князь и людье на пути, вспятишася на Дубровьне, и еще рекше: «не проливаим кръви с своею братьею негли Бог управить свои промыслом».