Хрестоматия по истории СССР. Том 1 - Тихомиров М. Н. - Страница 24

Убьен же бысть в суботу на нощь.

И освете заутра в неделю на память 12 апостол19. Оканьнии же оттуда шедше убиша Прокопья, милостьника20 его; и оттуда идоша на сени21, и выимаша золото и каменье дорогое и жемчюг и всяко узорочье22, и до всего любимого имения, и вьскладьше на милостьные[41] коне, послаша до света прочь: а сами въземыпе на ся оружие княже милостьное, почаша совокупити дружину к собе, ркуче: «ци ж да на нас приедуть дружина володимирьская?» И скупиша полк, и послаша к Володимерю: ти что помышляете на нас? а хочем ся с вами коньчати; не нас бо одинех дума, но и о вас суть же в той же думе». И рекоша Володимерьци2; «да кто с вами в думе, то буди вам, а нам ненадобе». И разидошася и вьлегоша грабить, страшно зрети. И тече на место Кузмище Киянин, оли нетуть князя, идеже убьен бысть; и почаша прошати Кузмище: «кде есть убит господин?» И рекоша: «лежить ти выволочен в огород; но не мози имати его, тако ти молвять вси, хочемы и выверечи псом; оже ся кто прииметь по нь, тот нашь есть ворожьбит, а и того убьем». И нача плакати над ним Кузьмище: «господине мой! како еси не очютил скверных и нечестивых пагубоубийственыих ворожьбит своих, идущих к тобе, или како ся еси не домыслил победити их, иногда побежая полки поганых болъгар3?» И тако плакася и. И прииде Амбал ключник, Ясин родом, тот бо ключь держашеть4 у всего дому княжа и надовсими волю ему дал бяшеть; и рече възрев на нь Кузмище: «Амбале вороже! сверзи ковер ли что ли, что постьлати или чим прикрыта господина нашего». И рече Амбал: «иди прочь, мы хочемь выверечи псом». И рече Кузмище: «о еретиче! уже псом выверечи? помнишь ли, жидовине, в которых порътех пришел бяшеть? Ты ныне в оксамите5 стоиши, а князь наг лежить; но молютися сверьзи ми что любо». И сверже ковер и корзно6; и обертев и, и несе и в церковь. И рече: «отомъкнете ми божницю». И рекоша: «порини и ту в притворе, печаль ти им»; уже бо пьяни бяхуть. И рече Кузмище: «Уже тебе, господине, паробьци твои тебе не знають; иногда бо аче и гость приходил из Царя-города, и от иних стран изь Руской земли, и аче латинин7, и до всего хрестьянства, и до всее погани8, и рече: «въведете и в церковь и на полати, да видять истиньное хрестьянство и кре-стяться»; якоже и бысть, и болгаре и жидове и вся погань, видивше славу Божию и украшение церковъное, и те болма пла-чють по тобе, а сии ни в церковь ни велять вложити». И тако положив и в притворе у божници9, прикрыв и корьзномь, и лежа ту 2 дни и ночи. На третий день приде Арьсений игумен святою Кузмы и Демьяна, и рече: «долго нам зревшим на старейшие игумени, и долго сему князю лежати? отомькнете божницю, да отпою над ним, вложимы и в гроб, да коли престанеть злоба си, да тогда пришед из Володимеря и понесуть и тамо». И пришедъше клирошан[42] боголюбьскыи, и вземше и внесоша в божницю, и вложиша и в гроб камен, отпевше над ним погребалное с игуменомь Арсеньемь.

Горожане2 же Боголюбьци разграбиша дом княжь и делатели3, иже бяху пришли к делу, золота и серебро, порты4 и паволокы5, имение, ему же не бе числа; и много зла створися в волости его: посадников и тивунов домы пограбиша, а самех и детские6 его и мечникы7 избиша, а домы их пограбиша, не ведуще глаголемаго: идеже закон, ту и обид много; грабилиже и ис сел приходяче грабяху. Такоже и Володимери, оли же поча ходити Микулиця8 со святою богородицею, в ризах по городу, тождь почаша не грабить……В 6 день, в пятицю, рекоша Володимерце игумену Феодулови и Луце деместьвянику9 святое Богородице: «нарядита носилице, ать поедемь возмемь князя великого и господина своего Андрея»; а Микулице рекоша: «събери попы вси, оболокше(ся) в ризы выйдите ж перед Серебреная ворота10 с святою Богородицею11, ту князя дождеши». И створи тако Феодул игумен святое Богородице володимерьской с крилошаны (и) с володимерце, ехаша по князь во Боголюбов, и вземше тело его привезоша Володимерю, со честью, с плачемь великым. И бысть по мале времени, и цоча выступати стяг12 от Боголюбого, и людье не могоша ся нимало удержати, но вси вопьяхуть, от слез же не мо-жаху прозрити, и вопль далече бе слышати. И поча весь народ плача молвити: «уже ли Киеву поеха, господине, в ту церковь, теми Золотыми вороты13, их же делать послал бяше той церкви на велицемь дворе на Ярославле, а река: «хочю, создати церковь таку же, ака ворота си Золота, да будет память всему отечьству моему»? И тако плакася по немь всь град. Того же лета14 селящими Ростиславичема15 в княженьи земля Ростовьскыя, роздаяла беста посадничьства Руськым16 децькым: они же много тяготу людемь сим створиша продажами и вирами17; а сама князя млада суща, слушаста бояр, а бояре учахуть на многое имание… И почаша Володимерци молъвити: «мы есмы волная князя прияли к собе, крест целовали на всемь, а си акы не свою волость творита, яко не творячеся у нас седети[43] грабита не токмо волость всю, но и церкви; а промышляйте, братье!» и послашася к Ростовцемь и к Суждальчем, являюще им обиду свою. Они же словом суще по них, а делом суще далече; а бояре князю тою крепко держахуся.

И был у него (Андрея) любимый им слуга Яким. Яким услышал от кого-то, что князь велел казнить его брата, и по дьявольскому наущению устремился и побежал, вопия, к своей братии, злым заговорщикам: «Сегодня этого казнил, а нас — наутро; примем решение об этом князе». И назначили убийство на ночь, как Иуда на господа. Настала ночь, и они, взяв оружие, устремились, пошли на него, как звери свирепые. И когда они шли к его спальне, объял их страх и трепет, и они побежали из сеней, пошли в медушу (погреб для меда) и стали пить вино. А сатана веселил их в медуше и невидимо им служил, подталкивая и укрепляя их в том, что они ему обещали/ И так, упившись вином, они пошли в сени. Во главе убийц были Петр, зять Кучки, ключник Анбал Ясин, Яким Кучкович; а всех предателей, убийц, которые собрались в тот день для окаянного замысла у Петра, зятя Кучки, было 20. Когда наступила субботняя ночь, накануне памяти святых апостолов Петра и Павла, взяв оружие, как дикие звери, они пришли к спальне, где лежал блаженный князь Андрей. И один из них, стоя у дверей, позвал: «Господин, господин!» И князь спросил: «Кто там?» И он отвечал: «Прокопий». И сказал князь: «О паробок! Не Прокопий!» Они же, услыхав слова князя, подскочили к дверям, начали бить в двери и силою выломали их. Блаженный же вскочил, хотел взять меч, но меча не было: в этот день его вынес ключник князя Анбал; а меч тот был святого Бориса.

(В комнату) вскочили двое окаянных и схватились с князем, и князь одного свалил под себя. Они же, подумав, что это повержен князь, поранили своего сообщника. А потом узнали князя и упорно боролись с ним, потому что он был силен, рубили его мечами и саблями и наносили раны копьями. И сказал им князь: «Горе вам, нечестивые! Что вы уподобились Горясеру? Какое зло сделал я вам? Если прольете кровь мою на земле, то пусть бог отомстит вам и за мой хлеб». И вот нечестивые, думая, что убили князя до конца, взяв своего сообщника, понесли его вон и удалились с трепетом. Князь же выскочил вслед за ними второпях и начал икать и стонать в болезни сердца своего, и пошел под сени. Они же, услышав голос его, возвратились опять к нему. Когда они стояли (в спальне), один из них сказал: «Я стоял и видел, будто князь идет из сеней вниз». И (они) сказали: «Ищите его». И пошли искать его, так как его не было там, откуда они пошли, убив его. И говорили: «Мы погибли! Ищите его скорее!» И, зажегши свечи, нашли его по крови (кровавому следу)… Был он убит в ночь на субботу.