Хрестоматия по истории СССР. Том 1 - Тихомиров М. Н. - Страница 129

Намереваясь предпринять поход против татар в отмщение за грабежи и набеги, причиненные ими, казаки обыкновенно выбирают для этого осеннее время. Они посылают тогда на Запорожье все необходимое для похода и сооружения их судов, и вообще все, в чем, по их мнению, встретится надобность; затем выступают в количестве пяти или шести тысяч человек добрых казаков, хорошо вооруженных, и отправляются в Запорожье, чтобы заняться здесь постройкой судов. Шестьдесят человек принимается за сооружение судна, которое они оканчивают в две недели, ибо, как я сказал, они знают все ремесла. Так что в две или три недели они изготовляют от 80 до 100 судов вышеописанной конструкции. В каждом судне помещается от 4 до 6 фальконетов2 по бокам и от 50 до 70 человек, вооруженных каждый двумя ружьями и саблей, снабженных, насколько надо, съестными припасами; сверх того, на челн полагается по шести фунтов пушечного пороха и в достаточном количестве свинца, а также запас ядер для фальконетов. Одежда их состоит из двух перемен белья: рубах и шаровар, затем из плохого кафтана и шапки. Каждый имеет, кроме того, часы. Таков-то летучий отряд казаков, способный бесстрашно нападать на лучшие города Анатолии.

Запасшись всем необходимым, казаки спускаются вниз по Днепру. Атаман имеет на своей мачте флаг и плывет обыкновенно на некотором расстоянии впереди всего флота, остальные же суда идут столь близко одно от другого, что почти касаются веслами друг друга. Обыкновенно турки бывают заранее предупреждены о походе казаков и держат наготове, в устье Днепра, несколько галер, чтобы воспрепятствовать казакам выход в море, но те оказываются хитрее: они выходят обыкновенно во время темных ночей, перед новолунием, и держатся скрытно в камышах, находящихся за 3 или за 4 мили вверх от устья Днепра, куда галеры не отваживаются заходить, так как уже неоднократно находили там гибель. Турки довольствуются тем, что стерегут выход в море, и всегда бывают застигнуты врасплох; однако и казаки не могут так внезапно пройти, чтобы не быть замеченными. Тогда тревога распространяется по всей стране и доходит до самого Константинополя. Султан рассылает гонцов во все концы Анатолии, Болгарии и Румелии, чтобы известить жителей, что казаки в море и чтобы каждый держался настороже.

Но все эти меры бывают напрасными, ибо казаки гребут не переставая и, пользуясь благоприятным временем года, в 36 или 40 часов достигают Анатолии, где высаживаются с ружьями в руках на землю, оставляя при каждой лодке в качестве стражи по два взрослых и по два мальчика, нападают врасплох на города, берут их приступом, грабят и жгут; иногда заходят около мили в глубь страны, но тотчас же возвращаются и, севши на суда вместе с добычею, плывут в другое место, чтобы попытать и в нем счастья. Если по пути случается им встретить что-либо подходящее, они нападают на него, если же нет — возвращаются с добычей домой. Если казаки встретят на пути какие-либо турецкие галеры или другие суда, они преследуют их, атакуют и берут приступом. Вот какой прием они употребляют при этом. Так как их суда возвышаются не более двух с половиной футов над поверхностью воды, то они замечают неприятельский корабль или галеру раньше, чем могут быть замечены сами; заметив неприятельское судно, казаки убирают мачты, справляются о направлении ветра и стараются держаться за солнцем до вечера. Затем, за час до захождения солнца, они начинают быстро итти на веслах к кораблю или галере, пока не подойдут на расстояние одной мили, чтобы не потерять судна из вида, и так наблюдают за ним почти до полуночи. Тогда, по данному сигналу, казаки изо всех сил налегают на весла, чтобы скорее достичь неприятельских кораблей, между тем как половина казаков держится готовой к битве и только ожидает абордажа3 чтобы проникнуть на корабль, экипаж которого бывает сильно поражен недоумением, видя себя атакованным 80 или 100 судами, с которых валит на корабль масса вооруженных людей и в один миг овладевает им. Совершив это, казаки грабят все найденные деньги и товары малого объема, которые не портятся от воды, пушки и все, что по их мнению может им пригодиться, и затем пускают ко дну корабль вместе с людьми. Так поступают казаки. Если бы они умели управлять кораблем или галерой, то забрали бы также и их, но они не знают, как маневрировать ими. Затем надо скорее возращаться к себе домой: в устьях Днепра стоит удвоенная стража, чтобы дать возмездие за грабежи, но казаки смеются над этим, хотя силы их и ослаблены, ибо невозможно, чтобы в сражениях, в которые они вступают, не погибли многие из них, и чтобы море не поглотило некоторых из их судов, так как не все они могут быть столь прочными, чтобы выдержать плавание.

Они выходят в залив, находящийся на расстоянии 3 или 4 миль к востоку от Очакова. В этом месте находится, в четверти мили от моря, очень глубокая балка, около 3 миль длиною, идущая по направлению к Днепру и наполняющаяся иногда водой на полфута в высоту. Здесь казаки сходят на берег и принимаются, по 200 или 300 человек за раз, тащить волоком свои суда, одни за другими, и в два, много — три дня переходят в Днепр со своей добычей. Вот как они ускользают и избегают сражения с галерами, которые оберегают устье Днепра против Очакова, и, наконец, возвращаются в свою Скарбницу, где и делят добычу, как я уже рассказал выше. Есть у них еще и другой путь для возвращения: они возвращаются через Донской лиман, проходят через пролив, находящийся между Таманью и Керчью, поднимаются лиманом до реки Миуса и идут этой последней до тех пор, пока она может поднять их суда. Ибо от верховьев этой реки до истоков Тачаводы не больше как одна миля; Тачавода же впадает в р. Самару, которая в свою очередь впадает в Днепр, на расстоянии одной мили выше Кодака, как это можно видеть на карте. Впрочем, казаки редко возвращаются этим путем на Запорожье, так как он очень длинен; но иногда они избирают эту дорогу, чтобы выйти в море, когда на устье Днепра находятся большие турецкие силы, чтобы воспрепятствовать казакам выходу в море, или же если казаки имеют не более как 20–25 челнов.

Если галеры встретят казаков днем в открытом море, то открывают сильную канонаду из пушек и разгоняют их, как скворцов, потопляют несколько судов и приводят неприятеля в такое смятение, что все ускользнувшие стараются рассеяться, кто куда может; но если они вступают в бой с галерами, то казаки не двигаются со своих скамей, весла привязываются к кочетам посредством перевязи из лозы, и в то время как одни стреляют из ружей, их товарищи заряжают и передают им другие, чтобы стрелять снова, так что пальба, весьма меткая, происходит без перерыва. Между тем галера может вступить в бой только с одним судном, но зато сильно вредит им своими пушками, так что в этих стычках казаки теряют обыкновенно добрых две трети своих людей; изредка только случается, что им удается возвратиться с половиной своего экипажа; тем не менее, они привозят богатую добычу, как, например: испанские реалы, арабские секины, ковры, золотую парчу, бумажные и шелковые материи и другие ценные товары.

171. ЛЕТОПИСЬ САМОВИДЦА. О НАЧАЛЕ НАРОДНОГО ВОССТАНИЯ НА УКРАИНЕ ПОД РУКОВОДСТВОМ БОГДАНА ХМЕЛЬНИЦКОГО

«История Украины в документах и материалах», т. III, Академия наук УССР, 1941.

Початок и причина войни Хмелницкого есть едино от ляхов на православие гонение и козаком отягощение; тогда бо оным не хотячи, чого не звикли были, панщини робити, на службу замковую обернено, которих з листами и в'городе до хандоження коней старостове держали, в дворах грубу то есть печи палити, псов хондожити, дворе з'метати и до инших незносных дел приставляли. Знову зась которие зоставили козаками реестровыми, а над оними полковникове шляхта панове от гетмана коронного насиланние были, которие б от их волности би намней не дбаючи, але, яко могучи, оных мерали, легце поважаючи; плату, которая поставлена была на козаки от короля его милости и Речи Посполитой по золотих тридцать на рок, тое на себе отберали, з сотниками делячися; бо сотников не козаки оббырали и настановляли, але полковники кого хотели з своей руки, жебы оным зичливими были. Также полковникове Козаков до всякой домовой незвичайной роботи при-становляли; в поля зась пойшовши, любо який козак достане у татар коня доброго, того отоймут; з Запорожжа през поля дикие з рарогом, яструбом, орлом албо с хортом козака бедного шлет в городи, кому подарок шлючи, якому панове, не жалуючи козака, хоча й бы згинул, як не трудно от татар. Знову зась хоча й бы якого язика татарского поймали козаки, то з язиком татарским, на кого ласкав полковник, якого жолнера своего высилает до гетмана коронного, а козацкую отвагу потлумляют… Которие зась на рибу хожували козаки за Пороги, то на Кодаку на коммисара рибу десятую отберали, а полковником особливо треба дати и сотникам и асаулове, и Писареве, — аж до великого убозства козацтво прийшло. А болше шести тысячей не повинно Козаков бити: хочай и син козацкий, тую ж панщину мусел робити и плату давати.