Возвращение с Западного фронта (сборник) - Ремарк Эрих Мария - Страница 261

В пять часов была доиграна последняя партия. Штайнер выиграл всего сто шесть шиллингов.

Чемпион Букса, не попрощавшись, умчался на своем мотоцикле, а Штайнер в сопровождении кайзера Франца Иосифа направился к границе. На сей раз Франц Иосиф повел его другим путем.

– Пойдешь в этом направлении, – сказал он. – Когда рассветет, спрячешься. К вечеру можешь спокойно пойти на вокзал, ведь теперь ты при деньгах. И никогда не вздумай показываться у нас, бандит ты этакий! – добавил он замогильным голосом. – Иначе придется нам просить прибавки жалованья.

– Ладно, когда-нибудь позволю вам отыграться.

– Только не в тарок! Хватит с нас и этого! Разве что сыграем в шахматы или в прятки.

Штайнер пересек границу. Он подумал, не стоит ли пойти на швейцарскую таможню и потребовать отыгрыша. Но он знал, что там он опять проиграет. Он решил поехать в Муртен и попытаться разыскать Керна. Крюк был невелик – Муртен находился по пути в Париж.

Керн медленно шел к главному почтамту. В последние ночи он почти совсем не спал и чувствовал большую усталость. По его расчетам Рут должна была прибыть в Женеву дня три назад. Все это время он ничего не слышал о ней, а она ему не писала. Он терялся в догадках, придумывая тысячу разных причин, но теперь ему вдруг показалось – Рут вообще не приедет. Он ощущал какую-то странную опустошенность и машинально передвигал ноги. Уличный шум доносился откуда-то издалека, просачиваясь сквозь охватившую его глухую и бесформенную печаль.

Керн не сразу узнал знакомое синее пальто, но все-таки остановился. Просто еще одно синее пальто, подумал он, одно из сотен, сводивших меня с ума в течение целой недели! Он посмотрел в сторону, потом снова туда. Какой-то посыльный и толстая женщина, нагруженная пакетами, мешали смотреть. Он затаил дыхание и вдруг почувствовал дрожь. Синее пальто плясало перед его глазами среди красных лиц, шляп, велосипедов, пакетов, людей, мелькавших во всех направлениях. Он осторожно пошел дальше, словно двигался по канату и боялся в любую секунду сорваться. Даже когда Рут обернулась и он отчетливо увидел ее, мелькнула мысль о каком-то поразительном сходстве или галлюцинации. И лишь тогда, когда, узнав его, она изменилась в лице, он рванулся к ней.

– Рут! Ты здесь! Ты ждешь, а меня нет!

Он крепко обнял ее, чувствуя ответное объятие. Они вцепились друг в друга, словно стояли на узкой вершине горы, обдуваемые ураганным ветром, который вот-вот подхватит их и обрушит в пропасть. Они стояли в подъезде главного женевского почтамта, в самый разгар деловой сутолоки; люди протискивались мимо, толкали их, изумленно оборачивались и смеялись. Они ничего не замечали – здесь не было никого, кроме них. Увидев полицейского, Керн мгновенно пришел в себя и отпустил Рут.

– Уйдем скорее! – прошептал он. – На почту! А то еще что-нибудь случится.

Они растворились в толпе.

– Сюда! – Керн подвел Рут к очереди у окошка.

– Когда ты приехала? – спросил Керн. Никогда еще зал главного женевского почтамта не казался ему таким светлым.

– Сегодня утром.

– Тебя сначала отвезли в Базель? Или сразу сюда?

– Нет. Мне разрешили пожить три дня в Муртене. Вот я и приехала прямо в Женеву.

– Замечательно! Дали вид на жительство, подумать только! Тогда тебе вообще нечего бояться! А мне уже чудилось, будто ты мучаешься одна на границе. Рут, ты бледна и сильно похудела!

– Но зато я опять совсем здорова. Скажи, я очень подурнела?

– Напротив, похорошела! И даже очень! Всякий раз, когда я вижу тебя вновь, ты красивее, чем прежде! Ты голодна?

– Да, – сказала Рут. – Я изголодалась по всему: и по тебе, и по улицам, и по свежему воздуху, и по хорошему разговору.

– Тогда пойдем пообедаем. Есть тут небольшой ресторан, где подают свежую рыбу из озера. Как в Люцерне. – Керн сиял от счастья. – В Швейцарии так много озер!.. А где твой багаж?

– На вокзале, конечно! Ведь я уже старый, искушенный бродяга!

– Верно! И я горжусь тобою! Рут, тебе предстоит совершить свой первый нелегальный переход границы. Это нечто вроде экзамена на аттестат зрелости. Не боишься?

– Ни капельки.

– Да и бояться нечего. Границу я знаю как свои пять пальцев. Мне там знакомо буквально все. Я уже купил билеты. Позавчера, во Франции. Все подготовлено. Вокзал изучен досконально. Отсидимся с тобой в одном вполне безопасном кабачке, а оттуда в последнюю минуту пройдем прямо к поезду.

– Ты достал билеты? А откуда у тебя деньги? Ведь ты так много послал мне!

– Дойдя до полного отчаяния, я решился ограбить швейцарское духовенство. Шнырял по Базелю и Женеве, как заправский гангстер. Но вот теперь мне уже нельзя показываться здесь. Хотя бы в течение полугода.

Рут расхохоталась.

– И я привезла немного денег. Доктор Бер раздобыл их для меня в какой-то организации помощи беженцам.

Стоя вплотную друг к другу, они медленно подвигались к окошку. Керн сжимал опущенную руку Рут. Они говорили тихо, почти шепотом, стараясь казаться возможно более равнодушными и безучастными ко всему.

– Все-таки нам невероятно везет, – сказал Керн. – Ты приехала в Женеву не только с видом на жительство, но вдобавок еще и с деньгами! Почему же ты мне ни разу не написала? Не могла?

– Боялась! Думала – придешь на почту за письмами, а тебя схватят. Бер рассказал мне историю с Аммерсом. Он тоже считал, что писать не следует. А вообще-то я написала тебе много-много писем, Людвиг! Все время писала – без карандаша и бумаги. Разве ты этого не знаешь? – она вопросительно посмотрела на него.

Керн еще крепче сжал ей руку.

– Конечно, знаю… Ты уже сняла комнату?

– Не сняла. Прямо с поезда побежала сюда.

– Знаешь, Рут… – Керн запнулся на мгновение. – В последнее время я превратился в какого-то лунатика. Не хотел ничем рисковать. Вот и стал кочевать из одного государственного пансиона в другой. – Он заметил тревожный взгляд Рут. – Нет, не бойся, я не про тюрьму, а про таможни. Там можно отлично выспаться. А главное – там тепло. Когда наступают холода, в таможнях не жалеют дров, топят почем зря. Но все это к тебе не относится. Уж коль скоро у тебя есть вид на жительство – мы снимем для тебя роскошный номер в «Гранд отель Бельвю». Там живут представители Лиги наций. Министры и подобные им бесполезные людишки.

– Этого мы не сделаем. Я останусь с тобой. А если ты считаешь, что здесь опасно, то уйдем сегодня же ночью.

– Что вам угодно? – нетерпеливо спросил почтовый чиновник.

Они не заметили, как очутились у окошка.

– Марку в десять сантимов, – сказал Керн, мгновенно сообразив, где они.

Чиновник подал ему марку. Керн расплатился, и они направились к выходу.

– На что тебе эта марка? – спросила Рут.

– Не знаю. Купил ее просто так. Как увижу человека в форме, реагирую автоматически. – Керн разглядел марку. На ней был изображен Чертов водопад близ Сен-Готтарда. – Я мог бы послать Аммерсу анонимное издевательское письмо со всякими оскорблениями, – заявил он.

– Аммерс… – сказала Рут. – А тебе известно, что он лечится у Бера?

– Что?! Неужто правда? – Керн ошеломленно уставился на нее. – Ты еще скажи, что он жалуется на печень, и тогда я от радости сделаю сальто-мортале!

Рут расхохоталась. Хохот так разобрал ее, что она стала извиваться, точно ива на ветру.

– Да… именно на печень! Потому-то он и пошел к Беру! Ведь в Муртене Бер единственный специалист в этой области. Ты подумай, какие угрызения совести испытывает Аммерс – ведь он вынужден лечиться у еврейского врача!

– О Боже! Я дожил до истинно великой минуты! Однажды Штайнер сказал мне, что любовь и месть очень редко приходят к человеку одновременно. И вот я стою здесь, на ступеньках главного женевского почтамта, наслаждаясь и тем и другим – я люблю и я отмщен! Может быть, и Биндинг попал наконец в тюрьму или хотя бы сломал себе ногу!

– Или у него украли все деньги!

– Еще лучше! У тебя неплохие идеи, Рут!