Страна мечты (СИ) - Савин Владислав - Страница 91

— Будьте вы прокляты — обреченно сказал француз — но это все?таки непорядочно, так поступать со своими.

— А что, собственно, задело? — спросил американец — вас же даже не выставляют из?за стола. А всего лишь приговаривают — брать с блюда лишь то, что останется после нас, ничего личного, правила таковы. И это не навсегда — посмотрим, как вы поможете нам сейчас решить проблемы.

— Ваши проблемы — сказал француз.

— Наши общие — отрезал американец — в самом худшем случае, мы во Франции потеряем лишь прибыль, но вас?то потащат на эшафот! Надеюсь, вы понимаете, что сейчас дать деньги левым будет еще хуже, чем тогда, Гитлеру? И вы позаботитесь, чтобы это усвоили все игроки на вашем финансовом рынке! Каждый деловой человек во Франции должен быть уверен, что если он лишь взглянет не в ту сторону, кредит для него будет закрыт, а вот все его векселя тут же предъявлены к оплате! И вы используете все ваше влияние, чтобы в газетах поднялся шум о крайней опасности для Франции — выбора ею коммунистического пути. Пример Германии, Италии, и прочих восточноевропейских стран не должен обманывать обывателя — и у себя дома, большевики сначала ввели нэп, и лишь через десять лет, колхозы. Любой француз по природе индивидуалист — так упирайте на то, что коммунистическая система требует выравнивания всех по одной линейке. Можете Ленина процитировать, что участие коммунистов в любом правительстве или парламенте имеет ценность лишь как ступенька к взятию власти — так что любой союз Генерала, или кого бы то ни было с ФКП, сродни сделке с дьяволом. Что я вам все это говорю — вы сами отлично поняли, каким должен быть смысл, а уж профи — исполнители найдутся. Сделаете все хорошо — тогда и мы задумаемся, стоит ли вас простить.

— Швейцарские «гномы»? — произнес француз — если кто?то из непослушных обратится за кредитом к ним? Или там вы тоже?

— Пусть это вас не волнует! — отрезал американец — неофициально могу сказать, что у меня есть очень серьезные основания полагать, что в этой игре швейцарцы примут нашу сторону. Еще вопросы?

— Что делать с Генералом? — спросил француз — или его…

— Мы не дешевые гангстеры — ответил американец — и к чему плодить мучеников? Когда все можно сделать по закону, юридически безупречно. «Сражающаяся Франция», это еще не государство, а «ко — беллетрент», временная структура периода войны. Теперь пришла пора установить наконец конституционный порядок, вместо какой?то сомнительной диктатуры.

— Генерал не согласится — упрямо повторил француз — и что тогда?

— После проведения формальной процедуры, он будет, как говорят русские, «никто и звать никак» — заявил американец — конечно, ему будет предложена почетная отставка, со всеми положенными наградами, мундиром, и пенсией. Надеюсь, он будет благоразумен. Ну а если же он будет слишком упрям… Если Франция, это цивилизованная страна, то в ней наверное, водятся всякие террористы?

— Принято — сказал француз — сроки?

— Вчера! — заявил американец — чем раньше, тем лучше.

— Принято — повторил француз — но мы надеемся, вы тоже сдержите свое слово, пересмотреть наш приговор?

Американец пожал плечами. Решение принимать будет не он — а старшие члены Семьи, общим советом.

Банкирский дом Ротшильдов существовал уже пятьсот лет. И хотя когда?то единая Семья давно уже разделилась на кланы — американский, британский, французский и другие — все они подчинялись крайне жесткой общей дисциплине и проводили единую политику в глобальных вопросах.

А французские банкиры никогда не считали своим долгом служение нации и государству. Вернее, они искренне полагали, что французская нация — это они и есть.

Юрий Смоленцев. Париж, 19–26 декабря 1944.

Парижских улиц вековая пыль… Не сентиментален я — но из чистого любопытства хотел взглянуть на мировую столицу культуры, и прочей там моды. Влезть на Эйфелеву башню, пройти по Монмартру, осмотреть Собор Парижской Богоматери, побывать на знаменитом «блошином рынке»… и положить цветы к могилам коммунаров на кладбище Пер — Лашез, все ж самыми первыми в мире сражались и умирали за коммунистическую идею, уважаю! Ошибок конечно наделали, на которые после Ильич наш указал — так ведь опыта еще не было, методом тыка шли. Интересно, там, в мире двухтысячных, не был я фанатом коммунистической идеи, а вот здесь… Не только оттого, что присягу сталинскому СССР принял. А потому, что увидел — есть шанс, что Союз не развалится, и будет в этом 2012 году Великий Русский Мир!

Отец — адмирал наш, Лазарев Михаил Петрович, когда мы еще в Москве с ним разговорились, признался, что его тоже тянет на Париж взглянуть — не на Лондон, Берлин или Нью — Йорк. За тем же что и мне — увидеть, сравнить. Может это в нас гены предков говорят, которые Францию за эталон считали? Так вроде не было у меня в родословной дворян, с Волги мы… прапрадед у меня вроде, по купеческой части был, а впрочем, не знаю. Ну а Лазареву в Париже точно не бывать, не отпустят! Как и меня, пожелай я взглянуть на Париж просто так, по своему хотению. Но у меня, в отличие от товарища адмирала, чин поменьше, зато служба дозволяет. Сколько я уже европейских столиц видел — Варшаву, Будапешт, Рим, Берлин. Теперь вот и Париж в списке.

Ничего особого тут нет — город как город. Впрочем, тот старый Париж, что знаком нам по романам Дюма, был практически полностью снесен и перестроен еще в середине девятнадцатого века, вместо тесных кварталов с лабиринтом узких улочек — многоэтажные доходные дома, и широкие прямые бульвары, вдоль которых так удобно действовать артиллерией, подавляя беспорядки, тут ведь еще до Коммуны было, год 1830, 1848. Парижского шарма и вкусов, я тоже как?то не заметил — а что до парижанок, так на мой взгляд, в Риме девушки и красивее, и наряднее. И взяла с меня Лючия клятву, что «ни на одну французскую шалаву даже не взгляну»! Да куда ж я от тебя денусь, мой галчонок — вот успею домой вернуться до того, как ты мне наследника родишь, или приеду, и увижу? А парижанки мне совсем не показались — впрочем, о них я еще скажу.

Больше всего Париж был похож на блошиный рынок. Торговали тут всем, и везде — был бы антикваром, со временем и деньгами, столько бы интересного найти мог! Причем продавцами нередко были не местные (эти?то как раз понятно), но и американские военные, причем в чинах — сам видел, как их подполковник ходил по рынку со связкой наручных часов, налетай, покупай, кто желает? Едва удержался, от того, чтобы подойти и спросить, ну и нахрен ему это надо? Тем более что часы, скорее всего, были краденые — нам рассказали в посольстве, что тут союзники мародерят, нам такое и не снилось! Причем чем больше чин, тем больше аппетиты — рядовые тащат сумками и рюкзаками, офицеры грузовиками, генералы поездами и пароходами. «Подвиги» некоего генерала Хаули уже удостоились особого слова, «хаулиганизм» — ну зачем американскому генералу, например, эшелон с цементом? А если у этого генерала есть приятели на нью — йоркской бирже, где все можно легко продать? С нашими не сравнить — про деяния маршала Жукова, расписанные демократами в «перестройку» я наслышан, вот только не было в СССР товарных бирж, так что при желании не продашь, например, партию немецких пулеметов куда?то в Бразилию или Уругвай (еще один подвиг мистера Хаули), поневоле приходится ограничиваться личным потреблением. И если у нас с мародеркой всерьез боролась военная прокуратура, то у янки эта обязанность была возложена непосредственно на командиров, теоретически должных следить за подчиненными, ну и какой офицер — фронтовик будет своих людей наказывать за набивание рюкзаков?

Разрушений было мало. Хотя попадались дома, так и не восстановленные еще с мартовской бомбежки сорок третьего, полтора года назад. А вот при освобождении Парижу повезло, в отличие от многих других французских городков, перед штурмом разбитых англо — американской авиацией до состояния щебенки. Но повстанцы (здесь как и в нашей истории, было выступление партизан в последние дни) и войска «сражающейся Франции» генерала Де Тассиньи, первыми вступившие в Париж, старались щадить свою столицу, ну а немцам уже не хватало ни боеприпасов, ни желания драться по — настоящему. На разборке завалов совсем не было видно пленных фрицев, как в наших городах — зато мелькало множество каких?то восточных рож. Что, эпоха толерантности наступила раньше времени — нет, это турки и арабы, которых Исмет — паша успел продать в Рейх, рабочей силой, теперь их и запрягли на неквалифицированный труд, копать и таскать.