Суд Проклятых - Романов Марк Александрович - Страница 99

Судя по всему, мысль была услышана. В зале, залитом порядком поднадоевшим полковнику сиянием, словно пробежали отдалённые тучи, сделав свет менее ярким и режущим глаза.

— Излагайте просьбу, полковник, — Шиффс выпрямился в кресле, и замер, придав лицу выражение значимости и важности.

— Директор, я пришёл сюда не просить, — Романов вскинул подбородок, и посмотрел прямо в глаза своему собеседнику. Снизу вверх, но это было сейчас не важно — Марк чувствовал, что с величайшим удовольствием скрутит в бараний, кхм, рог всю эту светлую братию, со всеми их пирамидами. — Я пришёл требовать.

В прошлый раз полковник пребывал в подобном настроении давно, за гранью нынешней памяти и жизни. Тогда он вышел навстречу древнему созданию, которого боялись даже Светлые — и победил бы. Да, тогда Марк был средоточием силы всех Изменённых своей реальности, чьи души сжигал в пылу сражения, как топливо. Да, тогда он был равен богам. Да, тогда он ещё не умел любить отдельных людей и уважать остальных.

Но настроение было тем же. С таким подъёмом отдалённые предки Романова выходили в заснеженном лесу против медведя — один на один, с коротким ножом или рогатиной против длинных когтей и клыков. И побеждали. Иначе он бы здесь не стоял…

Шиффс, всё это время изучавший своего собеседника, вздрогнул от наплыва диких и яростных эмоций полковника, под которыми ледяной бронёй ощущалась уверенность в собственной правоте и силах. «Он может. Может уничтожить или критически повредить Пирамиду… — иголочки страха пронзили разум директора, и он чуть сильнее впился пальцами в подлокотники кресла. Отрегулировать гормональный баланс сейчас он не успевал, потому приходилось терпеть. — Неужели у него остались силы, кроме дарованных нами? Но откуда?»

— После всего, что вы тут наисследовали, — Романов нехорошо ухмыльнулся, и продолжил, добавив немного льда в голос, — вы уже не являетесь ни Светлыми, ни добрыми. Вы — никакие. Все ваши усилия идут прахом, и никто никогда не вспомнит ни вас, ни ваших деяний — ничего!

— Полковник, вы излишне возбуждены, успокойтесь… — Шиффса потряхивало, и по его побелевшему лицу пробегали лёгкие судороги. — Мы не предполагали, что наши изыскания обернутся таким…

— К чёрту! — Марк прервал директора взмахом руки. — Разрушенная планета, бунт на Марсе, долбанные Посланники, которые хотят всякого непотребства — и ваши, Бездна раздери, психоматрицы!

Шиффс вздрогнул. Контуры его тела слегка расплылись, но он с видимым усилием стабилизировал их, и попробовал ответить:

— Марк…

— К дьяволу! — полковник сделал два шага вперёд, навстречу Шиффсу, и в глазах Романова читалась неприкрытая ненависть. — Вас мало убить, директор…

— Вы так, простите, беситесь, — Шиффс отгородился прозрачной пеленой силового поля, и чуть успокоился, — Марк, потому что слияние пошло не так?

Ему показалось, что теперь он знает, как дальше строить стратегию разговора с этим бешеным человеком. Нужно всего лишь пообещать всё вернуть, всё исправить… успокоить, обнадёжить — а там флот наберёт достаточно энергии для перехода, и… До свидания, полковник! Как говорят здесь — «се ля ви»…

— Потому что вы начали все эти игры с вероятностями и параллельными реальностями, — Романов упёрся в силовое поле, и продолжил идти вперёд, лишь немного замедлившись. На его лбу вздулись вены, по покрасневшему лицу покатились капли пота — но силовое поле поддавалось человеку, идя разноцветными разводами за его спиной. — Вы выпустили из небытия Венецианца, вы похитили души людей, которые мне совсем не чужие, и заставили их плясать под свою гребучую дудку, вы…

— Погодите, погодите! — Шиффс мысленно пытался активировать системы защиты, но неполный капитанский доступ, который после смены руководства ещё не раскрылся во всей функциональности, не пропускал команды. — Я всё объясню и исправлю…

— К чёрту, — полковник преодолел последнюю границу поля, и очутился перед расплывающимся в пространстве от переизбытка эмоций Шиффсом. — Сейчас я сделаю с вами то, что вы сделали с несчастными куклами и Ханной. Я вас сотру к хренам из этой реальности…

— Ты никого не сотрёшь, Марк, — донеслось из-за спинки кресла директора, и Романов замер, вслушиваясь в знакомый голос.

Силовое поле мигнуло радужными всполохами, и исчезло, оставив после себя сильный запах озона. Несколькими ступеньками ниже Шиффса и полковника стоял Маттершанц, одетый в рваный и жжёный десантный комбинезон. Его бледное лицо было искажено гримасой боли, но он стоял на ногах, и даже улыбнулся в ответ на удивлённый взгляд Романова.

— Ты никого не сотрёшь, Марк, — повторил Матти, поднимаясь к креслу, и опуская правую руку на плечо Шиффса. — Это излишне. И вы сразу после этого погибли бы, извините…

Романов подумал, что ситуация совершенно чётко напоминает дела минувших дней, и один раздолбаный зал на повреждённой астероидной базе. Только Рик Морган, который так же незаметно подкрался к полковнику, когда тот уже готов был повергнуть Строителя Пути, не говорил так вежливо. «Да и место в этот раз поприятнее» — мелькнуло в мыслях Романова, и он задумался — сам ли подумал это, или поймал сигнал от Маттершанца?

— Прости, — ещё раз улыбнулся Матти, — эманирую. Ты не должен вершить суд над этим… существом, это дело для судьи. И, возможно, для палача… Хотя у нас принято исполнение приговора возлагать на самих приговорённых.

— Я помню, — сухо произнёс Марк, успокаиваясь. Место горевших внутри ещё пару мгновений назад ярости и боли занимали грусть, спокойствие и некоторая отстранённость, ничуть не мешавшая мыслить. — Маттершанц, я уже испытывал все прелести вашего правосудия. И… оно отвратительно, но работает.

— Ханна должна была слиться с Анной… Извините — они едины, пусть и с доминантой старпома «Астарты». Пока я устранял, так сказать, разногласия с моим собратом по расе, в уравнение были введены новые переменные, и одна из них заместила другую. Анна Штафф осталась собой, получив частично память Шойц, но большая часть вашей возлюбленной отошла всё же Химере. Она — это та же самая энергоинформационная матрица, но разделённая очень давно, и сейчас вернувшая часть себя…

— Никто не п-подозревал, что здесь мы применим Химеру… — Шиффс с трудом восстановил контроль над собой, и продолжил, слегка заикаясь. — И уж тем более м-мы не знали, что тут будет она же, но в другом в-в-воплощении…

— Вы — идиоты… — Романов ещё раз прокрутил в голове все факты. — Идиоты с манией величия.

Полковник устало вытер пот со лба, и уселся прямо на ступени. Он понял, что с самой Эклектики ничего не ел, и не спал — не хотелось. И усталость накатила чёрной блестящей волной, грозившей затопить разум…

— Даже если допустить, что все эти игры с матрицами — правда, то неужто нельзя было проверить… Хотя, — Марк махнул рукой, — по всему выходит, что Ханну было не спасти…

— Да, — Шиффс кивнул.

— Нет, — Маттершанц покачал головой. — Её всё ещё можно спасти.

— Как? — Романов, подняв голову, внимательно изучал лица Светлых. — Если слияние уже произошло?

— Химера в стазисе, — Маттершанц поморщился, вспоминая, и непроизвольно потёр бок левой ладонью. — И что получится на выходе из него — пока не определено. Если ты будешь рядом, рискнёшь, и Ханна тебя вспомнит. Спасти можно лишь тех, кого можно спасти.

Романов почувствовал, как внутри него, где-то глубоко, разливается капелька тепла:

— Я буду рядом.

24.2 Прометей прикованный.

Воспоминания Маттершанца

Борт Золотой Пирамиды,

биомедицинский сектор,

рабочий кабинет д-ра Маттершанца.

Задолго до описываемых событий.

«Если вы читаете эти строки… Если просматриваете их в комплексном пространстве, слушаете или воспринимаете иными способами, от вибраций супер-струн до прямого взаимодействия с информационным полем Вселенных — это означает, что их автор лишён физической оболочки, и, вероятно, уничтожен или погружён в стазис на уровне энергетического существования.