Большая книга ужасов – 43 - Усачева Елена Александровна - Страница 44

– В каком смысле? – зациклился на одном и том же вопросе Влад.

– Начинает гадать на картах, предсказывать будущее. Согласитесь, это привлекает.

– Да ни фига не привлекает, – фыркнул Митька.

– Ну вот видите! А потом она, поняв, что наделала, все бросает и прячется. И в этот момент ей надо помочь. Поэтому я и приехала. Ее надо найти и успокоить.

– Все это не из-за нас! – Юрка стал обходить Леонову-старшую стороной. Тревога, вот уже какой день подряд сидевшая в его груди, разлилась по телу. Стоять на месте было просто невозможно. Надо бежать, надо растворить адреналин в бешено работающих мышцах.

– А я и не говорю, что вы что-то натворили. Я прошу, чтобы вы сделали кое-что.

Женщина взглянула на Пулейкина. И ему вновь стало страшно. Как вчера, когда на него точно так же посмотрела Андалузия.

Стартовав с места, он сбил парту, поскользнулся на повороте, всем телом ударился о дверь.

– Бегите! – крикнул он друзьям и вывалился в коридор.

– Пулейкин! – поймала его на первом этаже Людмила Петровна. – Вы уже поговорили с Аниной мамой?

– Поговорили!

Юрка сдернул с вешалки куртку и выскочил на улицу. Морозный воздух обжег ему лицо. Над головой кружились невесомые снежинки.

Им только зимы сейчас не хватает!

Глава четвертая

Точка приложения силы

На экране сотового высветилось: «Бегите!» – вот он и побежал. А они остались там. Черт! Побежал бы он без этой эсэмэски? Вряд ли. Да кто же с ним так нехорошо играет?

Уже на улице Пулейкин решил вызвать этот странный номер, но в ответ механический голос сообщил, что такой абонент в сети не зарегистрирован.

– Ну и ладно! – прошептал Юрка, дав отбой, а потом и вовсе выключив трубку. Он тоже теперь будет несколько дней недоступным. И пускай все вокруг горит синим пламенем!

Он шел злой на всех, и в первую очередь на себя. Из-за того, что позволил Емцову втянуть себя в эту историю, из-за того, что он друзей бросил, из-за того, что жизнь у него получается вот такая – кривая и косая.

Через школьный двор к своей оранжевой высотке. Скорее домой! Включить телик или комп и, наконец, забыть обо всем на свете.

Но мысли упорно возвращались к его побегу из класса.

Струсил! Да, струсил! Хотя – что такого произошло? Ну, сбежал. Любой нормальный пацан на его месте поступил бы точно так же! И Митьке с Владом надо было так поступить. Только почему-то они не побежали. В конце концов, не в трясине же он оставил друзей и не под пулеметным огнем! Поругаются на них и отпустят. Что может им сделать чья-то чужая мать? Вот если бы родная – вставила бы так, что они надолго запомнили бы…

Юрка повернул ключ в замке и с удивлением обнаружил, что дверь не закрыта. В кухне с шумом лилась вода, в родительской комнате работал телевизор.

– Борька? – позвал Пулейкин. Чудеса бывают, хотя брат в это время обычно уже доходил до института или встречался со своими приятелями-экстремальщиками.

– А-а-а! – протянула выглянувшая в прихожую мама. – Это ты? Проходи. А меня, представляешь, с работы уволили.

Рюкзак выпал из Юркиных рук. «Письмо счастья»! Он так и не переписал его. Юрка тут же захотел пройти в кухню и все маме объяснить. Пообещать, что он исправится. Что прямо сейчас сядет за стол, напишет двести писем, а потом разошлет их во все концы света.

Но никуда он не пошел, потому что на коврике у двери увидел незнакомые ботинки. Черные. С черной меховой опушкой. На толстой ортопедической подошве.

Испугаться окончательно Юрка не успел.

– Тебя тут девочка ждет, – снова выглянула в коридор мама. – Недавно пришла.

Юрка снял кроссовки и босиком прошел в свою комнату.

Андалузия сидела в кресле у стола и медленно раскачивалась из стороны в сторону. Поверх разбросанных тетрадей и учебников лежала потертая коробочка мобильного телефона. Обратил внимание Пулейкин на нее только потому, что Андалузия неожиданно спросила:

– Ты зачем сотовый выключил?

Вот тут-то он на ее трубку и посмотрел. И хоть в голове тут же родилось несколько вариантов ответов, от «Достали!» до «Не твое дело!», Юрка сдержался. Он ее потом убьет. Если захочет.

Набрал в грудь побольше воздуха, чтобы все ей сказать. Так, чтобы мало не показалось! И вдруг воздух вышел из него вместе с вопросом:

– А ты откуда знаешь, что я телефон выключил?!

Магия вуду? Чтение мыслей на расстоянии? Шаманизм? Или она на чем-то успела погадать?

Анька показала ему свою трубку. На экране разорванный конверт, под ним надпись: «Операция невозможна».

– И что ты мне собиралась написать?

– Чтобы ты поторопился домой.

– Я поторопился. Дальше что?

Аня хмыкнула. Ее некрасивое лицо словно сломалось, на нем появилось множество сухих морщинок.

– Молодец! – произнесла она и замолчала. Уперлась в Юрку своим сумасшедшим взглядом: мол, дальше догадывайся сам.

В голове у Пулейкина быстренько образовалась пустота. Так, наверное, Каа смотрел на бандерлогов, и никаких других мыслей, кроме подчинения ему, у них не рождалось. Юрке тоже оставалось только подчиниться.

– Ты зачем пришла? – Юрка медленно оглядел комнату. По привычке поискал, что у него могло пропасть.

– Какие есть версии? – Андалузия явно над ним издевалась.

– Из-за тебя мою маму уволили с работы?

– Не смеши. Ее уволили, потому что уволили. Это к лучшему.

– Что же тут хорошего?… – начал было заводиться Юрка, но быстро оборвал сам себя: – А-а-а! – завопил он. – Я понял! Ты от своей матери прячешься?!

Леонова помрачнела:

– Мне нужна новая колода карт.

– Купи. – Анькины слова сбили его с толку окончательно. – У нас писчебумажная промышленность хорошо работает.

Андалузия наградила его очередным тяжелым взглядом. Пулейкин смутился. Человек, может, по делу пришел, ему помощь нужна, а он тут умного из себя строит.

– Зачем тебя мать ищет? Примчалась в школу, вся такая деловая. Начала рассказывать, какая ты прекрасная дочь!

Леонова крутанулась в кресле.

– Все бесполезно, – прошептала она, забирая со стола сотовый. – Тебя сейчас обедать позовут.

– Юра! – Мама стукнула в дверь. – Приглашай гостью на кухню.

– Пойдем, – поднялся Юрка.

– Я не успею. – Аня приподнялась, собираясь встать с кресла.

– А чего тут успевать? – Пулейкин уже был готов схватить одноклассницу и силой потащить ее за собой. Сколько можно упираться и говорить загадками! – Быстро суп похлебаем и твоими проблемами займемся. Ты зачем пришла? Колоду у меня искала? Не по адресу. Ее Митька порвал.

– Почему вы меня не любите?

Анька посмотрела в окно. И что они в этих окнах все нашли? Муранов тоже все время в окно смотрит. Пролетающих мимо него птиц считает?

– А чего тебя любить?… – начал Юрка и вновь осекся: – Нормально к тебе все относятся. Вон, Вербицкая целый день бегала, искала тебя, пролила море слез.

– Меня никто никогда не любил, – прошептала Аня. – Мать от меня отказалась, отца интересовала только его работа… Все от меня шарахаются, как от прокаженной. Но я же не виновата, что знаю больше, чем другие!

– Ну… Отличников тоже не жалуют, потому что они много знают.

Анька кивнула на дверь, и она распахнулась.

– Я вас долго ждать буду? – недовольно спросила мама.

– Идем!

Леонова первой вышла из комнаты. Двигалась она медленно, словно впереди ее ждал не обед, а гильотина.

– Руки помыть не забудьте! – напомнила им мама, исчезая в кухне.

Аня остановилась у двери ванной комнаты. Пулейкин был награжден очередным холодным взглядом.

– Пожалуйста, сделай так, чтобы моя мать меня не нашла.

– А шапки-невидимки у тебя нет?

– Уже достаю из кармана! Она меня хочет уничтожить!

Взгляд у Аньки стал каким-то печальным. И Юрка вдруг подумал, что он не помнит, как Андалузия улыбается. Или она вообще не умеет это делать? Хмыкать, скалиться – да, но искренне улыбаться – кажется, такого еще не было.