Дети Нового леса - Марриет Фредерик - Страница 66

– С вашего позволения, сэр, я все же денек покрасуюсь в этом, – с заговорщическим видом глянул на него Эдвард. – Очень полезно, чтобы как можно больше людей увидело меня таким.

– Да, Эдвард, ты прав, – согласился хранитель. – Но умоляю, пожалуйста, ограничься только сегодняшним днем. Завтра, будь добр, поменяй одежду. Ну а теперь иди же в гостиную. Пейшонс и Клара наверняка уже извелись, тебя ожидая. Я присоединюсь к вам чуть позже.

Нет нужды говорить слишком много о том, с какой радостью его встретили обе девушки. Заметим только, что Пейшонс, не удержавшись, заплакала, Клара же впала в бешеное веселье. Оставим теперь их в гостиной счастливо наслаждаться встречей и перейдем к разговору Эдварда с мистером Хидерстоуном, состоявшемуся чуть позже.

– Отныне ты должен понять, – задумчиво начал хранитель, – что на данный момент никто ничего поделать не может. Время, конечно, придет с Божьей помощью, и король в результате возглавит страну, как ему и положено по закону. Но на данный момент нам с тобой остается смириться с теми, за кем сейчас сила. Не буду скрывать от тебя, Кромвель метит на место верховного правителя, и он получит его. Может, в каком-то смысле и лучше, что нам придется набраться терпения. Это наверняка лишь временно. Зато король получил возможность постигнуть больше, чем знает сейчас, и в будущем сможет мудрей управлять страной. Ведь, судя по твоему рассказу о нем, пока ему многого не хватает.

– Да, сэр, возможно, все так и есть, – отвечал ему Эдвард. – Должен признаться, эта кампания очень на многое мне открыла глаза. Слишком мало я видел подлинно благородных поступков и чувств, зато в изобилии было корысти, зависти, ревности. Кто только не оказался среди этих сторонников короля! Многими двигали столь недобрые помыслы, что плачевный исход совершенно не удивителен. В одном я теперь уверен: такого, как Кромвель, возможно свергнуть только в том случае, если лагерь противников будет действовать дружно и слаженно. А на сегодня считаю, что наше дело проиграно.

– Да, Эдвард, – вздохнул хранитель. – Я все же надеялся на гораздо лучшую ситуацию. Но, к сожалению, следует исходить из реальности. Зато ты теперь повидал достаточно, чтобы жажда сразиться с противником, которая поглощала раньше все твои мысли, несколько унялась. Давай-ка отныне будем благоразумны. И попытаемся стать счастливыми, пусть даже и вопреки обстоятельствам.

Глава XXIV

Из всех остальных в военные приключения Эдварда был посвящен им один только Освальд Патридж, которому он мог полностью доверять. Покрасовавшись до конца дня в форме кромвелевского драгуна, герой наш на следующее же утро облачился в свою лесную одежду и, заказав в Лимингтоне новый костюм секретаря, поехал домой, где, по договоренности с хранителем, собрался провести несколько ближайших дней. Планы его относительно двух соратников показались мистеру Хидерстоуну вполне разумными, и он даже внес в них свою лепту, велев под конец передать Чалонеру и Гренвиллу, что им следует не затягивать с бегством на материк.

За время отсутствия Эдварда Хамфри и Пабло съездили в дом Клары, которым, как выяснилось, после ареста грабителей больше никто не пользовался, и навели там порядок. А так как они захватили с собой повозку, груженную всякой всячиной, то дом уже был готов к вселению двух Кавалеров. Впрочем, Чалонер с Гренвиллом настолько за это короткое время успели прижиться в семействе Беверли, что весть о грядущем расставании весьма удручила их, и они утешались единственно той отсрочкой, которая была вызвана сразу двумя обстоятельствами. Во-первых, для переезда им требовалось обзавестись лесной одеждой, а во-вторых, существовало еще обстоятельство, в силу которого им пока совершенно не стоило ни срываться с места, ни менять облика кромвелевских кавалеристов.

Пока Эдвард был у хранителя, оба Кавалера успели столь детально и красочно расписать Хамфри, Пабло и девочкам историю своей поездки на север, что ему к этому было нечего добавить, ибо Чалонер даже поведал о нападении разбойников с большой дороги, с которого завязалась их дружба. Проведя какое-то время вместе со всеми, Эдвард при первом удобном моменте отозвал Хамфри.

– О моих приключениях ты наслышан уже сверх меры, так рассказывай же теперь, что было у вас.

– Ну, столь леденящими кровь историями, как твои, я тебя не порадую, – усмехнулся младший брат. – Могу лишь сказать, что нас никто, кроме Освальда, не посещал, мы жили в мечтах и надеждах о благополучном твоем возвращении, ну и, естественно, не сидели сложа руки.

– Кстати, а что это за лошадок ты выставил из конюшни на двор, когда мы приехали? – полюбопытствовал Эдвард.

Хамфри, давно ожидая такого вопроса, расписал, не жалея слов, как они с Пабло ловили и приручали диких лесных лошадок.

– Скажу тебе только одно, дорогой мой брат, – восхитился Эдвард. – С каждым новым твоим поступком мое уважение к тебе растет. И, разумеется, ты достоин куда лучшей доли, чем жить отрезанным от всего мира в этом лесу.

– А я все сильней как раз убеждаюсь в обратном. По-моему, я рожден для него, – возразил он. – Хотя, признаюсь, с тех пор как тебя здесь нет, мне стало здесь нравиться меньше. Ты даже не представляешь, до такой степени изменили тебя выход в мир и участие в столь грандиозных событиях.

– Вполне вероятно, Хамфри. Я так ведь стремился попасть отсюда в гущу событий. Только вот то, что на самом деле увидел, меня совсем не порадовало, – поморщился Эдвард. – И теперь куда больше склонен не рваться обратно, а жить здесь в тишине и спокойствии. Я очень разочарован, Хамфри. Какая же пропасть лежит между миром нашей мечты и тем, в который мы попадаем на самом деле! Я рвался себя посвятить благородному делу. И вот меня закрутило в водовороте, где оказалось на удивление мало отваги и честности, зато множество тайных мотивов и помыслов совсем не лучшего свойства, которыми очень многие руководствуются в своих поступках. Я получил хороший урок, и то, что из него вынес, меня совсем не порадовало. Свое мнение я могу тебе высказать очень коротко, Хамфри: мир этот пуст и полон обмана.

– Надеюсь, твои слова не относятся к Чалонеру и Гренвиллу, – улыбнулся Хамфри. – Оба, по-моему, очень располагают к тебе.

– За Чалонера ручаюсь, потому что отлично его узнал, – сказал Эдвард. – Он надежен в любой ситуации и был там единственным, в ком я мог быть уверен. Редкостная удача, что я повстречался с ним в самом начале своего путешествия. Гренвилл же мне пока мало знаком. Мы оба были в королевской свите и в основном встречались в присутствии короля. Должен, однако, признать, что не слышал о нем ни единого дурного слова. К тому же сам мог убедиться, насколько он храбр. Хотя в наше время куда уместнее быть не храбрым, а хитрым, – добавил Эдвард и развлек Хамфри рассказом о том, как появился у хранителя в форме парламентского драгуна.

– Кстати о птичках, вернее, о кромвелевских солдатах, – еще сквозь смех проговорил младший брат. – Тебе не кажется, что они могут вот-вот появиться здесь в поисках короля?

– Естественно, кажется, – подтвердил Эдвард. – Удивительно, что их до сих пор еще нет.

– И как нам быть, если они препожалуют?

– Хорошо, что напомнил, – хлопнул себя по лбу Эдвард. – Мне ведь нужно тебе кое-что отдать. Я славно подстраховался. – Он вытащил из кармана конверт. – Вот свидетельство за подписью мистера Хидерстоуна о назначении тебя егерем Нового леса. Можешь смело его предъявлять при малейшей надобности. Там же найдешь предписание, в котором тебе приказывается принять на постой двух солдат, если они сюда будут посланы, и обеспечить их пропитанием. Там же имеется специальная оговорка, что больше двух человек ты пускать к себе в дом не обязан. Пока идут поиски короля, Чалонеру и Гренвиллу не следует ни менять одежду, ни переезжать. Пусть остаются под видом драгун у тебя на постое. И, Хамфри, еще одно: я здесь оставлял свой первый костюм секретаря. Он тогда уже несколько поизносился, и я сшил новый, но сейчас мне надо его надеть. Если парламентские военные сюда заявятся, то в нем сразу расценят меня как представителя власти.