Дети Нового леса - Марриет Фредерик - Страница 52

И все же истинная причина проявленной им уступчивости по-прежнему оставалась для него скрыта, ибо искал он ее совсем не в той сфере, в которой следовало. Спроси же он себя попросту, дал или нет согласие мистеру Хидерстоуну, не обладай тот такой обаятельной и прекрасной дочерью, как Пейшонс, и ответ для него стал бы очевиден. Но именно этой темы Эдвард в своих рассуждениях не касался.

Общительного Пабло, который составил ему компанию, чтобы вернуться назад с повозкой, длительное его молчание совсем истомило, и он наконец не выдержал:

– Мастер Эдвард, вы очень мрачно и много думать. Значит, совсем не хотеть уезжать из дома. Зачем тогда ехать?

– Конечно же, мне тяжело уезжать, – отвечал ему Эдвард. – Я ведь очень привязан к сестрам и брату. Но в этом мире нам часто приходится делать совсем не то, что хотелось бы. И уезжаю сейчас я в первую очередь потому, что так будет лучше моей семье.

– Лучше для мисси Эдит и мисси Элис? – уставился на него Пабло. – Чем им хорош без вас? Вдруг беда? Вас нет. Где хорошо? Если беда и вы дома, то вы помочь. Я думать, мастер Эдвард, вы поступать глупо.

Прямота его рассмешила Эдварда, однако, по сути, он был в чем-то прав.

– Да, Пабло, действительно, я и сам волнуюсь из-за того, что теперь не смогу в любую минуту быть им защитником, – принялся объяснять ему он. – Но все равно, уехав, им принесу куда больше пользы, чем если остался бы. Не будь я в этом уверен, конечно, и дальше продолжал бы жить с вами. Но, видишь ли, сестры мои сейчас совершенно одни в этом мире. Кроме меня и Хамфри, им совершенно не на кого положиться. И мне иногда страшно думать, какая судьба их постигнет, случись что-нибудь со мной или с братом. Мы ведь не знаем, что нам уготовано. А в людях, к которым я сейчас еду, они обретут верных и добрых друзей и надежную поддержку. Не сомневаюсь, они при необходимости употребят все свое влияние, чтобы их защитить. Ты меня понял, Пабло?

– Теперь да, мастер Эдвард. Вы думать больше, чем я. Я говорить, вы поступать глупо. А теперь я говорить другое: это Пабло дурак, – стукнул он кулаком по кудрявой своей голове.

– Нет, Пабло, наоборот, ты хороший и умный, – возразил ему Эдвард. – И я нипочем не решился бы уехать из дома, если бы сестры остались только с Хамфри. Но я сказал себе: «Теперь у нас есть замечательный Пабло, он любит нас, он нам предан и сможет, пока меня нет, занять мое место и быть надежным помощником сестрам и брату во всех их делах». Разве это не так?

– Да, мастер Эдвард, так! – крепко схватил его от избытка чувств за запястье тот. – Очень правильный мысль. Пабло ужасно любить и мисси Эдит, и мисси Элис, и мастер Хамфри, и мастер Эдвард. Так сильно любить! Так любить, что мочь для них умереть! – с таким видом ударил он себя в грудь, словно клялся.

– Я это знаю, Пабло, но рад был услышать из твоих уст, – растрогали его слова Эдварда. – Только благодаря тому, что тебе доверяю, могу попытаться устроить их жизнь по-другому.

– Можете ехать, мастер Эдвард. Мы много работать. Делать все, как при вас.

– И полагаю, что у тебя все получится, – продолжал Эдвард. – Поэтому еду с легкой душой. Но, знаешь, есть еще одно дело. Билли стареет, а ему в помощь нужны еще лошади.

– Да, мастер Эдвард, прошлый вечер мне мастер Хамфри про пони рассказывать. Сказать, что в лесу их много. Спрашивать, мочь ли поймать. Я отвечать ему: да, поймать один, два… и двадцать, если хотеть, – выпалил Пабло.

– И как же ты собираешься это сделать? – заинтересовался Эдвард.

У Пабло вдруг сделалась очень хитрая физиономия.

– Мастер Эдвард, вы говорить, мастер Хамфри не сможет поймать. Поэтому я вам пока не сказать. Вот вы вернуться домой, посмотреть, а у нас пять пони. Мы с мастер Хамфри обговорить, сообразить, а вы увидеть.

– Ну, раз это ваш секрет, не стану больше и спрашивать, – рассмеялся Эдвард. – Но поверю вам с братом не раньше, чем собственными глазами увижу пони в нашей конюшне.

– Очень большой ум у наш мастер Хамфри. – Пабло явно не сомневался в успехе задуманного. – Много корова в ловушку поймал.

– И одного цыганенка, – весело подхватил Эдвард.

– Да, да, – просиял белозубой улыбкой Пабло. – Много корова, один гитано, и будет поймать много лошадь.

Прибытие Эдварда было встречено самым радушным образом. Спешно перенеся из повозки вещи в свою новую комнату, он отправился к Освальду, чтобы с ним вместе устроить на псарне Смокера. Когда же вернулся, то застал Пабло, сидящего на ковре гостиной в обществе Пейшонс и Клары, которые весело и с большим удовольствием с ним беседовали. Затем он и Билли были накормлены, повозка загружена цветами в горшках и другими подарками, которые Пейшонс приготовила для Элис и Эдит, и цыганенок, еще раз заверив Эдварда, что тот может быть за домашних совершенно спокоен, отбыл в обратный путь.

– Знаете, Эдвард, – с задумчивым видом вдруг начала приглядываться к нему Клара. – Вы теперь похожи на…

– Надеюсь, на секретаря? – нашел он за нее слово.

– Ну уж, во всяком случае, лесника вы теперь совсем не напоминаете, правда ведь, Пейшонс? – перевела она взгляд на подругу.

– Не всегда можно судить о людях по их одежде, – заметила та.

– Да я не о том! – отмахнулась Клара. – Просто такой вот костюм совсем не смотрелся бы, например, на Освальде Патридже, а Эдварду он совершенно подходит. Неужели сама не видишь?

Пейшонс промолчала.

– Почему ты не отвечаешь мне, Пейшонс? – явно не собиралась сдаваться Клара.

– Потому что, моя дорогая, судить да рядить об одежде тех, кто находится с тобой рядом, взрослым девушкам не пристало. В твоем возрасте это, может, еще простительно, а в моем – нет, – строго проговорила та.

– Вот интересно! – ничуть не обескуражило ее замечание Клару. – А разве не ты говорила только что Пабло, как он замечательно выглядит в своей новой одежде?

– Это совершенно другое дело, – смешалась Пейшонс.

– Ну, может, здесь ты и права, – подхватила Клара. – Пабло, конечно, не такой как Эдвард. Но все равно, я тебя спросила, и ты ответь: разве Эдварду эта одежда не больше подходит, чем прежняя?

– Если ты, Клара, так уж настаиваешь, то изволь: она действительно ему идет, – сдалась под ее напором девушка.

– Чем красивее оперение, тем и птица краше, вот, пожалуй, и все, что можно сказать по этому поводу, – поторопился свести все к шутке Эдвард, а поданный очень кстати обед окончательно закрыл тему его новой одежды.

Не успели, однако, они усесться за стол, Клара вернулась к не менее щекотливому вопросу:

– Эдвард, ну почему же вы все-таки зовете Пейшонс не просто по имени, а мистрис Хидерстоун? Вам не кажется, сэр, что он больше не должен так делать? – повернулась она к хранителю.

– Это, моя дорогая, ему решать, – улыбнулся тот, – но я бы, конечно, с большим удовольствием отказался от всех этих церемоний. Мало того, подаю всем пример. Мистер Армитидж теперь живет с нами на правах члена семьи, и отныне я позволю себе обращаться к нему так же, как и ко всем остальным, то есть просто по имени. Надеюсь, и он сочтет для себя уместным общаться с нами накоротке, оставив всякие там «мистрис Пейшонс» исключительно для моментов, когда они с моей дочерью из-за чего-то повздорили.

– В таком случае уверяю, он больше меня никогда так не назовет! – с пылом заверила Пейшонс. – Разве могу я повздорить с тем, к кому столь расположена?

– Ты это слышал, Эдвард? – первой решила последовать совету мистера Хидерстоуна Клара.

– Разумеется, – подтвердил он. – И после подобного замечания, естественно, не отважусь больше ни разу назвать ее так.

Всего через несколько дней Эдвард уже ощущал себя у них столь легко и свободно, словно они уже много лет провели вместе дружной семьей. Новый ритм жизни тоже не был обременителен. С утра до полудня мистер Хидерстоун диктовал ему письма, оставшаяся же часть дня была предоставлена в его полное распоряжение, и он проводил ее в основном с Пейшонс и Кларой. Церемонное «мистрис Пейшонс» и впрямь осталось для него в прошлом, да и как могло быть иначе, если их отношения явно переросли от простой расположенности друг к другу к степени близости уж никак не меньшей, чем у любящих брата с сестрой? Одна из лучших лошадей на конюшне перешла в полное распоряжение Эдварда, и он теперь часто отправлялся с обеими девушками на верховые прогулки. Не забывал он и Освальда Патриджа. Однажды они даже с ним вместе по просьбе мистера Хидерстоуна пошли на охоту. Сезон, однако, еще только начался, а удача на этот раз им не сопутствовала, и они вернулись домой ни с чем. Впрочем, дни Эдварда и без того летели столь быстро и весело, что он совсем не заметил, что две недели уже на исходе и настала пора навестить домашних.