Дети Нового леса - Марриет Фредерик - Страница 27

– Только предупреждаю: вруны или воры в доме нам не нужны, – строго глянул на него Эдвард. – Ты согласен жить с нами честно?

Пабло задумался, а потом энергично кивнул.

– Тогда мы берем тебя на испытательный срок, – продолжил Эдвард. – Выдержишь, станем друзьями, и тебе будет жить у нас хорошо и уютно. А если будешь вести себя плохо, придется нам тебя выгнать. Ты все понял?

– Буду хорош, как могу, – с очень серьезным видом пообещал Пабло, на чем беседа и завершилась.

На вид он тянул приблизительно лет на пятнадцать. Невысокого роста, смуглый, с очень правильными чертами лица, огромными черными глазами и белозубой улыбкой, он подкупал своей непосредственностью, и больше всех остальных обитателей домика Якоба был к нему расположен Хамфри, едва случайно его не отправивший на тот свет.

– Я действительно думаю, что этот Пабло нам станет очень полезен, – убеждал он старшего брата. – Надеюсь, он нам не врет и действительно станет вести себя честно. Ну да на деле все быстро выяснится. Поглядим, на что он способен. Только сперва нам, конечно, надо здоровье его привести в порядок.

– Естественно, мы должны постараться для него сделать как можно больше, – был совершенно согласен с ним Эдвард. – Он ведь по нашей милости потерял своих соплеменников. Хороши бы мы были, если бы выгнали человека, которому даже податься некуда. Вот только, в отличие от тебя, я совсем не уверен, что он действительно сможет себя хорошо вести и тем более быть нам полезен в работе. Все, что я слышал об этих цыганских таборах, как-то не очень располагает. Если его приучили с детства таскать все, что плохо лежит, боюсь, его уже не заставишь жить по-другому. Хотя мы, конечно, с тобой постараемся и пока будем верить в лучшее.

– Может быть, ты и прав, но мне кажется, в нем что-то есть настоящее, – возразил ему Хамфри. – Да и в таборе ему вроде не очень нравилось. А потом, если он хорошо научился у них неправильно жить, значит, может теперь у нас хорошо научиться жить правильно.

– И все же на первых порах не слишком ему доверяй. Сперва приглядись как следует, – посоветовал Эдвард.

– Ну, это естественно, – согласился Хамфри. – Ты когда лесника навестить-то собрался? – сменил он тему.

– Никогда бы не стал наносить визиты Круглоголовым, но эта девушка… Понимаешь, она совершенно другая. Такая приятная и к тому же очень симпатичная. А ведь я именно ей, а совсем не ее отцу обещал. Так что через денек-другой, пожалуй, отправлюсь, – смущенно проговорил брат.

– Почему ты сейчас так настроился против ее отца? – не видел особой причины Хамфри.

– Потому что он из парламентских, а они короля убили! Иначе чем подлым убийством это не назовешь. Не могу я такое из головы выкинуть! – вспылил Эдвард. – Тем более что два дня назад мне был дан знак Небес, который зовет меня к самым решительным действиям.

– Какой еще знак? – не понимал младший брат.

– Мне столь неожиданно и чудесно досталась сабля нашего дорогого отца, что поневоле сочтешь это знаком Небес, – продолжил с волнением старший. – Этот великий воин твердой рукой направлял ее на защиту всего, что нам близко и дорого. Теперь она вложена в мои руки, и, значит, настанет день, когда я, его сын, продолжу его борьбу и с Божьей помощью доведу ее до конца. Пойдем, я тебе покажу.

Отведя Хамфри в их комнату, он бережно извлек из-под матраса свою драгоценную находку и приложился губами к ножнам.

– Это орудие мести. За смерть отца и убийство нашего короля. И я обнажу ее в честном бою.

– Полагаю, что так все и будет, – смотрел в глаза побледневшему брату Хамфри. – А теперь расскажи, каким образом ты ее получил.

Эдвард поведал ему о поездке в Лимингтон и визите к оружейнику, попутно не упустив истории с неожиданным появлением Бенджамина, а также договоренности о поставке дичи в гостиницу.

Сезон охоты на оленей, однако, пока что не наступил, мясо же в доме заканчивалось, и после обеда братья, взяв ружья и верного Смокера, отправились в лес на поиски одичавшего стада.

– Хамфри, ты хоть вообще представляешь себе, где они сейчас могут пастись? – терялся в догадках, в какую сторону лучше направиться, Эдвард.

– Во всяком случае, мне известно, где они были позавчера и вчера, – отвечал ему брат. – И полагаю, для них с той поры мало что изменилось. Травы-то еще достаточно мало, и выросла она пока лишь на южных склонах. Вот туда мы с тобой и направимся. Это достаточно близко, не больше четырех миль отсюда.

– А охотиться нам на них придется, как на оленей, – уже на ходу разрабатывал тактику Эдвард. – Сомнительно, что они нас подпустят в открытую на расстояние выстрела.

– Подпустить-то, положим, подпустят, но тут же и атакуют, – хорошо изучил их повадки Хамфри. – А если мы к ним, как к оленям, тихо начнем подкрадываться, то в лучшем случае уложим только одно животное, потому что звук выстрела остальных спугнет. В первом случае больше риска, а во втором никакого, зато куча мороки. Так что сам выбирай.

– Тогда мое предложение – взять быка за рога, – усмехнулся Эдвард. – На открытом пространстве, конечно, мы рисковать не станем. Но если, на нашу удачу, там есть деревья, залезем на них, и даже самый свирепый бык нам будет не страшен.

– В общем-то, очень смешно, если мы с двумя превосходными ружьями и обученным Смокером спасуем перед какой-то говядиной, – сказал Хамфри. – Но, прежде чем мы с тобой перейдем к решительным действиям, надо как следует изучить обстановку. Говядина все-таки здорово здесь одичала.

– И быки, я заметил, этой весной даже злее обычного, – подхватил старший брат.

– Да они, по-моему, здесь всегда достаточно злые. И, кстати, мы уже близко от них, – предупредил Хамфри. – Вот оно, наше стадо.

– И впрямь, – вгляделся в просвет между деревьями Эдвард. – Естественно, до оленей им далеко, но и с ними нельзя расслабляться. Подходим по-тихому, перебегая от дерева к дереву. Смокер, к ноге. Идешь рядом, – скомандовал он псу, который выказал было поползновение атаковать говядину.

Братья зарядили ружья и, скользя от дерева к дереву, двинулись в направлении цели. Когда их уже отделяло от пастбища не более двухсот ярдов, они, укрывшись за стволом толстенного дуба, начали изучать обстановку. Стадо насчитывало не меньше семидесяти голов разного пола и возраста. Трава даже здесь в эту пору росла негусто, и животные в поисках корма разбрелись по полю во всех направлениях. Коровы и молодняк паслись ближе к центру, матерые же быки заняли позиции по периметру, словно взяв на себя роль стражи на случай атаки.

– К коровам не подобраться, – указал на быков Эдвард. – Они нам наверняка начнут возражать. Значит, или берем одного из них, или уходим ни с чем. Ну да говядина есть говядина. Страждущий, как говорится, не выбирает. Идем на быка. Давай подкрадемся еще поближе, а там уж наметим план действий. Смокер, к ноге, – снова велел он псу.

Они осторожно пошли вперед. Бык явно пока их не чуял. Вот они уже и на расстоянии выстрела.

– Пожалуй, нам лучше теперь разделиться, – предложил Хамфри. – Ты, Эдвард, целься с этой позиции, а я проползу по кустам к другому дереву.

– Разумно, – одобрил брат. – Иди тогда вон к тому, – указал он на дерево, у которого ветви росли очень низко к земле. – Вдруг у тебя оттуда получится выстрелить в белого быка? Видишь, он как раз движется в нашу сторону. Смокер, лежать, – пресек он попытку пса последовать за Хамфри. – Ему нельзя с тобой, – пояснил он брату. – Это опасно.

Хамфри рассчитывал проползти к дереву сквозь густой кустарник. Поначалу все так и шло, но вдруг кусты кончились, и он оказался на совершенно открытой прогалине. Ни высокой травы, ни дерева. Чуть замешкавшись, он решил пересечь открытый клочок земли бегом. Эдвард, внимательно наблюдавший и за животными, и за ним, заметил то, что осталось вне поля его зрения. Огромный бык белой масти, взрыв землю копытом, кинулся со свирепым ревом к прогалине, явно намереваясь атаковать ничего не подозревавшего мальчика.