Зачарованные - Изерлес Инбали - Страница 12

– Я убью тебя!

Лисичка начала что-то ритмично бормотать себе под нос, но я не могла разобрать слов. Отплевываясь, я таращилась на нее. Лисичка раскачивалась передо мной… или это я шаталась? Мой ум подшучивал надо мной. Черные уши малышки становились длиннее. Хвост распушился. Лапы как будто подросли, основательно подросли… Я сильно тряхнула головой.

Я теряла ощущение реальности. Лисий детеныш менялся, коричневатый мех становился все более красным… Меня снова скрутило тошнотой, я завалилась на бок. Мое тело дергалось в судорогах, глаза сами собой закрылись. Дыхание стало прерывистым.

– Айла… Айла…

Я с трудом поборола тошноту. Голос звучал явно ниже… он был другим. Я сильно моргнула и открыла глаза.

Лисичка-малышка исчезла. На ее месте стоял молодой лис с самой яркой рыжей шерстью, какую я только видела.

Тошнота прошла так же быстро, как и навалилась на меня. Судороги прекратились, шум в голове затих. Я неуверенно посмотрела по сторонам, не осмеливаясь пока что встать на лапы. Рядом со мной была целая куча рвоты. Я отвернулась и снова взглянула на прекрасного лиса.

– Ты уже в порядке, – заверил он меня.

Его хвост мягко взлетел над серыми камнями.

– Но…

– Просто вздохни несколько раз и вставай.

Поморщившись, я сглотнула, все еще ощущая ядовитую кислоту в горле. И осторожно поднялась на лапы. Да, я могла стоять… все было в порядке. Мгновение назад я чувствовала себя так, словно меня швыряла из стороны в сторону стая собак, но каким-то образом все вдруг прошло. Я исследовала свои лапы, опасаясь, что могла повредить их во время судорог.

– Ничего с тобой не случилось, Айла, – заверил меня молодой лис.

Я хотела ответить, но из моего пересохшего горла вырвался только какой-то писк. Я повторила попытку:

– Откуда ты знаешь, как меня зовут?

Самым пугающим в лисе были его глаза. Эти самые глаза я видела у грязного пса, а потом – у лисьего детеныша, внезапно возникшего под сломанным огненным шаром. Лис негромко заговорил:

– Прошлой ночью ты сказала свое имя старой лисице на зеленой тропе. А я слышал, под защитой ва-аккира.

От страха по моей спине пробежал холод, я инстинктивно отступила назад от лиса.

– Что такое ва-аккир? – шепотом спросила я.

– Небезопасно говорить об этом здесь, прямо посреди дороги смерти. – Он дернул головой, предлагая мне следовать за ним.

Но я осталась на месте. Мои уши прижались к голове.

– Это… это когда ты превращаешься в других зверей?

Он ответил так тихо, что я с трудом его расслышала:

– Это некое лисье искусство, древнее умение менять форму тела. С его помощью я могу принять внешность других детей Канисты. Я копирую то, что вижу, то, что ощущаю. Я не становлюсь кем-то другим – так лишь кажется неопытному глазу.

– И тот пес?..

– Я видел это жалкое маленькое существо с грязной шерстью, когда блуждал по Серым землям. Что могло бы быть менее похоже на мой настоящий вид? – Он высокомерно вскинул голову, взмахнул ярким рыжим хвостом.

Я посмотрела на его роскошный мех, на черные обводы вокруг глаз. И тут же опустила взгляд, охваченная странным смущением. Он видел мою панику во дворе черной собаки. Он видел, как я извергала съеденных жуков.

– Значит, вот это твой настоящий вид? Когда ты не применяешь…

– Ва-аккир.

Меня пробрала дрожь.

– А та малышка, она кто такая?

Я почувствовала, как его взгляд впивается в меня. И подняла голову.

– Разве ты не догадалась?

Он не стал ждать ответа. Отвернулся от меня и побежал по краю дороги смерти. Я наблюдала за тем, как он уходит по холодной каменной земле. Когда он очутился под светящимся шаром, за ним побежала его тень.

Я ринулась следом.

Сиффрин продолжал бежать по краю реки смерти, потом повернул за норы бесшерстных. Он перескочил через две изгороди и обогнул небольшую группу деревьев, даже не оглянувшись через плечо. Что, если бы я не пошла за ним? Ему наверняка хотелось меня помучить, но я была слишком растеряна, чтобы как-то этому противиться. Лапы у меня устали от бега, а в горле было такое ощущение, словно там подрались крысы.

Обогнув деревья, Сиффрин направился к какой-то норе бесшерстных. Там из стены торчала металлическая палка. А из палки сочилась вода, расплескиваясь по серым камням и стекая к ближайшей зеленой полосе. Молодой лис опустил голову и начал лениво лакать воду. Я стояла, наблюдая за ним, парализованная жаждой.

Он не спешил.

Наконец он отошел от железной палки и повернулся ко мне:

– Пей.

Мне не нужно было повторять. Я бросилась к воде, жадно хватая и глотая ее, позволяя ей пениться на языке. Она щекотала мое горло, остужая жар, оставленный жуками. Наконец я напилась досыта и оглянулась. Лис исчез. Что за безумное волшебство он использовал? Что он вообще…

Мои мысли были прерваны тихим шорохом рыжего хвоста. Сиффрин стоял передо мной, его уши нетерпеливо шевелились. Когда я направилась в его сторону, он сразу отвернулся и побежал вокруг норы бесшерстных. Он пролез в щель между двумя соседними огороженными участками, туда, где виднелось нечто вроде дикой земли, окруженной оградой. Его нос шевельнулся, принюхиваясь к воздуху, усы дернулись. Он тренировал свои чувства – вынюхивал тайны ночи. Должно быть, его удовлетворило то, что он обнаружил, потому что он проскочил между палками ограды на зеленое пространство.

Куда он меня ведет?

Лапы у меня дрожали от напряжения. Когда я почувствовала, что не смогу идти дальше, лис исчез за какими-то кустами. И до меня донесся его голос:

– Сюда!

Я нюхом нашла дорогу между ветвями. Крошечные листочки щекотали мне усы. Внутри кустов была пустота вроде пещеры. Сиффрин стоял в ней, вылизывая свой длинный хвост.

Я села напротив него, желая, чтобы расстояние между нами было побольше. Ночь была холодной, но под кустом рядом с Сиффрином казалось, что вокруг совсем тихо и душно.

Я знала, что мама и папа встревожились бы, если бы узнали, что я пошла за каким-то незнакомцем… но я просто не могла придумать ничего другого. Я подумала о бабушке, о ее мудрой усатой мордочке. Если бы она была здесь, если бы она дала мне совет…

Сиффрин улегся на бок и зевнул.

Я откашлялась:

– Что тебе нужно от моих родных?

Он скользнул по мне взглядом и немного помолчал, облизывая нос.

– Пайри. Я ищу только Пайри. – Он слегка тряхнул головой. – Но ясно уже, что ты не знаешь, где он. Я наблюдал за тем, как ты почти всю ночь бесцельно бродила по Серым землям.

Я прижала уши:

– А зачем тебе понадобился Пайри?

– Джане нужно поговорить с ним.

– Это… это Старейшина из Диких земель?

Сиффрин чуть наклонил голову в знак подтверждения.

Старые лисы из мира за пределами Большой Путаницы желали поговорить с моим братом. Не с бабушкой, не с мамой или папой. Только с Пайри. С детенышем.

– Но кто они такие?

Сиффрин демонстративно вздохнул:

– Ты что, ничего не знаешь?

Я взъерошилась:

– Я знаю, как цапнуть за хвост грязного пса!

Губы Сиффрина дернулись, на мгновение блеснули острые белые клыки.

– Поосторожнее, детеныш. Я не обязан тебе помогать.

– А я и не думаю, что ты мне помогал, – огрызнулась я. – Ты вроде бы сказал, что ты посланец Джоны?

– Джаны, – фыркнул он. – Старейшины помогают лисам; я помогаю Старейшинам. Обычное дело. – Он посмотрел на кусты. – Я устал. Ночь слишком длинна, да еще пришлось вытаскивать тебя из передряги. Давай на этом покончим.

Я моргнула, таращась на него.

А он продолжил медленно, словно говоря с какой-то глупышкой:

– Ты можешь спрашивать о Старейшинах. Я тебе кое-что расскажу. Но не пытайся выяснить, при чем тут Пайри, потому что я действительно не могу ответить: я просто посланец. Я расскажу тебе кое-что из лисьих знаний, только не жди, что я научу тебя каким-то лисьим искусствам.

Я постаралась не обращать внимания на его грубость.