Операция «Цитадель» - Сушинский Богдан Иванович - Страница 97

«„Надлежит”, – заметил про себя Хёттль. – Получается, что штурмбаннфюрер приказывает бригаденфюреру, то есть майор – генерал-майору! Все прусские генералы должны перевернуться в своих гробах».

– Вряд ли это удастся. Еще неизвестно, где он находится.

– Удастся. Мои люди водят Салаши с самого утра. И будут охранять всю ночь. В семь утра вы получите точную информацию. В восемь он уже должен находиться под вашим попечительством. Побритый и протрезвевший.

– Разумеется, – смирился со своей ролью Везенмайер.

– И только от вас с Хёттлем будет зависеть, как поведут себя правительство Венгрии во главе с Ференцем Салаши и «лучники» из партии «Скрещенные стрелы» в ближайшие недели и месяцы. Только от вас. Мы со Штубером, Гольвегом и другими коммандос из моей группы сделаем свое дело и отбудем в рейх, а вам оставаться здесь, отстаивая интересы Германии и готовя Венгрию к нападению русских.

43

Миновав усиленную внешнюю охрану отеля «Берлин» и войдя в хорошо охраняемый вестибюль, Скорцени заметил про себя, что теперь отель охраняется, как королевская резиденция. Хотя на самом деле он успел превратиться в казарму германских офицеров, а также всевозможных германских чиновников.

Человек, направившийся к нему от стоявшего в углу журнального столика, сначала показался одним из таких чиновников. На самом же деле это был сотрудник службы безопасности германского посольства в Венгрии, прибывший к нему с документами, только что доставленными из Берлина, из Министерства иностранных дел Германии, по личному приказу министра фон Риббентропа.

– Простите, вы – штурмбаннфюрер СС Отто Скорцени? – с вежливостью банковского клерка поинтересовался он, а, получив утвердительный ответ, попросил предъявить удостоверение личности, предварительно предъявив свое собственное удостоверение, выданное на имя секретаря посольства Тиммермана. – Вы просили предоставить вам документы, которые бы изобличали попытки Хорти вести переговоры с правительствами наших противников о заключении сепаратного мира и выходе Венгрии из войны? Это соответствует действительности?

– Соответствует.

– Наши агенты сумели передать в Берлин фотокопии двух очень важных документов.

– Давайте их сюда.

– Мы поднимемся к вам в номер, и вы ознакомитесь с ними в моем присутствии. Если о появлении фотокопий этих документов станет известно в США и СССР, контрразведки этих стран смогут выйти на наших агентов, а это крайне нежелательно.

– Но какой смысл в документах, на которые невозможно ссылаться? Зачем они нужны в идеологической подготовке нашей операции?

– Ссылаться можно на содержащиеся в них факты, не ссылаясь при этом на источники информации, то есть на сами документы, – объяснил агент службы безопасности, удивляясь тому, что даже обер-диверсанту рейха приходится разжевывать такие простые истины.

Когда Скорцени и Тиммерман направились к широкой мраморной лестнице, вслед за ними потянулись еще два типа в гражданской одежде. Штурмбаннфюрер насторожился, однако секретарь посольства успокоил его:

– Моя охрана. Времена нынче, сами знаете, тревожные.

В номере Скорцени и секретарь посольства прежде всего осушили по бокалу вина, и только после этого принялись за изучение документов.

Первым секретарь вручил Скорцени письмо американского посла в Москве У. Гарримана, адресованное народному комиссару иностранных дел этой страны Молотову.

«Мое правительство, – писал посол Гарриман, – поручило мне уведомить Вас о том, что государственный департамент получил от своих представителей в столицах различных нейтральных стран сообщения, касающиеся обращений, имеющих своей целью начать переговоры об условиях капитуляции для Венгрии, и которые были предприняты венгерскими официальными лицами или другими венгерскими гражданами, якобы имеющими связь с Хорти и другими венгерскими руководителями, – с трудом постигал Скорцени витиеватый стиль американской дипломатии. – Государственный департамент поручил своим дипломатическим и консульским представителям заявить в связи с такими обращениями, что любое предложение о капитуляции Венгрии должно быть адресовано трем главным союзникам и что если венгерское правительство искренне желает заключить перемирие с союзниками, то оно должно назначить представителя или миссию с полномочиями для подписания такого перемирия.

Британское посольство в Вашингтоне уведомило государственный департамент о том, что британскому послу в Москве даны указания – в связи с аналогичным обращением, предпринятым в Берне к находящемуся там британскому представителю, – получить согласие Советского правительства с предложением о том, чтобы венгры были уведомлены о готовности трех союзных правительств представить условия капитуляции любому полномочному лицу, назначенному регентом Венгрии. И что совещания с этой целью должны иметь место в Италии.

Государственный департамент согласен с предложением британского министерства иностранных дел, чтобы венгры были уведомлены о том, что Советское, британское и американское правительства готовы представить условия капитуляции для Венгрии любому полномочному лицу, назначенному регентом. Хотя департамент не желает выдвигать какое-либо особое возражение в отношении Италии как места для переговоров о перемирии с венграми, он, однако, считает, что Анкара была бы более подходящим местом по географическим и другим причинам.

Предложения госдепартамента в отношении условий капитуляции для Венгрии были одобрены Объединенным штабом главнокомандующих и были направлены в Лондон 15 августа для рассмотрения Европейской консультативной комиссией. Госдепартамент выражает надежду, что советское и британское правительства разделят его мнение о том, что условия капитуляции для Венгрии должны быть срочно рассмотрены комиссией».

– Теперь вы понимаете, насколько активными являются действия регента Хорти, направленные на установление контактов с нашими врагами, – вкрадчиво заговорил секретарь посольства, позволив перед этим Скорцени прийти в себя от негодования. Хотя на самом деле обер-диверсант рейха оставался невозмутимым. – Уже даже имея в запасе только этот документ, вы можете поставить Хорти условие: или он уходит со своего поста, или же мы публикуем документ, но тогда уже предаем его народному трибуналу Венгрии под председательством Салаши.

– Согласен, уже самого этого письма было бы достаточно, что предъявить Хорти обвинение по всем возможным пунктам. Но у вас имеется еще один документ.

Как оказалось, это была «Памятная записка Народного комиссариата иностранных дел СССР посольству США в СССР», датированная уже 6 октября нынешнего года. Этот документ по настоящему заинтриговал обер-диверсанта рейха.

«На днях, – говорилось в нем, – была доставлена в Москву пропущенная через линию фронта венгерская миссия, заявившая, что она имеет полномочия венгерского регента Хорти для ведения переговоров о перемирии.

Эта миссия состоит из следующих лиц: инспектора венгерской королевской жандармерии, генерал-полковника Фараго Габора, главы миссии; чрезвычайного посланника и полномочного министра, доктора Сент-Ивани Домокош и графа Текели Геза, профессора Коложварского университета, сына бывшего венгерского премьера.

5 октября венгерскую миссию принял заместитель начальника Генерального штаба Красной Армии генерал Антонов, которому она вручила личное послание регента Хорти на имя маршала Сталина. Копия этого послания прилагается к настоящей памятной записке»[101].

Далее шли условия перемирия, предложенные Хорти, а также те условия, которые были выдвинуты кремлевскими правителями. Однако Скорцени это уже мало интересовало.

– А вы уверены, что эти документы – не подделка, в стиле «Дела о предательстве Тухачевского», которое мы в свое время подбросили коммунистам? – сурово поинтересовался Скорцени, возвращая секретарю посольства и этот документ.

– Все изложенные здесь факты находят косвенные подтверждения в ряде других документов, а также в высказываниях дипломатов и политической элиты Москвы и Вашингтона, – заверил тот.