Все - за одного (Спецназ своих не бросает) - Тамоников Александр Александрович - Страница 36

— Вьюн! Я — Мамай! Как слышишь?

Майор тут же ответил:

— Слышу хорошо! Ты готов?

— В том-то и дело, что нет. Не могу определить местонахождение пулеметного расчета на своем склоне.

— Ясно! Обозначь себя!

Капитан навел лазерный целеуказатель на ущелье в сторону Хатара, услышал в динамике:

— Вижу! Огневая точка на твоем склоне под тобой, левее. До нее метров шесть-семь. Между вами неплохой уступ, спустившись на который будешь иметь духов как на ладони.

— Понял тебя, командир. Спасибо!

— Давай работай оперативней, мы внизу готовы обработать моджахедов за плотиной.

— Арсала не видать?

— Здесь, за грядой!

— Ясно! Работаю! Конец связи!

Мамаев подозвал к себе Лебеденко:

— Давай, Андрюша, двигай дальше на рубеж, оттуда сможешь завалить духов первой точки.

Старший лейтенант кивнул и, быстро перемещаясь от камня к камню, направился дальше по хребту.

Капитан взглянул на Дубова:

— Твоя цель — напротив!

— Вижу!

— Ну а я спущусь вниз!

— Давай, командир, если что, прикрою!

Мамаев прыгнул к кусту, росшему в нескольких метрах от вершины перевала. Осмотрелся. Метнулся за валун, взяв вправо. Выждав паузу, выглянул из-за валуна вниз и увидел уступ, нависающий над склоном. Перепрыгнул на небольшую каменную площадку, нога предательски скользнула. Мамаев схватился за выступ склона. Черт, не хватало еще грохнуться в ущелье с этим уступом. Но тот выдержал вес спецназовца. Капитан лег на площадку, подергался, уступ не шевелился. Может, Мамаеву показалось, что эта площадка неустойчива? Но как бы то ни было, он находился на позиции, или рубеже действия. Осторожно посмотрел вниз и увидел прямо под собой двух духов, лежавших почти на таком же уступе с пулеметом «РПК». Отсюда, как и говорил майор, моджахеды были у капитана как на ладони. Мамаев снял автомат с предохранителя, переместив переводчик огня на стрельбу одиночными выстрелами. Тут же услышал в динамике:

— Мамай! Лебедь! Я готов!

— Жди! — Капитан вызвал командира отряда, который, впрочем, слышал переговоры снайперской подгруппы Мамаева: — Вьюн, Мамай! Мы готовы!

Вьюжин отдал приказ:

— Внимание всем! Три, два, один, огонь!

Бойцы «Стрелы» открыли огонь одновременно, что стало полной и губительной неожиданностью для боевиков. Первыми покатились со склона пулеметчики расчета, уничтоженного Мамаевым. За ними уткнулись в камни духи, пораженные Лебеденко. Бандиты расчета, прикрывавшего правый фланг засады, были отброшены вглубь пещер. Массированный огонь подгруппы Вьюжина, ведшийся с трехсот метров, практически по открытым целям, не оставил никаких шансов выжить основному отряду Джумы Арсала. Но… один боевик, получивший смертельное ранение, все же не потерял сознание. Превозмогая боль, понимая, что умирает, он подтянул к себе автомат, что осталось без внимания спецназовцев, и закрыл глаза, стараясь казаться мертвым.

За мертвого, как и остальных душманов, его и приняли спецназовцы Вьюжина, вышедшие к уничтоженной основной позиции засады. Впереди оказался Михайлов, который всегда ранее старался держаться сзади группы, оберегая свои радиостанции. Но на этот раз именно он, двадцатичетырехлетний прапорщик, оказался ближе всех к плотине. И душман, подняв автомат из последних сил, дал по нему очередь, разорвавшую только что наступившую в ущелье тишину. Прапорщик так ничего и не понял, схватившись за простреленное горло, единственное не защищенное бронежилетом и шлемом место, упал на спину, устремив удивленный взгляд начавших стекленеть глаз в небо. На очередь среагировал Вьюжин, одним выстрелом в лоб он оборвал жизнь моджахеда. К Михайлову бросились Бураков с Гончаровым. Но, припав к телу боевого товарища, тут же поднялись. Капитан зло плюнул на камни:

— Эх, Миха, Миха, надо ж, вот так-то! Ведь вроде мочили духов гарантированно. Как же уцелел тот шакал?

Гончаров вздохнул:

— Судьба, Юра! Случай! Самое страшное на войне — случай, нелепый, непросчитываемый. И от судьбы не уйдешь. Как ни старайся. Вот и Серега не ушел.

К ним подошел Вьюжин:

— Хорош ныть! Михайлова не вернешь, а нам надо уходить!

Гончаров спросил:

— Оставив Миху рядом с этими вонючками?

— Нет, отнесем тело в кишлак. Там похороним. Взяли прапорщика и вперед к Хатару!

На подходе к кишлаку увидели фигуру в афганской одежде, стоявшую у речки. Человек, заметив спецназовцев, пошел навстречу. Встретились. Капитан Бураков и старший лейтенант Гончаров опустили тело покойного прапорщика Михайлова на землю. Неизвестный печально спросил на чистом русском языке:

— Не обошлось все же без потерь?

Командир группы спросил:

— Вы и есть капитан Махдум?

Афганец подтянулся:

— Извините! Разрешите представиться, капитан Службы внешней разведки Абдулла Махдум! А вы майор Вьюжин?

Командир группы кивнул:

— Он самый!

Майор представил стоявших рядом офицеров.

Подошла и подгруппа Мамаева.

Увидев мертвого Михайлова, Дубов растерянно посмотрел на офицеров:

— Мужики, как же это? Серегу и завалили? Мы же всех расстреляли?! Или кто-то сидел в индивидуальной позиции? А Сардар умолчал о ней? Ну, тогда я его, суку, за Серегу…

Майор прикрикнул на прапорщика:

— Отставить, Дубов! Мне еще твоей истерики не хватало! Познакомьтесь лучше с агентом СВР.

Мамаев, Лебеденко и Дубов пожали руку Махдуму, назвав себя.

Вьюжин спросил Махдума:

— Где нам лучше похоронить прапорщика? Тащить с собой труп мы не можем, и не хотелось бы, чтобы духи, которые обязательно объявятся здесь, если не сегодня, так завтра, обнаружили бы его могилу. Но и так, чтобы позже мы могли перевезти тело Михайлова в Россию. После выполнения задачи. Здесь на чужбине оставлять своего подчиненного я не намерен.

Офицеры одобрительно посмотрели на командира. Его последние слова полностью отражали святые традиции спецназа — своих не бросать! Нигде, ни при каких обстоятельствах! Ни живых, ни мертвых!

Махдум указал на кишлак:

— Самое безопасное место в лачуге одного из бывших моджахедов. Тело опустить в подвал и присыпать песком и глиной! Вне селения свежая могила вызовет естественные подозрения, и, разъяренные гибелью банды, шакалы Абделя выкопают тело русского спецназовца. Тогда вам больше его не видеть. На куски порвут и скормят собакам! Эти волки даже мертвым мстят.

Вьюжин согласился:

— Хорошо! Тогда ты, Абдулла, с Гончаровым и займешься погребением.

Капитан внешней разведки кивнул:

— Сделаем. Один вопрос разрешите?

— Давай!

— Как вы намерены поступить с Сардаром Кадыром?

— Допросить его!

— Это понятно, а после?

— После беседы я обещал отпустить его! Не думаю, что он будет представлять опасность!

— Заблуждаетесь, майор! Отсюда никого из бандитов живым выпускать нельзя!

— Почему?

— Вы плохо знаете Сардара. Да, он попытается скрыться, но, если ему это не удастся, что вполне вероятно, Абдель вновь возьмет след группы. А нам нужно раствориться. Таков приказ!

Вьюжин недовольно сказал:

— Мне известен приказ, но я дал слово этому Сардару, а слово свое держу всегда!

Махдум хитро взглянул на командира диверсионной группы:

— Даже перед мертвыми?

— Не понял?

— Ну, скажем, вдруг после того, как вы побеседуете с главарем банды, он внезапно умрет?

— Как это умрет?

— Очень просто! Прекратит свое существование, отправится на небеса, к Аллаху?

— Я не понимаю тебя, капитан!

— Вы не ответили на вопрос, майор. Перед мертвыми вы тоже держите свое слово?

— А чего перед ними его держать? Естественно, если оно не касается последней воли умершего!

— Это все, что я хотел услышать. Вы не нарушите данное Сардару слово, но и он не уйдет из кишлака. А теперь… — Махдум повернулся к Гончарову: — Займемся похоронами, товарищ старший лейтенант?

— Пошли! Лопаты-то хоть здесь есть?

— Кетмени. Но ими очень удобно работать!