Простые смертные - Митчелл Дэвид Стивен - Страница 197

– Их до сих пор нет! – сказал Том и возмущенно прибавил: – А мама не разрешает мне пойти их поискать!

– Там стреляют. А туда и так двое из троих мужчин О’Дейли направились, вполне достаточно. – Было ясно, что Брана страшно тревожится, но старается этого не показывать. – И потом, папа велел тебе защищать наш дом и ферму.

– А ты меня заставила спрятаться! – Голос шестнадцатилетнего Тома дрогнул. – Спрятала меня в этой гребаной куче сена вместе с Исси! Какой же из меня защитник, если я прячусь!

– Где я заставила тебя спрятаться? – ледяным тоном переспросила Брана.

Том нахмурился и точно таким же ледяным тоном сказал:

– В куче сена на чердаке. Вместе с Исси. Но почему…

– Восемь бандитов, вооруженных новейшими китайскими автоматами, – упрекнула его Исси, – против одного парнишки, вооруженного винтовкой, которой уже лет тридцать! Догадайся, дурачок, какой будет счет? Ой, сюда, по-моему, кто-то едет на велосипеде! Вот уж помяни черта, и он тут как тут…

Том не успел ответить: у ворот радостно залаял Шуль и, махая хвостом, бросился кому-то навстречу. Из-за поворота на горном велосипеде выехал старший брат Тома Макс и спрыгнул на землю в нескольких шагах от нас. На скуле у него виднелась здоровенная ссадина, взгляд был дикий. Похоже, в деревне случилось нечто ужасное.

– Макс! – Брана испуганно смотрела на сына. – А где папа? Что с ним?

– Папа… папа жив. – Голос Макса предательски дрогнул. – А с вами все в порядке?

– Да, слава богу… Тебе глаз-то не задело, сынок?

– Нет, все нормально, это в меня камень угодил, когда… наше хранилище топлива взлетело к чертовой матери и…

Мать так крепко его обняла, что ему трудно было говорить.

– Господи, и почему в моем доме все вдруг стали употреблять бранные слова? – сказала Брана, беспомощно уткнувшись сыну в плечо. – Мы с отцом не так вас воспитывали, чтобы вы выражались, как эти чертовы бандиты! Ну, ладно, рассказывай, что там, в деревне, случилось.

Пока я на кухне промывала Максу рассеченную скулу, он сперва проглотил стакан отцовского самогона, чтобы хоть немного успокоиться, а потом – огромную кружку мятного чая, чтобы смягчить довольно-таки мерзкий вкус мутного пойла. Ему явно было трудно начать, но он все же собрался с силами и сразу затараторил, не давая себе возможности ни остановиться, ни хотя бы передохнуть:

– Мы с папой только добрались до тети Сьюк, когда прибежал Сэм, старший сын Мэри де Бурка, и закричал, что всем нужно срочно собраться в мэрии. Было часов двенадцать, по-моему, но в мэрии собралась почти вся деревня. Мартин выступал первым; он сказал, что просил всех прийти, потому что Кордон пал, а потому нам теперь нужно собрать свой добровольческий полк Шипсхед, вооружиться тем, что у кого дома найдется, и выставить посты на дорогах, ведущих в Даррас и в Рафериджин, чтобы, если нагрянут бандиты, не сидеть, как индюки в ожидании Рождества. И большинство парней сочли эту идею очень даже разумной. Но следующим выступал отец Брейди; он заявил, что это Господь позволил Кордону рухнуть, потому что мы уверовали в фальшивых идолов, понадеялись на колючую проволоку и китайцев, и теперь нам в первую очередь нужно выбрать такого мэра, который будет пользоваться поддержкой Господа. Пэт Джо и некоторые другие ему ответили типа «ну вас с вашими гребаными выборами, сейчас не время для выборов», и Мюриэл Бойс сразу завизжала, что они, мол, будут гореть, гореть, гореть в адском огне, потому что все те, кто верит, будто жалкая горстка фермеров-овцеводов с ржавыми винтовками способна предотвратить предсказанное в Книге Откровений, – это проклятые богоотступники, и они скоро станут мертвыми богоотступниками. Затем Мэри де Бурка – ой-сссс!.. – зашипел Макс, когда я щипцами извлекла кусочек камня из раны у него на скуле.

– Извини, – сказала я. – Это уже последний.

– Спасибо, Холли. Так вот, Мэри де Бурка сказала, что вполне неплохо следовать принципу «Господь помогает тем, кто сам себе помогает», и тут мы услышали рев моторов. Машин было много, и все они двигались к нам и ревели, как пятничный Конвой, только гораздо громче. Зал сразу опустел, а на площадь выехали двадцать джипов Стабильности и с ними еще цистерна. Из каждой машины выскочило человек по пять-шесть таких здоровенных ублюдков. Да, мама, это были отвратительные здоровенные ублюдки! Все они были из Стабильности и еще из этой «армии ополчения», которую они называют «милицией» и которая раньше хозяйничала по ту сторону Кордона. Нас, мужчин, было, пожалуй, не меньше, но силы все равно были не равны: эти-то были вооружены до зубов и, похоже, специально обучены убивать. Один из них, такая же здоровенная дубина, как и все они, влез на крышу джипа и стал орать в мегафон. Заявил, что его следует называть «генерал Дроэда» и что на бывших Арендованных Территориях Западного Корка теперь вводится закон военного времени в связи с падением Кордона, а сам он послан Стабильностью Корка, чтобы реквизировать у населения Шипсхеда все солнечные батареи для правительственных нужд и вывезти все топливо, доставленное вчера. Ну, мы только переглянулись – мол, «хрена тебе лысого, а не топливо», – но этот Дроэда тут же заорал, что любое противодействие будет расценено как предательство. А предательство, согласно какому-то там положению какого-то там акта Юридической Стабильности, будет караться исключительно пулей в голову. Тогда Мартин Уолш подошел к этому стоявшему на крыше джипа «генералу Дроэде», сказал, что он мэр Килкрэннога, и спросил, нельзя ли поближе познакомиться с приказом штаба Стабильности о реквизиции. И этот гад тут же выхватил револьвер и стрельнул прямо Мартину под ноги. Мартин подпрыгнул вверх аж футов на шесть и сразу назад отошел. А Дроэда, если, конечно, его действительно так зовут, сказал: «Ну что, вы достаточно близко познакомились с этим приказом, мистер мэр?» И прибавил, что, мол, если ваши герои попытаются нам помешать, то мы и продуктовый склад тоже опустошим, так что вам в Килкрэнноге зимой камни есть придется.

– Представители Стабильности не стали бы так себя вести, – неуверенно сказала Брана. – Ведь не стали бы?

Макс сделал несколько жадных глотков и поморщился.

– Теперь никто ни в чем не уверен. Когда Дроэда высказался, около десятка джипов уехали из деревни по главной дороге в сторону Дунена, а еще десять направились на противоположный конец города, чтобы сразу за дело приняться. Эти гады вытащили из багажников складные лестницы и полезли на крыши тех домов, где были солнечные батареи. Правда, внизу на всякий случай оставили охрану, и уж те пальцев со спускового крючка не спускали – это на случай каких-либо возражений. А их цистерна пока откачивала топливо из нашей. Все наши, конечно, пришли в ярость – уж больно нагло вели себя эти чертовы «представители», – но сделать ни хрена не могли: ведь если бы кто-то попытался их остановить, его бы попросту пристрелили, а батареи и топливо все равно увезли бы. В общем, цистерна потихоньку наполнилась, с крыш сняли солнечные батареи, джипы вернулись на площадь и стали ждать, когда вернутся те, что поехали в сторону фермы Нокро и Дунена. А потом… началось. Я не видел, что послужило толчком. Мы стояли вместе с отцом и Шоном О’Дуайером, когда вдруг раздались громкие крики с той стороны, где стоял джип генерала Дроэды…

Я стала осторожно, щадящими движениями смазывать рану на лице Макса антисептическим кремом; он только постанывал.

– Оказалось, что это сам Дроэда так орет на своих «милиционеров». А голову он, кстати, украсил шильдиком «Ауди». Дроэда орал, что именно ему поручено тут всем командовать, а если, мол, кому-то это не нравится, тогда он может… Ну, в общем, это имело отношение… к чьей-то матери… Неважно. Ветер как раз улегся, так что его крики разносились по всей деревне. А потом я увидел, как один из наиболее нахальных «милиционеров» зашел ему сзади и, ну… в общем… – Макс нахмурился, сглотнул, пытаясь не заплакать, но это ему не удалось, и голос у него окончательно сорвался. – В общем, он ему выстрелил прямо в затылок. Мозги так и полетели. Вот просто так, ни слова не говоря, взял и вышиб человеку мозги! У всех на глазах, на этой самой… гребаной площади!