Простые смертные - Митчелл Дэвид Стивен - Страница 190

– Холли? Господи, наконец-то я могу тебя видеть! А ты меня видишь?

– И вижу, и слышу! Голос у тебя звучит ясно, как колокол. Но что случилось?

– Ну, если не считать того… – Он протянул руку, и на экране появился стакан с виски, а за спиной у Брендана я увидела его фотографию двадцатилетней давности, на которой он пожимал руку королю Чарльзу на открытии Тинтеджел-Гейтед-Вилледж, – … если не считать того, – повторил Брендан, снова возникая на экране, – что Запад Англии сейчас больше похож на иллюстрацию к Откровению Иоанна Богослова, а ядерный реактор, который находится совсем рядом с нами, вот-вот готов взорваться. И еще бандиты. Нас они уже посетили – два дня назад.

Мне стало нехорошо.

– В деревню зашли или прямо к тебе в дом?

– В деревню. Но уже и это достаточно плохо. Четыре ночи назад наши преданные стражи отсюда отвалили, прихватив с собой половину всех продовольственных запасов, а также запасной генератор. – Я поняла, что Брендан уже почти пьян. – Жители-то по большей части остались – да и куда нам идти? – и мы решили теперь по очереди дежурить на складе, даже расписание составили.

– Может быть, ты лучше приедешь сюда, к нам?

– Может быть, если меня не разрежут на кусочки и не разыграют в кости бандиты на хайвее в Суонси. Если водитель не перережет мне горло, проехав всего милю от побережья Уэльса. Если иммиграционные власти в Рингаскидди примут мою взятку…

Теперь я поняла, хотя, наверное, понимала это и раньше, что мы с Бренданом никогда больше не встретимся.

– Может быть, Ошин Коркоран может тебе помочь?

– Вряд ли. Все слишком заняты, пытаясь как-то выжить, чтобы помогать какому-то англичанину восьмидесяти одного года от роду, да еще практически выжившему из ума. Нет, в итоге доживаешь до такого возраста, когда все это… путешествия, поездки… становится не для тебя. Возможно, другие еще смогут… А я… – Он отхлебнул изрядный глоток виски. – Да, я, кажется, начал рассказывать тебе о бандитах. Так вот, сегодня ночью, примерно в час, завопили все охранные устройства, так что я встал, оделся, взял свой пистолет тридцать восьмого калибра и пошел на склад. Там оказалось больше дюжины этих ублюдков, и все были вооружены ружьями, ножами, морды масками закрыты. Они уже грузили наши запасы в микроавтобус, и Джем Линклейтер подошел прямо к их главарю и сказал: «Что же вы нашу еду крадете, ребята? Учтите, мы имеем полное право защищаться». Ну, этот тип посветил фонарем Джему прямо в лицо и заявил: «Это теперь все наше, дедушка, так что шел бы ты отсюда куда подальше, в последний раз предупреждаю». Джем, естественно, никуда не пошел, и ему… – Брендан даже глаза прикрыл, – …ему выстрелом разнесли голову. Вдребезги.

Я прикрыла рот рукой.

– Господи! И ты все видел?

– Стоял в десяти футах от них. А этот убийца спросил: «Ну что, есть еще герои?» И тут кто-то выстрелил, и он упал замертво, а потом началась кровавая катавасия. Зато эти гады поняли, что мы не такие уж покорные старые пердуны, что мы еще вполне способны оказать им отпор. Кто-то выстрелом разбил фары их микроавтобусу, и стало слишком темно, чтобы разобраться, кто где, и я… – от волнения грудь у Брендана буквально ходила ходуном, – …я забежал в теплицу с помидорами, но там на меня набросился один из гадов, размахивая мачете. Во всяком случае, так мне показалось… И у меня в руке вдруг оказался мой пистолет тридать восьмого калибра, и предохранитель был уже спущен, и прозвучал выстрел, и что-то в меня уткнулось… Когда у него с лица сползла маска, я увидел… увидел, что это совсем еще мальчишка, моложе нашей Лорелеи… А мачете у него в руке оказалось просто садовым совком. А я… – Брендану все же удалось справился с дрогнувшим голосом, – …его застрелил, Хол. Прямо в сердце попал.

Я видела, что брата бьет дрожь, но лицо его сияло, и я вдруг вспомнила, как одна очень красивая женщина лежала с расколотой головой на пересечении туннелей подземного лабиринта, а у меня в руках была окровавленная мраморная скалка…. Но я все же ухитрилась сказать:

– Знаешь, Брен, при подобных обстоятельствах…

– Знаю. Я сразу понял, что виноваты мы оба, нас обоих подтолкнули рефлексы. В общем, я сам выкопал могилу и его похоронил. В моем возрасте это достаточно сложно – справиться с таким количеством земли. Оказалось, что мы убили четверых, но и они шестерых наших положили, да еще и ранили одного, парнишку Гарри Маккея, пробили ему легкое, и сейчас он очень плох. В Эксмуте есть больница, но медицинский уход там, естественно, практически средневековый.

– Брен, если ты не можешь сюда приехать, то, может, мне попробовать…

– Нет! – Впервые Брендан, казалось, испугался. – Ни в коем случае! Ради тебя самой, ради Лол, ради Рафика, ради бога оставайся на месте! Сейчас слишком опасно перемещаться с места на место, если тебя не сопровождает десяток вооруженных людей, готовых убивать. Возможно, Шипсхед сейчас – самое безопасное место в Западной Европе. Когда компания «Pearl Occident» еще только взяла в аренду полоску побережья в Западном Корке, я подумал: какое унижение для всех тамошних падди[272], но, по крайней мере, там будет какой-то порядок. По крайней мере…

Речь Брендана оборвалась на полуслове, и черты его вдруг стали расплываться, словно ветер поменял направление, унося с собой голос моего брата и его изображение на экране.

– Брендан, ты меня слышишь?

В ответ – ни звука. Я даже застонала от отчаяния, и Зимбра с тревогой посмотрел на меня. Несколько раз пыталась возобновить связь, перезагружала планшет, пыталась ждать. Я ведь не успела даже спросить, есть ли у Брендана вести от Шэрон из Австралии, но теперь связь явно была потеряна, и что-то говорило мне: вряд ли она когда-нибудь возобновится.

Поднявшись к себе, я долго не могла уснуть. Тени таились по углам, темные, темнее ночной тьмы. Тени раскачивались от поднявшегося среди ночи ветра, и крыша трещала, и внизу глухо ухало море. Я снова и снова прокручивала в памяти рассказ Брендана и сожалела, что не нашла добрых слов, которые надо было ему сказать, чтобы хоть немного его успокоить, но теперь, естественно, было уже слишком поздно. Мой старший брат, некогда крупный делец, заработавший на продаже недвижимости миллионы, казался совершенно опустошенным и каким-то невероятно хрупким. Я завидовала всем Бойсам мира, отравленным приверженностью к Богу. Молитва действительно может иной раз сыграть роль плацебо, когда человек страдает от собственной беспомощности, а она дает ему какое-то облегчение. В дальнем конце сада грохот волн то замирал, то зарождался снова, и казалось, что это будет длиться вечно, вечно, вечно… Аминь. Даже через коридор я услышала, как Рафик во сне что-то громко и испуганно крикнул по-арабски. Я встала, прошла к нему и тихонько спросила: «Ты что, Рафик?» Но он крепко спал, по-прежнему что-то бормоча во сне, так что я вернулась в свою теплую постель. Боль в животе глухо отозвалась на эти ночные перемещения. Когда-то я считала собой прежде всего свое «тело», но теперь для меня «я» – это прежде всего мой разум, тогда как мое старое тело превратилось во вместилище разнообразных недугов и недомоганий. У меня частенько ныл коренной зуб, меня постоянно грызла боль в правом боку, а суставы на руках и колени словно заржавели от ревматического артрита; если бы мое тело было автомобилем, я бы уже давно с удовольствием его поменяла. Но я прекрасно знала: моя маленькая, поздняя, неожиданная семья – я, Лорелея, Рафик, Зимбра и Мо – продержится ровно столько, сколько будет функционировать мое старое тело. О’Дейли, конечно, присмотрят за детьми, насколько смогут, но мир наш становится только хуже, не лучше. Я видела будущее: оно вечно голодно и жаждет пищи.

Я невольно нащупала в темноте серебряный лабиринт Жако, как всегда, висевший на спинке кровати, и прижала его ко лбу. Извивы его переходов и стен немного охладили воспаленный мозг. «Я сомневаюсь в том, что вы выжили, – прошептала я, обращаясь к любому реальному ангелу-хранителю, к любому Хорологу, если хоть кто-то из них остался в живых, – так что вряд ли вы меня услышите. Но пусть я ошибусь! Пусть вы подарите мне еще одну, последнюю вашу абракадабру! И пусть это будут два золотых яблока спасения, если, конечно, вам не жалко. Спасите моих детей, заберите их отсюда, увезите их в безопасное место, если оно, это безопасное место, где-нибудь существует. Прошу вас!»