Бесы пустыни - Аль-Куни Ибрагим - Страница 97

— Ты хочешь сказать, что иблис стоял за спиной и вел шейха братства?

— А кто ж иной?

У Адды вырвался горький смешок, он пробормотал в изумлении:

— Клянусь, ты более неумеренный, чем я было подумал. Ты ударяешься в крайности больше, чем я.

— Ты скромничаешь, шейх Адда. Тайна твоей силы в этой скромности. Ты знаешь, что не был слишком невоздержан, когда бы то ни было. И если бы Аллах лишил тебя таланта умеренности, словил бы ты ветер, как хватают его все впадающие в крайность, не взрастил бы ты ни зернышка благородства, ни славы, какими ты пользуешься сегодня даже у малых девиц по всей Сахаре. Но все же, оставим это. Я пригласил тебя по другому поводу.

Оба замолчали. Вождь был в ожидании. Они обменялись быстрыми взглядами. Шейх общины начал разговор:

— Чего ты возгордился и скрываешь свое любопытство? Ты не спросил меня, как освободился истинный кадирит от тюрьмы плоти, земли и людей.

— Бубу?

— Да. Истинный кадирит.

— Ты говоришь о нем: истинный, а он больше других правоверных почитает верховного шейха.

— Но он и есть истинный именно по этой причине. Истинный означает здесь: невинный, чистый, дитя. Поэтому он слепо поверил верховному шейху. А когда открылось, что иблис ведет все поступки и деяния шейха, он углубился так далеко и обнаружил, что благословение невозможно. Ты знаешь, почему? Потому что он совершил грех, который не мог себе простить.

Шейх общины перестал двигаться, блеклым взглядом он следил за Аддой — глаза его побелели по причине аскетизма и долгого уединения.

— Грех он совершил в отношении тебя! — неожиданно горячо воскликнул он.

Вождь опустил голову. Покрывало опустилось на вершины гор, и в полумрак оделась равнина.

Шейх общины сказал:

— Он не простил себе, что воспрепятствовал тебе отправиться в Центральную Сахару и вернуться к родному племени — в течение нескольких лет. Однако он признался мне, что воспрепятствовал твоему возвращению на волю. А для того, чтобы исправить подобную ошибку, в мире средства нет.

— Он преувеличил. Аллах Всемилостивый, преувеличил. Поверь мне.

— Он нацелил удар в сердце не в твою честь, а потому что хотел покинуть тело, отягченное грехом. Он поведал мне, как поднял над твоей головой меч, чтобы не дать тебе пересечь голубые горы. А потом… Он прочел знамение в трюфеле.

— В трюфеле?!

— Он сказал, что наткнулся на гриб через несколько дней после трагедии с шейхом верховным. И увидел, что в нем знак божий уйти.

— О Аллах Всемилостивый!

— Он мне также сообщил о твоем представлении о свободе. Сказал, что вы будто бы сошлись на том, что она возможна лишь в огне геенны.

— Геенны?

— Я имею в виду: в пустыне. Что такое Сахара, как не геенна огненная? Может ли Сахара дать приют аскетам и превратиться в оазис уединения, если станет зеленым садом? Тогда она станет райским садом для черни и прибежищем магов.

Вождь в знак согласия покачал головой и принялся внимать тишине.

Глава 2. Бурдюк

«Замесил Господь тело человека из глины и поднялся в небо спослать ему душу для оживления его, оставив позади его собаку охранять тело в пору своего отсутствия. В это время явился Иблис и вдул в собаку холодный ветер, усыпив ее. Прикрыл он ее шкурой из меха, чтобы не смогла проснуться рано, а потом плюнул на тело человека и осыпал его нечистотами до такой степени, что пришел бог в отчаяние от невозможности очистить плоть от сатанинской гнили. Исходя из этого решил бог вывернуть кожу человека наружу и что было снаружи укрылось внутри. Именно это и есть причина гнилости плоти человеческой».

(Из легенд краснокожих индейцев в переложении Джеймса Фрейзера, «Золотая ветвь», «Фольклор в Пятикнижии», I том III энциклопедии.)

1

Старейшины его не посещали, потому что видели: недуг его не такой как все. Лечение порицалось, о нем не было предписаний в шариате знати. Что может быть удивительнее такого противоречия в поведении благородных шейхов! Они не признают мужчину, не приветствуют благородство всадника, если он не поражен влюбленностью и женопоклонением, а если любовь его поборола и он свалился больным, они его презирают и насмехаются над его страданиями. Но всадник — не всадник, если не был влюблен, и он перестает быть рыцарем также и в том случае, если любовь его одолела. Любовь к женщине — испытательный полигон для рыцарей у жителей Сахары: кто выдержал страсть и избавился от нее — стяжал славу, а кто вляпался и упал на колени — того высмеивают в позорящих его стихах и презирают.

Он знал, что о его положении пускают пакостные слухи, но он заметил, как некоторые кружат вокруг шатра темными ночами.

В первые дни болезни лихорадкой они посылали к нему поэтессу, и та наигрывала ему горестные мелодии, лихорадка усиливалась, и все тело еще пуще прежнего горело огнем. Явилась группа молодых девиц, они принялись играть мелодии специальные — любвеобильные, для народа экстатического и возбудимого, тех, что впадают в объятия к джиннам. Он проспал ночь после ухода девиц, но поутру выглядел еще бледнее и осунулся больше. Девицы вернулись с заходом солнца, Ахамаду пришлось встать и выгнать их из шатра.

В тот час мудрецы решили послать к нему имама.

Он выступил поздно вечером, раскатывая мелкие камешки своими старыми ногами в старых сандалиях, добрался и все время пытался укрепить полоску белого лисама на кончике своего крючковатого носа. Муслин не поддавался и скатывался с носа вниз, всякий раз оседая на губах. Однако имам попыток не прекращал и упорно подтягивал ткань кверху, на кончик носа. Он отругал стайку молодежи, собравшейся в кружок у шатра и дал знать Ахамаду, что желает побеседовать с больным наедине. Он сел в головах у Ухи рядом с опорным шестом и стал бормотать аяты из Корана. Перебирал зернышки четок молча, пока молодежь не отошла от шатра. Произнес в полной темноте:

— С прискорбием вынужден сообщить тебе, что шейхи возмущены и считают, что так не годится.

Уха долго молчал, прежде чем отреагировать своим слабым от долгого голодания голосом:

— Разве владеет раб средством остановить волю божию? Недуг есть недуг. Посланец господа.

— Твой недуг не такой, как прочие.

— Да моя болезнь хуже всех будет!

— Где Уха? Где его воля, подчинившая магов джунглей? Где его десница, расколовшая трезубцы шакальего племени? Где наш Уха-рыцарь?

— Воля рыцаря годится для магов джунглей и шакальего племени, однако, господин наш факих, разве пригодна она на что в случае с принцессой Аира?

— В тебе причина всего, что случилось. Ты слишком долго плутовал и кружил вокруг нее, так что один из вассалов вскружил ей голову и покорил сердце ее, похитил прямо из твоих рук, и случилось с тобой то, что произошло однажды с кошкой, охотившейся на мышь.

Он закашлялся, прочистил горло и продолжал:

— В роще родниковой Адрара видел я, как маленькая черная кошка охотилась за мышью несчастной. И вместо того, чтобы схватить ее да растерзать когтями своими, она из зарослей камыша долго за ней наблюдала, а потом начала забавляться со своей жертвой, толкать лапами да переворачивать кверху брюхом, потом оставила, дала ей ускользнуть на какое-то расстояние, бросилась за ней и опять ее схватила. И так продолжала эта кошка «играть» долго со своей мышкой несчастной, и наступил решающий момент расплаты для кошки — прыгнула мышка и скрылась в норе! А ты знаешь, что с кошкой сталось? Тьма спустилась, я там ночь провел, на краю оазиса, чтобы поутру отправиться на местный рынок. Только эта глупая кошка покою мне не давала — не спал я той ночью. Она все продолжала мяукать да плакаться, кружила вокруг ямки до утра, очевидно, не веря, что мышь в состоянии убежать от нее с такой легкостью. А мышка-то выжила по причине безрассудства самой кошки! Понятно тебе?.. А! Молчишь! Женщина — она как мышь, если попалась тебе в руки, разбирайся с ней, потому как если не сделаешь — вмиг ускользнет, потому что всегда мужик другой найдется, тебя опередит, если в должный момент инициативу не проявишь, он у тебя из рук ее вырвет!