Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Лирика 30-х годов

Исаковский Михаил Васильевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Лирика 30-х годов - Исаковский Михаил Васильевич - Страница 67

Изменить размер шрифта:

Песня

За окнами сутемь

прессуется тесно,

заря западает

за облачный дым,

когда гармонисту,

водителю песни,

гармошка свои

открывает лады.

И песня плывет

по ковыльному следу

тосклива,

как русская старина.

Про горы златые

гармоника бредит,

про полные реки

хмельного вина.

Забыл, видно, парень

и удаль и грохот,

Борьбу и постройку

победной эпохи.

И, выправив звона

хороший полет,

по старому руслу

надрывно ведет.

Мы слушали долго

и парню сказали!

«Довольно гармонику

плавить слезами.

Сыграй-ка,

раздумье по-новому взвесив,

про наши участки,

ударные дни

хорошую песню,

веселую песню,

которая бодрости

ладом сродни.

Чтоб каждый

за доблесть, за славу, за стойкость

пришедший и строящий

Магнитострой,

от песни

с улыбкою вышел к постройке

и стройку же

родиной сделал второй».

Парнишка спокойно ответил тогда,

что песен таких

не сложили года.

И только гармошка

с тоскою молчала,

что сорвано песни старинной начало.

Но молча лады

тяжело сберегать

— парнишка запевку

берет наугад.

И вот по бараку

весной полуденной

размерами марша

проходит крутая

штурмовая песня

о первой, о конной

спокойствием бодрости,

дробью атак.

Она закачалась

чеканно, игриво,

но скоро настойчивей,

выше, грузней,

пошла по бараку

гремящим наплывом,

сроднившись с губами

поющих друзей…

За окнами вечер…

Рванули сердито

гремящие горы

пальбой динамита,

ночная работа

и с песней и с нами

сливается грохотом,

звоном, огнями.

Полночным призывом

тугая сирена

зовет отдохнувшую

новую смену…

Гармоника сложена. В смену пора.

А песня походкою правит,

и стройка встречает безусый отряд

участком усилий и славы.

И песни водитель — бетонщик в строю

(по бодрости вызнать нетрудно)

назвал повечернюю песню свою

достойную доблести будней.

Сказка о синем самолете

Сердце,

окрыленное биеньем,

сказка скоролетная моя…

Синий-синий. Крылья легче теней,

с дымчатой резьбою по краям.

Бьют часы на круглых башнях славы,

и в дыму земные округа.

Я сходил на городских заставах

и на океанских берегах.

И скажу с закрытыми глазами,

что плывут к Архангельску суда,

доспевают яблоки в Казани,

в Астрахани сохнут невода;

дятлы ходят на плотах и срубах,

руды тают в кованых печах,

и встают селения под трубы

птичьим перелетам до плеча.

Я летел от пресных рек заката

в хвойные сибирские леса

и, познав, чем родина богата,

золотом на крыльях написал:

лист деревьев, барки, ледоколы,

самоцветы солнца и луны,

рыб хвостатых, падающий колос,

птиц летучих, певчих, водяных,

все плоды — от яблока до груши,

хлеб ржаной и радуги вина,

ленты рек, крутые гребни суши,

городов железных имена.

Я летел на гром и на знамена,

на костры, на дым, на голоса,

но друзей душевных поименно

я не мог на крыльях записать.

Не хватало золота и счета —

Я поклялся вечно знать в лицо

мудрых рыбаков и звездочетов,

вечных горновых и кузнецов.

Петь меня строители просили,

агрономы звали на совет,

пивовары пиво подносили,

сталевары ставили обед,

звали капитаны в бой с прибоем,

гармонисты брали тон руки,

на волков водили зверобои,

в шахту наряжали горняки.

И велели жить легко и трезво,

чтя до смерти азбуку труда,

реки ставить, добывать железо,

стены класть в гранитных городах.

Родину не сравнивать с любимой,

а в правах гражданского родства

головой стоять неколебимо

за казну ее и торжества.

В праздники ходить в рубашках алых,

свиязь бить и стерлядь брать в глуби,

мир познать, прощаясь на вокзалах,

женщин приглянувшихся любить.

Слышать, как гремят громоотводы,

журавли спускаются в траву,

рушатся забои, солнце всходит,

сохнут росы и гудки зовут.

Я согласен.

Крылья наземь бросил.

Прохожу по щебню (легкий хруст)

в знойные урочища ремесел,

в мир простых и сказочных искусств.

А когда товарищи спросили,

глянув в небеса над головой:

— Что случилось с самолетом синим?..

Я ответил:

— С сердцем? Ничего!..