Последний из миннезингеров (сборник) - Киров Александр - Страница 31

5

– Пошли, – скомандовал он ровно через минуту.

И мы пошли.

Для начала странная пара – долговязый и сутулый и невысокий и кряжистый типы – покинула пределы рюмочной.

Мы остановились у входа, на оббитых ступеньках. Здесь было чуть чище и пахло чуть лучше, чем внутри. Метрах в двадцати от крыльца раздавалось лошадиное ржание. Там перекуривали наши давешние недоброжелательные соседи.

– Дальше не ходи, – приказал мой новый и все более таинственный знакомый.

Я обескураженно пожал плечами, но мужичок в камуфляже уже шел вразвалочку к курящей компании.

– Это что еще за х… в говне? – раздалось со стороны амбалов.

Они даже перестали смеяться. Двое из троих запулили хапчики в сторону крыльца (ну и в мою тоже). Третий сигарету не выбросил, а лишь вынул из губ, держа за фильтр большим и указательным пальцем левой полусогнутой руки. Затем прочистил горло, смачно харкнул прямо под ноги вплотную подошедшему к нему рукопашнику. Снова засунул сигарету в губы.

Мой знакомец остановился на краю мутноватой лужи в выбоине бетонных плит и в глубокой задумчивости уставился на желто-зеленый плевок под ногами.

– Сказать, мля, нечего? – поинтересовался курящий.

– Вот… Из-за этого-то все и происходит, – грустно пробормотал камуфляжный мужичок, удрученно качая головой.

– Че сказал? – хором рявкнули двое без сигарет.

– Я говорю: из-за таких, как вы, русских и называют свиньями! – громко и внятно произнес камуфляжный.

Возникла неловкая, но короткая пауза.

Мордоворот, стоящий по центру, выплюнул сигарету, которая, задев куртку возмутителя спокойствия, упала в лужу и зашипела, а потом так же легко опрокинул в лужу и самого возмутителя почти незримым ударом кулака.

– Че скажешь? – поинтересовались бугаи, стоящие по краям мордоворота, у камуфляжного, который лежал в воде, пуская кровавые пузыри.

– Вали отсюда, – приказал мне центровой.

Я заскочил обратно в рюмочную, подождал тридцать секунд, а потом снова приоткрыл дверь.

– …раз на раз, – тут же донеслось до меня.

Бородатый с трудом, но вставал на ноги.

– Ты че, не слышал про Жбана? – делая боксерскую стойку, орал центровой.

– Не слышал, – меланхолически и шепеляво ответил бородатый. – Мало ли чудаков…

Жбан взревел и вторично положил бородатого в лужу.

Крайние дернулись, но Жбан остановил их властным жестом.

– Ща я сам его отхерачу.

– Бить не умеешь, пидарас, – еще более шепеляво пробормотал бородатый из лужи.

Жбан взревел и всем своим немалым весом обрушился на моего знакомого.

Его спутники наклонились к луже, словно снимали происходящее на камеру.

После десятка ударов бородатый что-то промычал.

– Че сказал? – остановил в воздухе свою руку Жбан.

– Гвардейский восемьдесят первый полк! – едва внятно забулькал бородатый.

Жбан с тоненьким визгом обрушил на него свою пудовую руку.

Я ринулся к кассе и потребовал:

– Срочно вызовите милицию! Человека убивают!

Кассирша невозмутимо и не торопясь пошла в подсобку.

Я резко выдохнул и выбежал на улицу.

– О! – словно обрадовались мне двое, оттаскивавшие Жбана от моего бородатого знакомого. – Забирай его, и валите оба отсюда!

Я кивнул и стал поднимать тело в камуфляже из лужи, которая стала мутно-красной.

– Живой? – походя, спросил я.

Бородач с трудом разлепил глаза и пожал плечами:

– Живой. А что мне сделается? – скорее угадал я по его распухшим губам, чем услышал.

Жбан рванулся, но кореша крепко, уже по-настоящему держали его за плечи.

– Всё, валите-валите, – уже совсем миролюбиво сказал один из них.

А второй так и просто дружески хлопнул меня по плечу.

– Так! Никто никуда не валит, – раздалось у нас за спиной. – Лейтенант Бобриков. Ваши документы.

6

Появившиеся вслед за Бобриковым из простецкой, но с мигалкой буханки другие люди в форме несколько уравновесили ситуацию.

Мордовороты были выше бородатого, но одной с ним комплекции. Я был выше мордоворотов, но гораздо дохлее их и бородатого. Бойцы были выше меня и здоровее мордоворотов.

– Документы, – уже гораздо категоричнее потребовал Бобриков.

Мы потянулись к карманам.

Мой паспорт блюстители порядка пролистали невнимательно и недоуменно. Вообще на протяжении практически всего нашего знакомства они меня игнорировали, что, однако, нисколько не обидело рассказчика.

А вот на документ бородатого – мужчины в форме посмотрели куда как с большим интересом.

– Ого! – воскликнул Бобриков, листая книжечку в коричневой обложке. – Когда угораздило?

– В самом начале, – прохамкал кроваво-бородатый.

– Эх! – ностальгически воскликнул Бобриков, взяв в руки еще три коричневые книжечки. – Прямо праздник какой-то получается. А вы давно с юга?

– Вторая кампания, – пробубнил за всех Жбан, массируя при этом костяшки левой руки.

– Ну дак чего, парни, – пожал плечами Бобриков. – Может, тогда и всё? Встретились ветераны – разошлись ветераны.

– Да конечно всё, – промычал мой знакомец.

– Не будешь подавать? – дружелюбно спросил у него Бобриков.

– А на что тут подавать-то? – пожав плечами, уже более внятно удивился потерпевший. – До слез не натыкал, дрищ.

– Ты, ссссука! – Жбан, растолкав патруль, рванулся к нему и положил бородатого в лужу третий раз.

И снова возникла неловкая пауза. На этот раз совсем короткая.

– На хер пошли отсюда вы, оба, – зло прошипел Бобриков бородатому и мне, пока его подчиненные легко, словно большие мягкие игрушки, закидывали троицу наших давешних соседей в «буханку».

7

– Извини, братуха, – весело и заговорщицки шепелявил бородатый, пока мы скорым шагом выходили из злополучного закутка к рюмочной. – Не могу без встряски. Семья, дети, работа – но пару раз в год надо. Просто НАДО!

Выйдя на проспект, мы остановились. Я перевел дыхание, бородач размазал по лицу кровь, подтекавшую из рассеченной брови.

– Слушай, отведи душу. Вернись, глянь, что там, а?

Я нехотя поплелся назад.

Забегая вперед, скажу, что бородатый не дождался меня. Видимо, возвращение к рюмочной было нужнее мне, чем ему.

8

Смеркалось. Издали я увидел, что салон машины освещен изнутри. До меня донеслись звуки, напоминавшие о роли мужчины во время предпраздничной уборки. В окне мелькали руки с дубинками.

Димка Лебедь

– Димка Лебедь умер как герой. Он вытолкнул из-под колес автобуса своего ребенка и был убит страшным ударом железного механизма прямо в грудную клетку. Ребро Лебедя, сломавшееся от этого удара, пронзило ему сердце…

– Не знаю, не знаю, – качает головою мой сегодняшний собеседник. – Я слышал совсем другую интерпретацию этой истории. Лебедь был просто пьян. Очень пьян, как обычно. А его смерть раздули и, как это называется…

– Мифологизировали, – подсказал я.

– Во-во! – поднял мой собеседник указательный палец вверх. – А для меня он был просто Лебедушкой. Худеньким, беззащитным. Его били старшие ребята – и оттого он стал злым…

Димку Лебедя мы боялись и особенно не скрывали этого друг от друга. Бояться Лебедя было не стыдно. Он был большим. Позже я перерос его на несколько сантиметров, но все равно – для меня он остается большим.

Впервые я увидел его, когда он гнал по школьному коридору на скейте. Огромный парень размером с крепкого фактурного мужика-спортсмена. Такое тело досталось ему от природы. Насколько я помню, Лебедь никогда ничем физическим не занимался в системе. Но парень он был, повторюсь, здоровый и красивый. Девки просто вешались от него.

Лебедь первый раз обратил на меня внимание, когда мне было четырнадцать лет. Он сказал мне, что у меня дурацкий ремень, и стал сшибать у нашей компании мелочь на пиво: