Свидетель, не увидевший свет (сборник) - Макеев Алексей Викторович - Страница 61

– Вы знаете кого-нибудь из друзей Вики? – спросил он.

– Не знаю никого! – Старуха отчаянно сожалела, что в этом вопросе была бесполезной.

– А что Вика рассказывала о себе? С кем она общается, с кем дружит, есть ли у нее парень?

– Да она не слишком разговорчивая была. Но парень у нее был, это точно! – припомнила хозяйка. – Я ее как-то спросила об этом, потому что вообще-то не разрешаю, чтобы тут парни ночевали… – Она осеклась и продолжила уже другим тоном: – Но это я так, на всякий случай предупреждаю, чтобы разврата не устраивали, а если парень хороший, постоянный – так пусть ночует, дело-то молодое, я понимаю…

– Значит, у Вики был постоянный парень? – перебил ее Гуров.

– Насчет постоянный или нет, точно не скажу, но что сохла она по нему – это точно. Она аж светилась вся, когда о нем рассказывала.

– А как его зовут, чем занимается?

– Чем занимается, не знаю, а зовут, кажется, Стасиком, – сказала Тимофеева. – Да, точно, Стасик. Она еще повторяла все время «вот Стасик», «мы со Стасиком»… – ну, и все в таком духе.

– А самого этого Стасика вы не видели?

– Нет, не видела. Когда я за деньгами приезжала, Вика всегда одна была.

– И фамилию его она не упоминала?

– Нет. А я не спрашивала – ведь неудобно такие вопросы задавать, сами понимаете, – оправдывалась старуха, хотя Гуров давно сделал вывод, что она отнюдь не страдает повышенной деликатностью.

– А Вика вам всегда отдавала деньги наличными?

– А как еще? – не поняла старуха.

– Ну, она могла переводить их вам на карту.

– Нет, нет! Это не для меня! – категорически заявила хозяйка. – Деньги – они надежнее.

– Ну это дело ваше. Продиктуйте мне, пожалуйста, номер телефона Вики.

– А у меня его нет, – огорошила Гурова Тимофеева.

– То есть как? – не поверил он.

– А зачем мне ей звонить, деньги только тратить? Мне так и так сюда приезжать раз в месяц! А чего звонить просто так?

Гуров подосадовал про себя, что номер Вики Каревой снова ускользал от него, следовательно, он так и не мог получить распечатку ее звонков.

– Я закончил, Тамара Львовна, – сказал он, направляясь к двери. – У нас могут к вам появиться дополнительные вопросы, так что, пожалуйста, оставайтесь в Москве.

– Да мне и ехать-то некуда! Ехать – это ж деньги нужны, а у меня они откуда? – Тимофеева вновь принялась прибедняться и готовилась заплакать, но Гуров проигнорировал ее уловки.

– Сыночек, а как же насчет налоговой-то, а? – семеня за Гуровым по пятам, спрашивала она, пытаясь заглянуть полковнику в глаза и разжалобить его.

– Я уже все сказал, – не оборачиваясь, произнес Гуров, и вышел за дверь.

На несколько секунд он задержался, укладывая вещи, изъятые из квартиры, поудобнее, и вдруг услышал фразу, произнесенную тем же скрипучим голосом без намека на жалобные нотки:

– Чтоб тебе пусто было, черту долговязому!

Полковник усмехнулся, поправил сумку на плече и пошел вниз по лестнице.

Станислав Крячко сидел один в кабинете и занимался тем же самым, что и вчера: пересматривал сводки и сравнивал их с обстоятельствами гибели Вики Каревой. Правда, теперь он изучал лишь те преступления, что вчера отобрали они с Гуровым среди десятков других. Крячко подошел к делу не торопясь и основательно, решив действовать методом исключения.

Первым делом он позвонил и выяснил, что сожитель Натальи Аксеновой, найденной повешенной в лесу, сознался в убийстве. Крячко вычеркнул Наталью из списка и перешел к следующей жертве – Екатерине Беловой, предполагаемой самоубийце. Тут все тоже оказалось просто, поскольку, по словам следователя, за это время в домашних вещах Кати обнаружилась записка, в которой она сообщала о своем намерении покончить с собой и броситься с моста, что и осуществила.

Крячко еще раз посетовал на глупость юнцов и собрался уже поинтересоваться продвижением расследования смерти Ольги Тихоновой, как вдруг зазвонил телефон внутренней связи. По нему звонил только Орлов, и Крячко, беря трубку, уже готовился услышать голос генерал-лейтенанта. Однако вместо него раздался голос секретарши Верочки:

– Лев Иванович! Петру Николаевичу плохо!

– Бегу! – выкрикнул Крячко, бросая трубку и не объясняя, что это не Лев Иванович, хотя Верочка и так прекрасно узнала его голос.

Когда он вбежал в кабинет Орлова, тот сидел, откинувшись в кресле, а Верочка, нахмурив брови, по одной отсчитывала сердечные капли, капая их в стакан. В кабинете пахло корвалолом и еще каким-то лекарством.

Увидев взмыленного Крячко, Орлов слабо улыбнулся:

– Ну, чего, чего всполошились? Просто немного поплохело, а Верочка уже всех на уши поставила! Паникерша…

– Ничего не паникерша! – строго сказала Верочка, протягивая Орлову стакан. – Сердце – это не шутки! Так что я вызываю «Скорую»!

– Не смей! – схватил ее за руку Орлов. – Уволю! Я тебя серьезно предупреждаю – уволю!

– Слушай, Петр… – начал Крячко.

– И тебя уволю! – резко повернулся к нему генерал, но тут же склонился над столом, схватившись рукой за сердце.

– Петр!

– Петр Николаевич!

Верочка и Крячко синхронно крикнули и кинулись к Орлову. Тот склонился над столом, не в силах разогнуться от боли, и только едва заметно махал им правой рукой.

Крячко, не раздумывая больше, достал свой сотовый телефон и, набрав «ноль-три», произнес:

– «Скорая»? Главное управление МВД… Сердечный приступ.

Глава 7

Подъехав к управлению, полковник Гуров увидел стоявшую у подъезда машину «Скорой помощи», и у него самого екнуло сердце. Он почему-то сразу почувствовал, что дело касается Орлова, и поспешил по лестнице. В следующее мгновение двери распахнулись, и навстречу Гурову вышли два дюжих санитара с носилками в руках. За ними шел мужчина в медицинском белом халате, Станислав Крячко и секретарша Орлова Верочка, которая что-то объясняла врачу, отвечая на его вопросы.

– Осторожнее! – крикнул Крячко санитарам, когда те стали спускаться по лестнице.

Врач поспешил к машине, Верочка что-то торопливо договаривала ему, а он лишь кивал ей на ходу.

– А можно мне с вами? – умоляюще попросила Верочка, и тот, недолго думая, разрешил.

– Может, и нам? – неуверенно спросил Крячко, повернувшись к Гурову.

– Так, не нужно собирать толпу! – остановил их врач.

– Не надо, Лев Иванович, – крикнула из машины Верочка. – Я за всем прослежу.

В этом можно было не сомневаться, и Крячко немного успокоился.

– Куда его? – успел он спросить.

– Как куда? В главный госпиталь МВД! – пожал плечами врач, забираясь в машину.

Дверцы «Скорой» захлопнулись, и она быстро отъехала от Главного управления.

Гуров и Крячко остались на улице вдвоем.

– Что произошло? – спросил Лев.

Крячко вкратце рассказал ему.

– Ясно, – вздохнул тот. – Сдает наш старик.

– Ты тоже заметил? – хмуро произнес Крячко.

– Да я уже второй год замечаю, – кивнул Лев. – И с сердцем у него уже были проблемы, помнишь?

Конечно, Крячко помнил. Два года назад Орлов уже попадал в больницу с подозрением на инфаркт. В тот раз, слава богу, обошлось. Неизвестно, что будет на этот…

– Надо будет его навестить, – предложил он.

– Разумеется, но позже. И сначала созвонимся с больницей, узнаем результаты обследований. Ладно, Стас, давай к делу. Петр наш в надежных руках, а нам работать надо. Пойдем обсудим дальнейшие действия, мне, возможно, понадобится твоя помощь, – сказал Гуров, проходя в здание главка.

Они поднялись в свой кабинет и расселись каждый за свой стол.

– …В общем, информация об этой Вике получается небогатая, – подытожил Гуров свой рассказ о визите на квартиру Тамары Львовны Тимофеевой. – Нигде не училась, непонятно где работала, с готами тусоваться перестала, а на кого переключилась – тоже неясно. Никто не может рассказать важных подробностей о ее жизни. Алкаши-родители из Пензы не в счет.