Свидетель, не увидевший свет (сборник) - Макеев Алексей Викторович - Страница 56

– По дороге расскажу, – ответил Стас и, рывком приподняв с пола одного из бандитов, потащил его к дверям. – Ты тоже давай собирайся! – на ходу бросил он Никитенко.

Гуров подхватил второго бандита, и они все вместе стали спускаться вниз. Бандитов загрузили на заднее сиденье машины Гурова, вместе с ними сел и Крячко, Сергея Никитенко посадили вперед и отправились в Главное управление.

Глава 5

Всю дорогу Крячко молчал, и Гуров не задавал ему никаких вопросов. Прибыв в Главное управление, Стас первым прошел в здание и, втолкнув внутрь обоих бандитов, обратился к дежурному:

– Этих в камеру! До утра пусть сидят!

– А я? – робко спросил из-за его спины Никитенко, потом заговорил просительно: – Только не сажайте меня с ними в камеру, хорошо?

– Да ты что, ополоумел, что ли, – буркнул Крячко и снова повернулся к дежурному: – Дай-ка мне ключ от допросной, пусть посидит пока там. И следователя дежурного вызывай!

Гуров стоял рядом и не вмешивался. Он не знал, в какое дело влез Крячко и какое отношение оно имеет к убийству на пляже, посему отложил все вопросы на потом. Отдав все распоряжения, Крячко устало произнес:

– Пойдем, Лева, в наш кабинет…

Они поднялись к себе. В этот поздний час в управлении не было никого, кроме дежурных. Станислав первым делом прошел к сейфу и, достав оттуда бутылку коньяка, хранимую для подходящих случаев, поставил ее на стол. Обычно такими случаями, когда сыщики позволяли себе выпить на рабочем месте, бывали какие-нибудь радостные события типа внеочередного назначения, рождения ребенка у кого-то из коллег или просто получение премии. Сегодня повод был печальным.

Он разлил коньяк по пластиковым стаканчикам, первым поднял свой и выпил, не чокаясь. Гуров, поскольку был за рулем, пригубил совсем чуть-чуть. Он по-прежнему не торопил Крячко с расспросами, дожидаясь, когда Станислав захочет выговориться. Тот, после совсем короткого перерыва, налил себе еще коньяка и так же молча выпил. Потом повернулся к Гурову и сказал:

– Лева, в таких случаях я очень жалею, что отменили смертную казнь.

– Знаешь, я тоже, – кивнул Гуров.

Это было немного неожиданное признание, поскольку Лев как раз всегда был против смертной казни и существовавший в настоящее время мораторий отвечал его требованиям. Такая позиция, кстати, не поддерживалась большинством его коллег, а многими даже воспринималась в штыки. Не раз на эту тему возникали и споры, но Гуров не спешил в них вступать и объяснять каждому, почему он так считает.

Крячко, чтобы отвлечь друга от этой темы, принялся рассказывать о том, что произошло в квартире Сергея Никитенко. Потом достал телефон парня и, молча нажав кнопку воспроизведения, положил его перед Гуровым. Тот немного послушал и, все поняв, выключил на середине. Оба молчали. Тишина висела в кабинете несколько минут, затем Гуров взял свой стаканчик и выпил оставшийся в нем коньяк.

– Убить хотел, Лева, – глухо говорил Крячко. – И убил бы, если бы ты не позвонил. Веришь? Убил бы!

– Верю, – ответил Гуров. – Хорошо, что не убил.

– Лева, таких отморозков нельзя оставлять в живых! Ты понимаешь, что через несколько лет они выйдут? А таким на волю нельзя, понимаешь, нельзя! Они безбашенные, их ничто не остановит!

– Сделаем все, чтобы получили пожизненное, – задумчиво проговорил Лев. – Стас, нужно решать с ними как можно скорее. Отправляйся к следователю, изложи ему всю историю, предъяви видео… И нужно проверять их на предмет причастности к убийству нашей девушки. Я, кстати, выяснил…

Тут дверь неожиданно распахнулась и на пороге кабинета возник генерал-лейтенант Орлов. Он окинул взглядом стол, за которым сидели Гуров с Крячко, остановив его на бутылке коньяка и двух стаканах, потом медленно произнес:

– Та-а-к…

– Петр, не делай поспешных выводов, – начал Крячко, но Орлов властным жестом остановил его:

– Я надеюсь, вы мне сейчас приведете весомые аргументы для того, чтобы я поверил, будто вот это оправданно, – кивнул он на стол.

– Петр, поверь, причины есть, – первым подал голос Гуров.

Станислав, считавший себя ответственным за сложившуюся ситуацию, не стал тратить слов, а просто протянул генералу все то же жуткое видео, которое они еще не передали следователю.

Орлов, не садясь, начал просмотр. В отличие от Гурова и Крячко, он просмотрел все до конца, не проронив ни слова и ничем не выразив своих эмоций. Потом так же молча выключил запись и произнес:

– Девушка на видео – та, что нашли в Строгино?

– Нет, другая, – ответил Гуров. – Мы со Стасом по твоему распоряжению смотрели сводки, искали возможные пересечения. Эта девушка подходила.

– Так что, вы раскрыли сразу два убийства? – недоверчиво спросил Орлов, готовый за подобные заслуги закрыть глаза на распитие коньяка на рабочем месте, пусть даже во внеслужебное время.

– Пока не знаем, – медленно проговорил Крячко. – Но думаю, что это вполне могут быть они.

– Почему мне не сообщили?

– Зачем? Чтобы ты сюда примчался? – хмыкнул Стас.

– Я и так, как видишь, примчался! – заметил Орлов.

– Ну и зря!

– То есть как это зря? Я что, по-вашему, должен спать спокойно, когда мне сообщают, что Гуров с Крячко приволокли каких-то мужиков, избитых до полусмерти, кинули их до выяснения в камеру, без предъявления обвинений, а сами засели в кабинете? – развел руками Орлов. – А еще в допросной посадили какого-то парня, к которому тоже никто не торопится!

– А дежурному за длинный язык надо… – начал Крячко, но сдержался и закончил: – Надо будет как следует объяснить, что так делать не нужно.

– Очень даже нужно! Как вы собираетесь это разгребать? Почему у вас задержанные без предъявления обвинения сидят?

– Сейчас следователь придет – предъявит! – хмуро сказал Крячко.

– Да следователь уже измаялся вас ждать! Вы что, не могли сразу ему все объяснить? Для чего вы вообще дернули его посреди ночи? Что, нельзя было допрос до утра отложить?

– Извини, Петр, по-другому было нельзя! – упрямо проговорил Стас.

– Петр, я сейчас пойду сам к следователю и… – поднялся со стула Гуров.

– Нет уж, сядь! – остановил его Орлов. – Крячко! Ступай к следователю, излагай ситуацию, предъявляй свое видео! И чтобы обвинение у меня на столе лежало через десять минут! А ты, Лев Иванович, давай рассказывай по порядку, что к чему.

Крячко взял со стола телефон Никитенко и вышел из кабинета. Гуров посмотрел в лицо Орлову и сказал:

– Петр, не злись. Ситуация и впрямь была такая, что Крячко необходимо было снять стресс.

– Давай по делу, – сухо произнес Орлов.

Гуров вкратце рассказал о том, как созвонился с Крячко, приехал на квартиру Никитенко и как они вместе доставили в главк кавказцев. Он не стал упоминать, на какой грани находился Крячко, а Орлов, которому уже доложили о побоях задержанных, сам догадывался, что Станислав от души выместил на них свою злость. Но генерал-лейтенант не стал высказывать свое недовольство по этому поводу, поскольку в глубине души разделял чувства Крячко.

– Так вы уверены, что эти дела связаны между собой? – спросил он.

– Я – нет, Крячко, думаю, да, – ответил Гуров.

– Мне не думы ваши нужны, а факты! – отрезал генерал.

– Петр, факты будут, и скоро. Сейчас этих субчиков пробьют по базе, выяснят, кто они такие и чем занимаются. Скорее всего, на них уже что-то есть. Потом их допросят как следует, и выплывут все их подвиги. Думаю, утром мы уже будем это знать.

– Расскажи, что по нашей девушке, – задумчиво покусав губы, заговорил Орлов. – Я так понимаю, что ею занимался ты?

– Да, – кивнул Лев. – Вышел на парня, который делал ей татуировку, а он уже вывел на того, кто ее привел. Это некий Андрей Шемякин по кличке «Эндрюс», гот.

– Кто? – не понял Орлов.

– Увлекается готической субкультурой, – пояснил Гуров. – Ну, ходят в черном, вечно плачут, маются от тоски и непонимания, воспевают смерть. По ночам собираются на кладбище.