Свидетель, не увидевший свет (сборник) - Макеев Алексей Викторович - Страница 29

Вот он! Лев чуть повернул голову и прислушался. Скрип ступеней на пороге. Он за эти дни в поселке уже понял, что каждый порог звучит по-своему. Например, ступени у входа в участковый пункт скрипели и пищали не так, как ступени в жилую часть дома Чебрикова. Здесь звук был с веселым посвистом, а там со старческим кряхтением. Вот опять прокряхтела ступенька, а ей ответила соседняя, ворчливо ахнув.

Гуров спустил ноги с дивана и сразу поджал пальцы ног на ледяном полу. Теперь он услышал металлический звук. Замок? Бросившись к своим брюкам, Лев громко позвал Чебрикова:

– Володя! Быстро вставай! Кто-то пытается проникнуть в твой офис!

– Что? – спросонок не очень уверенно отозвался участковый. – Что случилось?

– Быстро одевайся! Пистолет не забудь! – рыкнул на него вполголоса Гуров.

От этого возгласа, а больше от упоминания оружия Чебриков проснулся окончательно, рывком отбросил одеяло и сел на кровати.

Через минуту Гуров и участковый были уже на улице. Сыщик особенно внимательно проследил, чтобы лейтенант не наступал на скрипучие ступени. Почти прижимаясь губами к уху своего молодого помощника, он прошептал:

– Обходим дом с двух сторон. Ты справа, я слева. Держи оружие наготове, но стрелять только в случае крайней необходимости. Понял?

Чебриков кивнул, сглотнул и, пригнувшись, исчез за углом дома. Гуров двинулся обходить дом с другой стороны и только теперь понял, что одновременно ко входу в участковый пункт они не попадут. С этой стороны забор был длиннее, он тянулся почти до соседнего участка и заканчивался буйно разросшимися кустами. Обругав себя последними словами, сыщик подошел к стене дома, откуда начинался забор, и перекинул через него ногу, стараясь действовать максимально бесшумно. Ограждение было невысоким, но заканчивалось, как это было модно в прошлом веке, заостренными верхушками набитых вертикально досок. Придерживаясь одной рукой за стену, а второй опираясь о забор, Гуров перенес центр тяжести на другую сторону. И уже почти достал ногой до земли, как вдруг почувствовал, что зацепился брюками за что-то. Дурацкая ситуация – повиснуть среди ночи на заборе!

И тут у входа послышались негромкие возгласы, потом глухой удар, звук падения тела и удаляющийся топот ног. Лев рванулся, с треском раздирая штаны, и оказался по другую сторону забора. Выбежав за угол, он увидел пустую улицу и поднимающегося со ступеней Чебрикова, который стонал, ругался и держался рукой за голову.

– Что с тобой? – кинулся к нему сыщик. – Как ты? Живой?

– Живой, – проворчал участковый, поднимаясь на ноги. – Я даже понять ничего не успел, как он выскочил, по башке меня саданул и исчез. Блин… черепушка трещит. Не лопнула бы она у меня.

Гуров убедился, что на голове лейтенанта нет крови, усадил его на ступени и осмотрел место происшествия, насколько это было возможно в темноте. Они оба выскочили на улицу, оставив в доме бесполезные тут мобильные телефоны, а можно было бы хотя бы включить в них фонарики.

Судя по всему, неизвестный умудрился открыть замок, запирающий входную дверь. Он положил его рядом на ступени, а потом осторожно открыл дверь и вошел в маленькие сени. К счастью, вторая дверь у Чебрикова тоже запиралась, но уже на врезной замок. С ним-то злоумышленник и не успел справиться. Он услышал шаги участкового, понял, что не сможет открыть вторую дверь, и притаился в сенях. А когда Чебриков подошел к двери, кинулся на него, нанес ему удар по голове тупым тяжелым предметом и скрылся, в то время как Гуров благополучно висел на заборе, зацепившись штанами.

– Чем он тебя ударил? – спросил Лев, наклоняясь к участковому.

– Табуреткой. Вон лежит… Я форточку вчера чинил, вставал на нее ногами, а то с земли не достать, и не успел занести в дом, что-то меня отвлекло. Я ее и поставил в сенях сбоку к стеночке.

Гуров сразу вспомнил один характерный звук, который раздался отсюда в самом начале. Неизвестный в темноте задел эту табуретку ногой. Жаль, что Чебриков тут пустое ведро не оставил! Надо будет посоветовать ему. Самое надежное средство от воров в ночное время.

– Ты как? Не тошнит?

– Да нет, Лев Иванович. Если вы про сотрясение мозга, то все нормально. Я немного руку успел подставить и отстраниться. Нет, нормально все. А вот шишарик завтра будет приличный.

– Шишарик мы с тобой переживем. У тебя ключ в кармане? Давай, запирай дверь на замок, и пошли в дом. Улики собирать нам бесполезно, у нас криминалистической лаборатории под руками нет. И замок не обследуешь, и пальчики не снимешь.

– Э-э! – раздалось изнутри. – Что у вас там происходит?

– Спи спокойно, Бочкин, – ответил Гуров через дверь. – Это участковый ночью обход делал и свалился со ступеней. Голову вон себе расшиб.

– Ему полезно, – съязвил Бочкин. – Я уж думал, что воры лезут протоколы ваши воровать…

– Пошел ты, – проворчал Чебриков, вставляя в дужки замок и запирая его своим ключом. – Тоже мне… узник совести.

– Тихо, тихо, – осадил его Гуров. – Пошли в дом. А заодно давай подумаем, кто и зачем пытался попасть к тебе в офис тайком и ночью.

В доме Чебриков намочил тряпку, приложил ее к ушибленному месту и уселся на кровать, облокотившись спиной о стену.

– Вообще я ума не приложу, кому и зачем все это было нужно, – сказал он, морщась и поглядывая на Гурова. – Может, Бочкина освободить хотели?

– Самое интересное, что у нас с тобой нет доказательств, что лезли дружки Бочкина. Вполне могли пытаться забраться в твой офис и совершенно другие люди.

– А что у меня там красть? Пистолет всегда со мной. Ружья у меня нет, да и все знают, что даже ружейного сейфа нет. Что я там, деньги держу в кабинете?

– Что бы ни было, Володя, а нам завтра уходить отсюда вдвоем надолго нельзя.

– Мне остаться? Вы пойдете с Захаровым?

– А как твоя голова?

– Нормально, я вполне годен к любым нагрузкам, – поморщился Чебриков.

– Тогда поступим так, Володя. Поскольку в поселке уже многие знают, что я полковник полиции из Москвы, то и до преступников это могло дойти. Они понимают, что я очень опасен для их дела. Ты уж извини, но тебя они вряд ли будут принимать всерьез. Ты молод, неопытен.

– Я понимаю, Лев Иванович, чего уж там. Вы правы.

– С Захаровым утром пойдешь ты. Но пойдешь в моей приметной куртке. Пусть те, кто увидит тебя, подумают, что это я ушел. Попытку освободить Бочкина, если это было их целью, они вряд ли будут повторять так быстро. Уж не в первые сутки, это точно. Но все равно надо быть здесь. На всякий случай. Да и покормить Бочкина надо. Он у нас со вчерашнего обеда ничего не ел. А утром мы с тобой на рассвете должны внимательно осмотреть место происшествия. Наследили мы там ночью, но, может, преступник какие-то следы все же оставил. Он ведь ретировался довольно поспешно.

– Да, это уж точно, – вздыхая, сказал Чебриков, поднимаясь с кровати и подходя к шкафу у стены. – Надо вам какие-то штаны подобрать. Куда вы завтра в таких брюках?

– Н-да, – сыщик с сомнением посмотрел на порванную с внутренней стороны почти до колена штанину.

Утром, когда солнце еще только томно потягивалось первыми лучами из-за восточных округлых уральских вершин, Гуров, натянув старые истертые джинсы Чебрикова и черный стеганый ватник, вышел к порогу участкового пункта. Лейтенант, вышедший следом и стоявший теперь за его спиной, громко присвистнул. Ночное происшествие, как, собственно, и вся ситуация в поселке, представала теперь в новом, явно зловещем свете.

У порога лежала дохлая собака. Обычная деревенская дворняга средних размеров. Судя по оскалу и положению головы и лап, умирала она в судорогах. А разорванный полиэтиленовый пакет, зацепившийся за щепку на краю верхней ступени, и немного кусков вокруг пакета красноречиво говорили, что тут с вечера лежал мясной пирог. И кто-то на этот пирог капитально наступил ногой.

– Ну-ка, – попросил Чебрикова Лев, – подними подошвой вверх.

Участковый согнул ногу в колене, поджал ее и придержал сзади рукой, выгнув шею, чтобы увидеть собственную подошву. Гуров присел перед ботинком, посмотрел на подошву, потом щепкой что-то стал выковыривать оттуда. Через несколько секунд, когда Чебриков опустил ногу, сыщик протянул ему на ладони немного крошек запеченного кислого теста и мясного фарша.