Свидетель, не увидевший свет (сборник) - Макеев Алексей Викторович - Страница 15

– Боже, как романтично! – засмеялась она. – А что вы расследуете?

– Факт умышленного повреждения оборудования связи в вашем поселке, – замысловато сформулировал сыщик. – В частности, кражу телефонного кабеля.

Частично Гурову удалось повернуть разговор в серьезное деловое русло. Женщина не испугалась, не стала рассуждать, что в поселке действует мафия, но и не махнула рукой, мол, всюду и всегда крали и будут красть, а откровенно стала подыгрывать сыщику, пытаясь со всей своей наивностью рассуждать на тему краж как социального явления.

– Давайте не будем гадать, не имея на руках веских улик, – предложил Гуров. – Ясно, что кабель не сам спрыгнул со столбов и ушел по своим делам. Расскажите мне лучше о жителях вашего поселка.

– А что… жители как жители, такие же, как и по всей российской глубинке. Звезд с неба не хватают, мирно и честно трудятся, каждый на своем месте. Бизнес, знаете ли, он не для всех, не каждый может развернуться на пустом месте, увидев перспективу наживы там, где другой пройдет мимо.

– Скажите, а что вы знаете о продавщице вашего магазина Оксане Полупановой? – перебил ее Лев.

– Ну, она вам не интересна, типичная продавщица. Смазливая, мужики вокруг нее крутятся.

– А кто конкретно возле нее крутится?

– Игорь Захаров, например. Я их видела вместе неоднократно.

– Возле магазина или он к ней и домой заходит? Серьезные отношения?

– Не может у таких женщин быть серьезных отношений. Они норовят с каждым, кто улыбнется… флиртовать.

– Почему же? А вдруг у них любовь?

– Когда любовь, Лев Иванович, – тихо произнесла женщина, – то смотрят совсем иначе.

Через пару минут выяснилось, что Оксана Полупанова и Игорь Захаров были одноклассниками. Они заканчивали среднюю школу здесь, в поселке, когда он еще кипел жизнью и когда здесь еще была средняя школа, то есть семнадцать лет назад. Вероника Андреевна как раз первый год работала в библиотеке и знала всех старшеклассников, которые бегали к ней за книгами. И Оксану она помнила, и Игоря. И даже Пашу Бочкина, который в школьные годы был в Оксану влюблен. Только ребята все разлетелись, а Оксана, говорят, неудачно вышла замуж, пропадала где-то лет пять, потом вернулась к матери в поселок и стала работать в магазинчике. Так вот и работает по сей день, незамужняя и бездетная.

Гуров задумался. Новость была интересная. Она многое объясняла и в положении дел, и в поведении кое-кого. Например, Захаров не зря трется возле магазина, из бывших одноклассниц у него здесь только Оксана и есть. И какое-то напряжение между Бочкиным и Захаровым можно объяснить тем, что Бочкин ревнует Оксану к Захарову. И Захаров, приезжающий сюда охотиться почти каждое лето, вполне может ухаживать за Оксаной и безуспешно звать ее замуж. Странно, что безуспешно, учитывая, что всем им уже сильно за тридцать и особенно выбирать не приходится.

– Видите, Лев Иванович, как жизнь складывается, – неожиданно снова заговорила Вероника Андреевна, – кто-то из глуши в город уезжает и не уживается там, возвращается к себе в деревню. А я вот из большого города сюда попала и застряла тут. В глуши. Одна, никому не нужная, всеми забытая.

– Так вы не местная? – удивился Гуров.

– Не-ет, – немного демонстративно и даже чуть с обидой в голосе ответила она. – Я думала, что вы догадались. Ах, как вы невнимательны! Конечно же, я не уроженка этих мест. Я родом из Питера.

Женщина снова замолчала, и Гуров понял, что больше ничего интересного для себя не узнает. Надо вежливо попрощаться и уходить. Он поднялся, поблагодарил Веронику Андреевну за гостеприимство и поспешно покинул библиотеку.

Уже стемнело, когда Гуров и Чебриков возвращались домой. Магазин оказался закрытым, и мужчины решили, что обойдутся сегодня тем, что есть в холодильнике. Не поднимать же продавщицу и тащить по темноте в магазин.

– Пойдемте напрямик, – предложил участковый, показав Гурову узкий проход между заборами двух домов, который образовался из-за того, что здесь проходила линия электропередачи.

– Кто это там? – остановился вдруг Лев и показал рукой в темноту, где возле заборчика дома стоял человек, почти сливаясь со стволом старого дерева.

– Прячется кто-то. – Участковый тоже остановился и пригляделся. – Вообще-то тут воров, как мне сказали, давно не водилось. Друг у друга не воруют.

– Ну, знаешь, – тихо напомнил сыщик, – тебе одного кабеля мало? И трупа тоже мало? Если не двух, учитывая твоего предшественника. Я бы не стал на твоем месте так беспечно относиться к притаившимся в темноте людям на вверенной тебе территории. Чей это дом, знаешь?

– Оксаны Полупановой. Только это не Захаров. Захаров вроде повыше.

– Захаров, если и где-то здесь, то, наверное, в ее постели, – проворчал Лев. – А это может быть и Отелло. Давай-ка, Володя, ты зайди со спины и окликни его, а я возьму правее. Если бросится бежать, я его перехвачу. В нашем деле главное – профилактика преступлений, – хмыкнул он.

Тихо ступая по каменистой поверхности, Гуров и Чебриков разошлись в разные стороны, пользуясь тем, что в этой части улицы не было освещения, а окна домов, завешенные плотными портьерами, давали мало света.

– Кто здесь? – услышал Лев голос участкового. – Ты чего тут прячешься, ну-ка подойди!

Гуров напрягся, но человек повернулся на голос вполне спокойно и не сделал никаких попыток скрыться. Он шагнул навстречу Чебрикову, и теперь сыщик его узнал. Это был Павел Бочкин. Одет он был, как специально, во все черное: черные резиновые сапоги, черные джинсы, черная стеганая фуфайка, которая была ему маловата, и капюшон спортивного свитера, натянутый на голову, тоже был черного цвета.

– Я не прячусь… я так просто, – спокойно ответил Бочкин и повернулся на шаги за своей спиной. – А вы что вдвоем в темноте ходите? Это вы, Лев Иванович?

– Я, – ответил Гуров подходя. А потом спросил напрямик: – А ты что, за Оксаной следишь?

– Почему обязательно слежу? – недовольно ответил Бочкин. – Просто шел мимо, увидел, что в окне свет, остановился, думал, может, увижу. Чего в этом предосудительного? Типа, по окнам за бабами подглядываю?

– Да вы люди взрослые, – пожал плечами Лев, – можете делать все, что хотите. Ты как завтра утром, занят?

– А что?

– Да вот Чебриков опять просит помочь, народ собирает. Дело не трудное и не грязное. Ты, я смотрю, свою куртку снял, в фуфайку переоделся. Маловата она тебе.

– Это тети Ани фуфайка. Я у нее с теткой остановился.

– У знакомой, значит, – кивнул Чебриков и вдруг спросил, попытавшись в темноте посмотреть Бочкину в глаза: – Слушай, Павел, а ты почему на Оксане не женился после школы? Вы же в одном классе учились, да? Говорят, любовь у вас с ней была…

– Очень интересная тема для темной улицы в полночь, – проворчал Бочкин. – И кто же вам рассказал такое? Явно не Оксана.

– Ну, почему же? – неопределенно ответил Гуров.

– Потому же! – огрызнулся Бочкин. – Если это не допрос, то я пойду.

– Да, конечно. – Лев в темноте дернул за рукав участкового, чтобы тот молчал. – Это не допрос, Паша. Просто поселок маленький, все про всех все знают. Мы хотели только поговорить по душам. Видим, что ты под ее окнами маешься. Ладно, не хочешь – не будем об этом. Так ты завтра придешь? Очень нужна твоя помощь.

– Да… приду, – раздалось из темноты вместе с затихающими шагами.

Гуров постоял немного, прислушиваясь к ночным звукам, потом повернулся к Чебрикову:

– Ты, Володя, в самом деле, не очень удачное место и время выбрал для таких расспросов. Завтра бы и вспомнил, что мы его тут видели. Сидели бы где-нибудь на камнях, отдыхали, самое время в душу лезть человеку, когда вместе в одной грязи возились, одни камни двигали. Учти на будущее, что вопросы хороши каждый в свое время. Отсюда и ответы. Сейчас ты получил недовольное бурчание, а завтра мог бы получить усталое глубокомысленное признание, что все бабы дуры, а любовь такая штука, что готов все простить и одной ей подарить свою жизнь.