Аватар (СИ) - Кова Юлия - Страница 34

– Ира, зайка моя, давай закончим этот бесперспективный разговор. Я не буду этого делать. Неуступчивый взгляд его светло-зелёных глаз сверлил лицо Ирины. Всё ещё взвинченный, Кузнецов пригладил топорщившийся густой ёжик волос и поморщился при мысли о том, в какую историю оказалась втянутой его Ира. Ирина Самойлова вздохнула и подняла голову. В её волосах заплясали солнечные блики, ярко-синие глаза встретились со взглядом мужчины:

– Митя, речь идет о спасении двадцатилетней девочки.

«Слишком быстрый взгляд. Слишком быстрый ответ. Она что-то не договаривает», – понял Кузнецов, знавший Иру, как облупленную.

– А с чего бы меня, зайка моя, должно заботить спасение Евы? – сквозь зубы, тихо, но так, чтобы женщина оценила всю степень его гнева, спросил Кузнецов.

– А чтобы тебя, Митя, это «озаботило», ты просто представь себя на месте отца Евы, –колко посоветовала Самойлова. Дмитрий Кузнецов перестал покачивать ногой и сдвинул очки с носа на макушку, что выражало крайнюю степень его недовольства. Но Самойлова даже ухом не повела.

– Митя, ты слышишь, что я тебе говорю? – своим обычным, чуть хриплым голосом спросила женщина. Кузнецов кивнул:

– Слышу, зайка. Я вообще очень хорошо тебя слышу... Я так хорошо тебя слышу, что знаю даже то, о чем ты думаешь, но не говоришь вслух. Хочешь, скажу?

Ирина промолчала, но весьма выразительно подняла брови и стрельнула глазами на настенные часы «тайника», выполненные модернистами из «Hintz Kunst».

– Перестань ты намекать мне на время! – рякнул Кузнецов и спрыгнул со стола. – Пять минут уже ничего не сделают с этой твоей Евой. Зато в нашем с тобой случае они решают всё.

– Ладно, хорошо, не буду смотреть на часы, – покорно, но с той насмешкой, которая так раздражала собеседника, согласилась Ира. – Так что ты хотел мне сказать? – очень вежливо осведомилась она. При виде этой улыбки Кузнецов, который не отличался ни ангельским характером, ни терпением, окончательно взвился:

– Ты, зайка, думаешь не столько о девочке, попавшей в беду, сколько о том, как заставить меня прикрыть задницу одному хитрожо... хм, одному хитроумному оперативнику, который работает в конторе моего отца. Я угадал? – прошипел Кузнецов. Самойлова брезгливо поморщилась:

– Фи, какие выражения. Слушай, Митя...

– Нет, Ира-зайка, это ты послушай меня, – повысил голос Кузнецов и в два шага преодолел расстояние, разделявшее его от Самойловой. Один взмах руки, и он мог бы притянуть к себе эту женщину. Но сейчас Кузнецову казалось, что между ним и Самойловой был не один шаг, а Тихий океан – самая большая на Земле по площади и глубине пучина морская. Оценив собственную красочную аллегорию их отношений, давно зашедших в тупик, Кузнецов сбавил обороты:

– Ир, я взял неверный тон, извини, – покаялся он. – Я не хотел с тобой спорить – или, что ещё хуже, портить с тобой отношения. Но и ты пойми меня: я слушал тебя двадцать лет, а в итоге получается вот что... Для ясности начнём с самого начала. Итак, много лет назад мой драгоценный папенька – то есть Александр Иванович Фадеев – бросил свою семью, маму и меня, из-за любви к какой-то невероятной, по его словам, женщине. Ни меня, ни уж тем более мою маму, как ты понимаешь, это объяснение не устроило. Мама назвала поступок отца «низкой изменой». Ну, а я расценил деяние моего многогранного папеньки как элементарное предательство. Но именно ты, моя первая девчонка, поставила мне ультиматум. И я ради тебя пошёл на сближение со своим отцом. Я наступил на горло собственной песне. Поддавшись твоему влиянию, я даже начал считать предательство отца ничем иным, как обычной мужской сединой в бороду и скоком в бок. Как пережила мой поступок моя мама, я говорить не стану. Мама давно умерла. Но я знаю: она мне не простила.

Идём дальше. Проскочим наше с тобой безмятежное отрочество и не менее счастливую юность и сразу же перейдём к истории двухнедельной давности. Я – опять же, только ради тебя! –взял в свою команду дочь Кейда. Ну и к чему всё это привело? А к тому, что муж твоей подруги в прошлое воскресенье «сделал» на тебя «стойку» и руками моего богатого на выдумки отца устроил за тобой слежку. Причем на роль ищейки мой батюшка откомандировал к тебе не кого-нибудь, а некоего Андрея Исаева – мальчишку, который ещё в сопливом детстве пускал на тебя слюни... Думаю, что твой Серый Волк Андрей – так, кажется, ты его называла? – даже выл по ночам на твой портрет. Впрочем, этот «сладкий мальчик» вполне мог обойтись и без твоей фотографии, потому что где бы ты ни находилась, я точно знал, что уже через пять минут появится этот мальчишка, и его упрямый взгляд приклеиться к тебе намертво, как банный лист к... – Самойлова выразительно подняла бровь, и Кузнецов сбился. – В общем, неважно, к чему, – неловко закончил он. – А вообще-то, Ира, мне тогда надо было не идти у тебя на поводу, а устроить этому мальчишке хорошенькую головомойку. Глядишь – и он бы от тебя отвалил.

– О да, дворовые привычки в вас с Андреем ещё очень сильны, – подала голос Самойлова. – Мне бы вам линейку на двадцать третье февраля подарить. Обмерились бы – и успокоились бы...

Возникла неприятная пауза. Самойлова невинно улыбнулась, а Кузнецов неодобрительно покосился на Иру:

– Ладно, проехали с этим, зайка... остроумная ты моя. Итак, я остановился на том, что мой отец, твой Даниэль и этот твой Андрюша разобрались с тобой каждый на свой лад. Причём твой «замечательный мальчик» фактически вытер о тебя ноги.... И что сделал я? Вчера днём, после того, как Мишке Иванченко хватило ума позвонить мне и рассказать, что тебя разыскивал у него в техцентре какой-то придурок, чьё поведение подозрительно напомнило мне нравы работничков из конторы моего батюшки, я позвонил тебе, Ира. Но ты ловко ушла от ответа. Отделалась от меня на свой лад, правда, преувеличенно-вежливо. А я отправился на совещание. Но лишь там, сообразив, что ты снова обвела меня вокруг пальца, я, едва только это чёртово совещание закончилось, перезвонил своему отцу. Услышав его неуверенный, дребезжащий голосок, я припёр его к стенке. Когда же отец, будь он неладен, покаянно признался мне в том, что сдуру натворил, приставив к тебе этого своего Андрея, я, вместо того, чтобы тут же и устроить большой трах-тарарах в конторах моего отца и Кейда, – я, Ира, как последний дурак, поехал к тебе. Тебя спасать. Но ты меня и на порог не пустила, выставив мне очередной ультиматум. И я, вместо того, чтобы обрушить все банковские счета «Кейд Девелопмент», а до кучи, и счета «Альфы» – двух проклятых контор, которые используют версию кода «НОРДСТЭМ» – я, Ира, снова пошёл у тебя на поводу. Послушно распахнул сыновьи объятия своему нашкодившему папеньке и даже согласился не искать этого твоего Андрея, чтоб его... чтобы сделать из него пустое место. То есть то самое, чем он и является на самом деле. И что взамен, Ира? А взамен ты притащила меня сюда в восемь утра, чтобы я помог Исаеву?... Зайка, ты вообще соображаешь, о чем ты просишь меня? Кстати, в юности ты была куда как умней, когда и близко не подпускала к себе этого мальчишку. И что, ты всерьёз считаешь, что после всего случившегося я буду помогать этому твоему Серому Волку? После того, как я обворован им со всех сторон?

– Да. Ты ему поможешь, – абсолютно спокойным голосом ответила Ира.

– О как! А – почему? – саркастично поднял брови Кузнецов.

– Потому что ты и я – мы настоящие друзья, Митя. Всегда были, и всегда будем. –Самойлова подняла на Кузнецова глаза, и мужчина затаил дыхание. Впрочем, уже через секунду Кузнецов справился с собой и горько кивнул:

– Да, Ира, мы всего лишь друзья. Вот теперь список моих «побед» полный... Благодарю тебя за напоминание о том, что ты была со мной, хотя и считала меня всего лишь своим другом. Ещё спасибо тебе за последующие мои десять лет, когда я тащил тебя к алтарю, а ты попросила меня дать тебе пожить самостоятельной – и как сейчас выясняется – удивительно насыщенной жизнью. Спасибо и за то, что когда я захотел возобновить наши отношения, то ты сначала ловко перевела меня из разряда «вечный жених» в разряд «мой лучший друг». Впрочем, в этой беспонтовой категории ещё и Мишка Иванченко где-то затесался... ровно посередине. Такой же идиот, как и я... Слушай, Ир, а тебе в голову не приходит одна очень простая мысль?