Манекен (сборник) - Нестерова Наталья Владимировна - Страница 48

– Потерпи! – погладила я Изольду по плечам и расправила складки балахона. – Я тебя не брошу, что-нибудь придумаю.

Но моим мечтам не суждено было сбыться. Из-за тети Зины, которая жила на пятом этаже. Тетя Зина стирала белье, услышала стук на чердаке и отправилась проверить, что там происходит. «Стирала белье» – это маскировка. Тетя Зина боялась милиции. Женщины нашего двора, когда гнали самогон, параллельно устраивали стирку. Почему-то считалось, что мокрое развешенное белье нейтрализует характерный запах. Шахтерские жены, конечно, не при каждой стирке перегоняли брагу, но тот день, я отлично унюхала, тетя Зина именно зельеварению посвятила. Идти тете Зине было недалеко – пересечь площадку и подняться на десять ступенек. Возможно, тетя Зина при виде Изольды и исполнила ритуально-женское «Ах!» с приседанием – этого никто не видел. Но вниз по лестнице тетя Зина мчалась, уже вопя во всю мочь и тарабаня в двери по ходу спуска.

– Мертвяк! Люди! Рятуйте! Спасите! Там стоит! Мертвая! В саване. – На улицу тетя Зина выскочила с криком: – Милиция! Убили! Подкинули! Люди, вызывайте милицию! Труп на крыше!

Тетя Зина перепутала чердак с крышей, что простительно в таком остром эмоциональном состоянии. Она даже про самогонку забыла.

Весенний теплый день, наш большой двор полон. На лавочках у беседки сидят молодые мамы с колясками, женщины постарше и бабульки сплетничают на своих скамейках у клумбы, за деревянным столом у первого подъезда народ играет в лото, мужчины забивают «козла» под раскидистым дубом, малышня копается в песочнице, школьники носятся на великах, играют в мяч – обычная мирная картина. И вдруг ее нарушает тетя Зина, которая вопит, машет руками, мечется из стороны в сторону, зовет милицию. Мужчины бросили домино, а лотошники свою игру, вскочили со скамеек молодые мамы и бабульки, прибежали дети – все окружили тетю Зину. Из нашего подъезда вывалились люди, потревоженные стуком в дверь и воплями паникерши. Я в том числе. Тетя Зина выглядела совершенно безумной. Когда она закричала о трупе на крыше, все задрали головы. На крыше никого не было. Выкрики тети Зины, ее кружение на месте и вытаращенные глаза многих навели на мысль, что тетя Зина сошла с ума.

Я слышала реплики в толпе:

– Чокнулась.

– Белая горячка.

– Зина вроде немного пьет.

– Ей хватило.

– Буйное помешательство.

– Надо «скорую» вызывать.

– И повязать ее, детей напугает.

Тетя Поля шла из магазина с авоськами. Растолкала народ и гаркнула:

– Зинка! Цить! Ты чего блажишь?

– Ой, Поленька! – прижала руки к груди тетя Зина. – Тут такое! Такое! Труп натуральный! В саване! Стоит и глаза открытые.

– Какой труп, Зинка? Ты чего несешь?

– Да вы сами идите и посмотрите! – обиделась и потому немного успокоилась тетя Зина.

Она вообще была крикливая, голосистая, из-за каждой мелочи поднимала панику. А тут повод подвернулся – лучше не бывает. Но того, что у тети Зины еще и фантазия работает, я не подозревала.

– Говори толком! – потребовала тетя Поля. – По порядку.

– Я по порядку белье стирала. В смысле… сама понимаешь. Слышу – стучат. Это они доски от гроба отбивали. Точно!

– Кто?

– А я знаю?

– Дальше!

– Дальше я пошла на чердак смотреть. Может, пацаны хулиганят, а может, милиция. А там! Стоит! Люди! Там мертвая стоит как живая и в саване. Истинный крест! Сами удостоверьтесь. Страх господний. Из могилы выкопали, из гроба вытащили и поставили.

– Куда поставили, Зина?

– Прямо у чердака, у двери, я ж говорю!

И тут я поняла, что предаю Изольду. Не хватает у меня мужества выйти и перед всем народом признаться, что это мой манекен, большая кукла, с которой я хочу играть, а родители не позволяют дома ее держать. «Все равно они побегут смотреть, – оправдывала я себя мысленно. – Вон как раскочегарились. Будут надо мной смеяться, пальцами тыкать. Мама разозлится, папа не защитит».

Тетя Поля отыскала меня взглядом в толпе. Я покраснела и опустила голову.

– Ну что, мужики? – спросила тетя Поля. – Айда с трупом разбираться?

Добровольцев не нашлось. Послышались голоса, мол, это дело милиции. Людская масса заколыхалась в хаотичном перестроении. Никому не хотелось идти, а выглядывать из-за спины во втором эшелоне любопытно было многим.

– Петро, Иван, Коля, за мной! – скомандовала тетя Поля.

Вызванные мужчины неохотно присоединились к смелой тете Поле и стали подниматься по ступенькам подъезда. Следом потянулись любопытствующие, втекая, как тараканы в бутылочное горлышко, на лестницу.

Но тетя Поля отсекла зевак:

– Больше нихто не йдет! Сашка! На караул! Никого не впускать и никого не выпускать.

Странная задорность тети Поли вызывала недоумение. Чего потешаться, когда труп бесхозный подкинули? Только я знала причину ее веселья. Но мне было не до смеха. Я ушла со двора, долго гуляла, чтобы не видеть, как мою Изольду выносят на белый свет.

Ею потом завладели мальчишки. Хулиганили: приставляли к чьей-нибудь двери, давили на звонок… Про манекен все знали, но не было ни одного человека, который бы в первый момент не испытал шок. Мальчишки потом весело обсуждали, как тетя Таня грохнулась на колени, а дядя Витя взревел благим матом. Главной задачей шалунов было успеть, пока человек в панике, схватить манекен и удрать. У них были расписаны роли: один подпирал палкой Изольду, чтобы не валилась, другой, тоже палкой, давил на звонок, третий дергал за веревку, привязанную к манекену, чтобы с ним быстро смыться, когда эффект достигнут. Как выглядела Изольда после этих надругательств, я без слез не могла думать. Тетя Поля никому не проговорилась, что манекен притащила я. Родители, хотя и знали, что моя Изольда превратилась в дворовое пугало, ни разу меня не упрекнули. Видя мое отчаяние, пытались задобрить обещанием купить настоящую, говорящую «Ма-ма» куклу с фарфоровым лицом, пышными волосами, закрывающимися глазами, в красивом платье. Однако разве могла кукла игрушечных размеров сравниться с Изольдой? И обида сменилась жалостью: бедные родители, вы такие глупые!

– Изольду отобрал у мальчишек Володька, сломал и выбросил на помойку, – сообщила я родителям. – Боялся, что они напугают Люсю, которая беременная.

Всякий раз, когда заходила речь о беременности, зачатии детей, мама и папа смущались и старались переключиться на другую тему. Это наводило меня на мысль, что родители плохо разбираются в данных вопросах.

– Помнишь, – спросила я папу, – ты мне рассказывал про закон сохранения массы?

– Помню, – улыбнулся папа и рано расслабился.

– Если в одном месте уменьшается, то в другом прибавляется? – уточнила я.

– Примерно так.

Мама по-прежнему смотрела на меня подозрительно, ее так просто не проведешь.

– Если у Люси растет живот, – продолжила я, – то что уменьшается у Володьки? Его и так соплей перешибешь.

Мама возмущенно ахнула.

– Это тетя Поля сказала, – поспешила уточнить я.

– Сколько раз тебе повторять? Не все, что говорят взрослые, следует произносить детям! – нахмурилась мама.

– А почему? – вредно спросила я. – И вообще! У нас учебник и предмет называются «Родная речь», а в старших классах «Русский язык». Какая между ними разница?

– Давайте вернемся к закону сохранения массы, – предложил папа. – Этот закон – частный случай закона сохранения энергии…

– Электричества? – удивилась я. – Мне подружки рассказывали, как детей делают. Такие глупости! Но никто не заикался, что для этого надо к розетке подключаться.

– Забудь про электричество и розетки, – начал терять терпение папа и заговорил непонятно: – Энергия – это физическая величина, единая мера различных форм движения материи и перехода движения материи из одних форм в другие…

Пряча улыбку, мама встала и ушла на кухню готовить ужин. Папа всегда хотел, чтобы я была умной девочкой. С точки зрения взрослых, умность ребенка почему-то определяется суммой недетских знаний.