Копье Пустыни - Бретт Питер - Страница 132

– К тебе гость, сын Джессума, – сообщила женщина.

Она подошла к окну, чтобы раздвинуть тяжелые бархатные шторы, и Рожер застонал, прикрыв глаза рукой. В богато украшенную спальню полился свет. Лише выделили целый этаж огромного особняка, но и Рожеру досталось целое крыло на втором этаже – больше комнат, чем было во всем трактире его родителей в Ривербридже! Элона пришла в ярость, узнав о щедрости красийцев. Ей самой достались только спальня и гостиная, пусть и роскошные.

– Сколько времени? – спросил Рожер. Ему казалось, что он проспал не больше часа-двух.

– Только что рассвело, – ответила женщина.

Рожер снова застонал. Не вышло и часа.

– Скажи ему, чтоб попозже пришел. – Он плюхнулся обратно на матрас.

Женщина низко поклонилась:

– Не могу, господин. К тебе пришла Дамаджах. Ее нужно принять немедленно.

Рожер резко сел в постели, сон как рукой сняло.

Когда он наконец привел себя в порядок и решился покинуть покои, проснулся уже весь дворец. Коробочка с жонглерским гримом помогла скрыть синяки под глазами. Он расчесал и стянул в хвост свои ярко-рыжие волосы и надел самый лучший наряд.

«Дамаджах, – подумал он. – Что ей нужно от меня, во имя Недр?»

Гаред ждал его в коридоре и отправился следом. Рядом с огромным лесорубом Рожер чувствовал себя в безопасности. Когда он подошел к лестнице, сверху сошли Лиша и Уонда, а за ними – Эрни и Элона.

– Чего она хочет? – спросила Лиша. Она спала не больше, чем Рожер, но выглядела свежее даже без пудры и краски.

– Посмотри у меня в карманах – может, найдешь ответ.

Они спустились за жонглером по лестнице. Ему казалось, что он ведет их на край пропасти. Рожер был актером и привык находиться в центре внимания, но сейчас все было иначе. Он коснулся груди и сжал сквозь рубашку медальон. Твердый кругляш придал ему сил, и он вышел в главный приемный зал, повинуясь указаниям женщин Аббана.

Как и в прошлый раз, Рожер зарделся при виде Дамаджах. Он уложил в постель десятки деревенских девиц и не одну рафинированную энджирскую аристократку. Все они были милы, привлекательны и даже красивы. Лиша превосходила их всех, но почти не сознавала этого и не пыталась злоупотреблять своей властью.

Зато Дамаджах все про себя знала. Безупречная линия подбородка и изящный носик за прозрачным покрывалом. Широко посаженные глаза с необычным разрезом и длинными пушистыми ресницами; намасленные черные кудри, струящиеся по плечам. Прозрачное платье ничего не скрывало, выставляя напоказ гладкие руки и крутые бедра, округлые груди и темные ареолы, безволосое лоно. Ее окутывало сладкое облако духов.

Но более того – каждый ее жест, все позы и выражение лица сливались в дивную гармонию, перед которой не мог устоять ни один мужчина. То, что Рожер делал с демонами скрипкой, Дамаджах творила с мужчинами при помощи своего тела. Плоть Рожера напряглась, и он порадовался, что на нем свободные лоскутные штаны.

Дамаджах стояла в приемном зале. За ее спиной находились две девушки, одетые в платья из тонкого шелка, сшитые, в отличие от одежд Инэверы, на красийский манер. Одна была облачена в белое платье дама’тинг, другая – в черное. Из-под головных платков струились длинные черные косы ниже талии, схваченные золотыми заколками. Девушки поглядывали на Рожера из-под покрывал.

– Рожер асу Джессум ам’Тракт ам’Бридж, – произнесла Инэвера с сильным акцентом.

Рожер задрожал от удовольствия при звуках ее голоса. Он напомнил себе, что она его враг. Тщетно!

– Для меня честь познакомиться с тобой. – Дамаджах поклонилась так низко, что груди едва не выпали из платья. Интересно, смутило бы это ее? Девушки поклонились еще ниже.

В ответ Рожер изящно расшаркался.

– Дамаджах, – произнес он просто, не зная, как правильно обратиться. – Это для меня честь, что ты пришла навестить такого незначительного человека, как я.

– Полегче, Рожер, – пробормотала Лиша.

– Мне велел прийти муж, – пояснила Инэвера. – Он сказал, что ты принял его предложение подыскать тебе невест, чтобы твоя магия перешла в новое поколение.

– Я принял его предложение? – удивился Рожер. Он вспомнил разговор в Лощине Избавителя, но ведь то были шуточки! Неужели они поверили…

– Разумеется, – подтвердила Инэвера. – Мой муж предлагает тебе свою старшую дочь Аманвах в качестве дживах ка.

Девушка в белом одеянии дама’тинг шагнула вперед, опустилась на колени и приложилась лбом к мягкому ковру. Ее шелковое платье туго обтянуло пленительные изгибы. Рожер отвел от нее взгляд, пока не заметили, как он пялится, и затравленным зайцем уставился на Дамаджах.

– Это какая-то…

Он хотел сказать «ошибка», но слова застряли у него в горле, когда Инэвера вывела вперед вторую девушку.

– Это служанка Аманвах, Сиквах, – представила она. Девушка опустилась на колени рядом с Аманвах. – Дочь Ханьи, сестры Шар’Дама Ка.

– Его дочь и его племянница? – удивленно спросил Рожер.

Инэвера поклонилась:

– Мой муж рассказал, что Эверам говорит с тобой. Ты достоин лучшего. Из Сиквах выйдет неплохая вторая жена, если ты пожелаешь. Затем Аманвах подыщет тебе новых жен на твой вкус.

– Ради Создателя, сколько жен нужно одному мужчине? – спросила Лиша.

«Ревнуешь? – раздраженно подумал Рожер. – Отлично. Попробуй для разнообразия».

Инэвера с презрением посмотрела на Лишу.

– Если он достоин их, а они его, то столько, сколько он сможет прокормить и обрюхатить. Но некоторые недостойны, – усмехнулась она Лише в лицо.

– Кто мать Аманвах? – спросила Элона, прежде чем Лиша успела ответить.

Инэвера взглянула на нее и подняла бровь. Элона раскинула юбки и присела в элегантном почтительном реверансе, совершенно не вязавшемся с той женщиной, которую знал Рожер.

– Элона Свиток из Лощины Избавителя. Мать Лиши.

Глаза Инэверы распахнулись от удивления. Она широко улыбнулась, подошла к Элоне и обняла ее.

– Ну конечно, для меня большая честь познакомиться. Нам нужно многое обсудить, но в другой раз. Насколько я поняла, мать сына Джессума забрал Эверам. Ты не могла бы ее заменить?

– Конечно, – кивнула Элона, и Лиша сердито посмотрела на нее.

– В каком смысле заменить? – спросил Рожер.

Инэвера жеманно улыбнулась:

– Проследить за твоим поведением, когда они поднимут покрывала, и удостовериться в их невинности.

Рожер снова вспыхнул и проглотил ком.

– Я… – начал он, но Инэвера не стала слушать.

– Мать Аманвах – я, – ответила она Элоне. – Это тебя устраивает?

– Разумеется, – торжественно заявила та, как будто разумный человек не мог дать иного ответа.

Инэвера кивнула и повернулась к остальным:

– Вы не могли бы нас оставить?

Все на мгновение застыли и вздрогнули, когда Элона хлопнула в ладоши:

– Кыш! Оглохли, что ли? Нет, Рожер, не уходи. – Она схватила его за руку, когда он попытался улизнуть.

Вышли все, кроме Лиши.

– Тебе здесь не место, дочь Эрни, – заметила Инэвера. – Ты не родня ни жениху, ни невестам.

– Отнюдь нет, Дамаджах, – возразила Лиша. – Если моя мать заменила мать Рожера, то я как ее дочь могу заменить сестру.

Она улыбнулась и подалась ближе, понизив голос.

– В Эведжахе прямо так и написано, – самодовольно добавила она.

Инэвера нахмурилась и открыла рот, но Рожер перебил ее:

– Я хочу, чтобы она осталась.

На последнем слове он пустил петуха при виде того, что Инэвера повернулась к нему, но на ее лице мелькнула улыбка, и она поклонилась:

– Как пожелаешь.

– Лиша, запри дверь, – приказала Элона. – Не хватало еще, чтобы Гаред ввалился и заявил, что забыл свой топор.

Инэвера засмеялась. Глядя, как дружно они веселятся с Элоной, Рожер испугался не на шутку. Похоже, Элона куда лучше его знает, что происходит.

Лиша тоже выглядела встревоженной – то ли из-за смеха, то ли из-за небрежного приказного тона Элоны. Она развернулась, подошла к высоким золоченым дверям и задвинула засов с громким лязгом, от которого Рожер подскочил. Ему показалось, что дверь заперли от него, а не от Гареда и остальных.