Корпорация счастья. История российского рейва - Хаас Андрей - Страница 79

— Поехали отсюда! — скомандовал он раздраженным голосом.

— Куда? Куда? — спросил тонкий женский голосок. — Вова, а зачем мы сюда приехали?

— В казино, куда угодно! Поехали!

Уже через мгновение возмущенные артисты эстрады грузились по машинам.

— Кого это ты проводил? — с улыбкой спросил появившийся на входе Алексей.

— Да, этого... Стюардесса по имени Жанна...

— Кого?

— Неважно. Они в образе, думали, тут ресторан. Такой гурьбой прикатили, только что без медведей и цыган...

— Андрей, я хочу тебя с Мариной познакомить. Бросай вход, пошли к бару.

Отдав строгий наказ ментам, братья устремились в бурлящий зал и вскорости оказались у одного из импровизированных баров, от которого во все стороны растекались потоки дорогого алкоголя. Выплыв откуда-то из темноты, рядом с ними возникло сияющее счастьем лицо Цодикова. Поймав его взгляд, Алексей придвинул к нему свое ухо, Цодиков в него что-то нашептал и так же таинственно куда-то уплыл.

— Цод молодец! — радостно сообщил Алексей, кивком указывая в его сторону. — Только что выполз из кэш-бокса и говорит, что мы уже в плюсе. А еще только три часа ночи. Улавливаешь суть?

— Ну да-а, — как-то вяло и не очень конкретно согласился Андрей. — Билетов много...

— Май френд! Билеты кончились пять минут назад! Так что по бизнесу у нас все в порядке. Наконец-то мы услышим запах больших денег! Шучу. A-а, вот и Марина!

Борясь с потоками непрерывно двигающихся тел, к ним приолижалась та самая девушка, которая в новогоднюю ночь появилась на Фонтанке вместе с Африкой и Ирэной. Андрей узнал ее сразу, хотя внешний облик американки необыкновенным образом изменился. Она подошла к Алексею и взяла его за руку.

— Марина! Ты помнишь моего брата? — громко спросил ее Алексей, пытаясь перекричать грохот музыки. — Познакомься, это Андрюша.

Марина оторвала влюбленный взгляд от его лица и, как бы очнувшись, обнаружила рядом с ним еще одного молодого человека. Алексею пришлось представить ей Андрея еще раз. Рядом с влюбленной парочкой Андрею стало как-то не по себе, он застеснялся и густо покраснел. Марина по-дружески протянула ему руку, одарила теплой улыбкой, ну а уж посте такого официального знакомства Алексей подмигнул брату и увлек ее к центру танцпола. Тогда только Андрей и обратил внимание на их странные наряды: Алексей пришел на вечеринку в расшитой золотыми звездами и петлистыми узорами парадной форме генерала армии с белыми перчатками, а за Мариной волочился длинный шлейф какого-то невероятного и, судя по всему, антикварного платья. Светясь от счастья, они обнялись в центре зала и, удивительным образом отличаясь от всех остальных, стали притягивать к себе множество взглядов.

Алексей был по-настоящему счастлив. Миг упоения настал для него, когда он понял, что сегодня уже ничто не может изменить благоволения капризницы фортуны: любимая девушка и удача в любимом деле — все было с ним. Он крепко сжал хрупкие плечи Марины, вдохнул аромат ее волос, и тут же грудью почувствовал легкую вибрацию.

— Ты все еще кашляешь? — встревоженно спросил он.

— Чут-чут, — призналась Марина. — Мне, наверна, температура... Волной. Ишо ты знаешь, я боялся тебе сказать все эти дни...

— Что ? Что сказать? — недоумевая, спросил Алексей.

— Я должна... — запинаясь, начала Марина. — Я должна сегодня улетать.

— Сегодня!?

— Сейчас. Моя виза кончился уже вчера, мне прислали билет в гостиницу, сегодня в шест утра самолет... Шереметево... я сама на такси...ты должен быт тут...

— Как? Почему?

— Моя виза... билет... я не хотела портить тебе вечеринку...

Алексей взял ее за локти и пристально посмотрел в глаза На дне этих мерцающих грустью глаз он прочел ответ на все вопросы, мучавшие его последнее время. Сердце девушки выкинуло его наружу потоком неудержимых слез. Не в силах сдерживаться, Марина разрыдалась у него на груди прямо посредине танцпола. Ни одна мысль никогда так не сжимала ее сердца и ни одно чувство до этого не наполняло ее существование таким смыслом. Эти три месяца в России теперь казались ей годами. Сейчас, стоя посреди этого наполненного музыкой и людьми зала, она с ужасом осознала, что сегодня последний день в Москве, несколько часов или час, а потом... Наряжаясь на вечеринку в это роскошное привезенное Алексеем с киностудии платье, она не надела на руку часов и сейчас с тревогой схватилась за запястье. Виза. Виза кончилась еще вчера, но она втайне от консульской службы и своих американских коллег сдала билет, чтобы остаться с ним на эту вечеринку, не смогла уехать. Она до смерти боялась русских пограничников и не знала, что теперь из всего этого получится, только горькие слезы безрассудной любви текли по ее щекам, но и сквозь их поволоку она, не отрываясь, продолжала смотреть на его лицо.

В эту же минуту до Алексея дошел смысл сказанного: Марина уезжает. Сегодня. Сейчас. Время. Как это? Он засуетился, окликнул кого-то, и уже через миг сообщил и ей, и себе: «Три часа». Марина обреченно молчала.

Алексей разыскал брата и суматошно сообщил ему последние новости:

- Я уезжаю... Вернее, Марина улетает. Андрей, вы остаетесь тут, смотри, чтобы все было в порядке. Деньги все у Миши, он в кассе. Цодиков со всеми расплатится, проконтролируйте это как-то с Мишей. Я должен бежать. Все, пока, некогда, увидимся...

Произнеся этот монолог, он сорвался с места и, ухватив обессилевшую Марину под руку, — увлек ее за собой на выход.

- Куда это он полетел? — спросил появившийся рядом Цодиков.

- Не знаю. Говорит, Марина уезжает.

- Почему сейчас?

- Не знаю...

- Что ж раньше-то? Что-то случилось?

— Не знаю...

— Пожар?

— Похоже, катастрофа.

Завизжали колеса, и такси рванулось с места, оставив на асфальте две извилистые черные полосы. Нанимая машину, Алексей так нервничал и торопился, что перепугавшийся шофер вообразил, что жена генерала вот-вот должна родить. Машина разогналась до ста километров и, гудя задним мостом, полетела по пустому проспекту. Мчась по ночной Москве, водитель время от времени бросал осторожные взгляды в зеркало заднего вида, а чаще коротко косился на пассажирское сиденье, куда Алексей бросил горсть мятых тысячерублевок. Легкий дождь, пролившийся этой ночью, дрожал трясущимися каплями света на стеклах машины. Ветер срывал эти капли, и они быстрыми слезами убегали назад. Марина сидела на холодном сиденье и, положив голову на плечо Алексея, с грустью смотрела на эти слезы. Оба молчали. Он молчал, потому что не знал, что нужно говорить: все произошло так быстро. Март, Москва, Марина, вечеринка, музыка, ее признание — и вот такси. Он балансировал на той грани, когда в обычной своей жизни он мог бы неожиданно сорваться, обидеться, уйти в себя и потерять ко всему интерес. Но теперь? Он гнал от себя эту мысль, но все же ему казалось, что она должна была предупредить его о своем отъезде. Должна. Он не винил ее. Нет. Это все та бессонница, что выматывала их последние недели. Внезапно он понял, что так кололо его самолюбие и непривычно саднило сердце — ее слезы. Не в силах больше сдерживаться, она расплакалась на вечеринке и беспомощно призналась, что теперь не может сделать без него и шагу. Теперь он был обязан дать ответ. Обязан. Должен. Он посмотрел на доверчиво притихшую у него на плече Марину, на ее тонкие пальцы и вдруг улыбнулся. А Марина, пытаясь отогнать от себя подступающий холод предстоящей разлуки, согревалась мыслями о нем. Бесконечно вспоминала все подробности их знакомства, свои эмоции, ставших общими друзей, место, время, обстоятельства их первой встречи. Неожиданно ей припомнилась одна деталь, заставившая ее задуматься. Когда в канун Нового года она приехала в заснеженный Петербург, ее подвез с вокзала военный офицер. Тогда тот случай показался ей диковинным. А что вышло сейчас? Сейчас он а едет домой, в Америку, и везет ее в аэропорт человек в военной форме.

- Все, здесь! Паркуйся и жди! — неожиданно громко скомандовал где-то рядом голос Алексея. — Пойдем, Марина!