Корпорация счастья. История российского рейва - Хаас Андрей - Страница 70

Новогодняя вечеринка надвигалась, а танцполовцы все продолжали подготовительные хлопоты. Поздно проснувшись, они долго завтракали, потом рыскали по району, докупая шампанское, после дела занесли их на Садовую площадь, где у бетонной башни вечно строящегося метро был устроен елочный базар.

— Ну что? Какую? — спросил Андрей у ссутулившегося от холода Миши.

Густо усыпанные пушистыми хлопьями снега, они притопывали на месте и, согнувшись, нетерпеливо рылись в колючей куче оледеневших елок. Куча была не то чтобы велика — просто она была неряшливо навалена- множество других покупателей, явившихся к елочному базару раньше, как попало раскидали не приглянувшиеся им елочки. Порядком измарав руки пахучей смолой, молодые люди наконец-то выбрали новогоднее деревце и стали придирчиво осматривать свою покупку со всех сторон.

— Сколько стоит? — поинтересовался Миша у подскочившего торговца, одетого на манер разбойника из новорусских сказок.

— Дэсат рублэй, — добродушно ответил обладатель валенок, спортивных брюк и драного тулупа.

Торговец, судя по всему, уже был навеселе и нетерпеливо ожидал последних в уходящем году рубликов.

— Держи.

— Дэсат рублэй — мэтр, — уточнил тот, поднимая с земли длинную доску с нарисованными делениями.

Он выхватил у Миши елочку и произвел вычисления:

— Двадцат пят.

Андрей взглянул на часы — пять часов вечера. До Нового года оставалось совсем немного времени. На поиски елки они вышли после долгой дискуссии с Алексеем, утверждавшим, что все эти елки и прочие атрибуты традиционного новогоднего вечера — полная чушь. Андрей, не представлявший Нового года без привычной с детства елки, схлестнулся с братом. Горячая аргументация и художественное описание смешанного запаха мандаринов и ели победили, и неисправимый скептик сдался.

Ухватив обвязанную шпагатом елочку, друзья поспешили домой. Заснеженные улицы опустели, редкие прохожие, отягощенные сумками, спешили к праздничным столам. Молодые люди торопливо прошли по Садовой до Никольской церкви, свернули на Крюков канал и, практически никого не встретив, добрались до своего дома.

— Ну что, лесорубы? — встретил их в дверях Алексей с добродушной издевкой. — Чего притащили? О-о!!! Миша, а у нас не мало шампанского?

Миша отряхнул с куртки крупицы снега и вместо ответа открыл дверь кладовки. Алексей заглянул в полутемную комнату и удовлетворенно присвистнул — квадратная колонна из ящиков с вином подпирала потолок. Елочку установили в ведро, засыпали мокрым песком и оставили отогреваться у теплой батареи. Через час она оттаяла, расправила веточки, и в помещении запахло лесом. Усевшись в кресле и закурив, Алексей придирчиво осмотрел дерево и после некоторого раздумья подвел черту под украшательской суетой:

— Только давайте договоримся. Никаких этих дурацких игрушек. Просто елка — это я еще понимаю, а вся эта мишура и дождики — это бред.

Подыгрывая его добродушному настроению, спорить никто не стал, да и украшать елку, собственно, было нечем. Оставшиеся до полуночи часы провели за неспешными разговорами и затейливым ужином.

За исключением нескольких самых близких друзей, до наступления Нового года гостей не ожидалось. Закончив трапезу, на круглом столе оставили лишь огромное блюдо с фруктами , ананас, шоколад и шампанское. Алексей прошелся по всей квартире, зажег свечи и вернулся из спальни с картонным пакетом в руках.

— Катя прислала нам подарок из Берлина! — сообщил он с довольной улыбкой, показывая черный конверт пластинки.

Андрей с интересом уставился на пластинку:

— Что там?

— «Энигма»!

- Что?

— Сейчас послушаем.

Стойка с аппаратурой осветилась множеством лампочек, Алексей поставил пластинку и опустил иглу проигрывателя. Тихая и грустная мелодия, возникшая в пустоте, стала разрастаться, набирать мощь и заполнила квартиру проникновенным церковным хоралом. Эту композицию можно было бы назвать сплавом католической мессы и электронной танцевальной музыки. Развалившись в кресле, Андрей нафантазировал себе колючее пространство давящего своей масштабностью готического собора, рвущиеся внутрь потоки пламенного света и возносящееся к небесам пение серых монахов. Наполняясь возвышенными настроениями, пластинку прослушали несколько раз, мало-помалу добавляя громкости. Неожиданно в комнате появился Георгий. Он выжидающе остановился в дверях, и когда Алексей уменьшил звук, спросил со смехом:

— У вас тут религиозная оргия?

Вопрос был задан с тем осторожным участием, которое всегда граничит с вежливым насмехательством. Проникшийся остротой момента Алексей оторвался от пластинки и, протягивая руку, вышел навстречу другу. Настроение у Георгия было самое приподнятое, он приветливо улыбался и был, как всегда, необыкновенно элегантно одет. Пожав всем руки, он уселся в кресло, обвел помещение критическим взглядом и взял в руку бутылку вина.

— Катрин прислала в подарок из Берлина, — сообщил Алексей, подсаживаясь к столу и передавая Георгию конверт от пластинки.

Повертев конверт в руках, Георгий отложил его в сторону и откупорил стрельнувшую пробкой бутылку.

— Катя! Как она? — спросил он, оживляясь. — Я ужасно по ней соскучился.

— Шлет всем привет, тоже скучает и обещает в скорости приехать, — ответил ему Алексей.

— Отлично! Давайте выпьем! Сегодня же Новый год, нужно веселиться!

— Прекрасная идея! Проводим старый!

— Да, это был неплохой год. Но он прошел, и забудем о нем. С Новым годом!

— С Новым годом!

Зазвенели бокалы, и друзья поздравили друг друга. Бокал шампанского произвел в голове Андрея свое обычное освежающее действие, чем-то напоминающее легкое дуновение ветра после изнурительного полуденного зноя. Полумрак, сгустившийся в этой старой квартире, и расставленные во множестве горящие свечи успокаивали его. Оставив минутной стрелке полчаса пути, время медленно приближалось к торжественной полуночи.

— Послушайте, может быть, стоит растопить камин? — обратился он к друзьям.

— Конечно, как это мы забыли! — откликнулся Алексей.

— Прекрасная праздничная идея! Супер!

Андрей принес дрова и занялся растопкой, и через какое-то время среди поленьев заплясал язычок пламени. То ли из-за сырости дров, то ли из-за того, что дымоход серьезно промерз, камин отчаянно задымил и наполнил гостиную горьковатым запахом костра. Но тепло разогрело трубу, тяга наладилась, и уже через несколько минут дрова весело затрещали. Комната осветилась колышущимися всполохами и стала наполняться приятным теплом. В это время в прихожей раздался нетерпеливый звонок, и Миша отправился открывать. Послышались выстрелы хлопушек, смех, и в гостиной появились обсыпанные конфетти Африка и Прока, а за ними в комнату вошла неизвестная девушка, закутанная по-русски в платок с матрешками. Новоприбывшие принесли с улицы морозную свежесть н плачущие на плечах снежинки. Сняв верхнюю одежду и торжественно поприветствовав присутствующих, они присоединились к обществу.

— Знакомьтесь, — пригласила всех Ирэна, растирая раскрасневшиеся от мороза щеки. — Наша подруга из Нью-Йорка, Марина. Прошу любить и жаловать.

Здороваясь , девушка в платке всем по очереди протягивал а руку и очаровательно улыбалась.

Компания перемешалась в комнате, хлопнула очередная бутылка шампанского, и Ирэна торжественно сообщила:

— Господа! До Нового года остается двадцать минут! Предлагаю высказываться по поводу года прошедшего, ну и, собственно говоря, попрощаться с ним.

Еще до того, как она оказалась в этой квартире, Марина со слов Ирэны и Тимура уже составила некоторое представление о том, что увидит в этом приватном клубе, но увиденное в действительности абсолютно ни на что не походило. Закрыв глазницы окон, на берегу замерзшей реки спал старый дом. Но в глубине этого призрака теплилась жизнь, и эта жизнь мерцала в окнах огоньками свечей — их Марина заметила еще с заснеженной набережной. Безжизненный и тихий , у крашенный роскошной лепкой, этот спящий дом с первой минуты произвел на нее глубокое впечатление. Оторванный от нынешнего времени, дом обладал памятью стен, он хранил очертания былой роскоши, в нем угадывались наслоен и я разных возрастов, были видны шрамы и увечья, нанесенные ему людьми. Но самое сильное и в то же время странное впечатление произвели на нее люди, находившиеся тут, — четверо сидевших у огня и медитировавших в задымленной комнате. Девушка ожидала увидеть клуб, наполненный музыкой, светом и пестрой публикой, а оказалась в освещенном свечами призрачном месте, воздух которого был пропитан плавающими звуками какой-то грустной мелодии. Все странности последних дней, сложившиеся в одну цепь неслучайных событий, за несколько минут до Нового года привели ее к этому пылающему огню, и, вглядевшись внутрь себя, она с радостью осознала, что больше не чувствует того отчаянного одиночества, которое неотступной тенью ходило за ней весь последний год. Все стало просто и понятно. Волнение, которое она неосознанно испытывала, приближаясь к этому дому, растворилось. Марина успокоилась и вдруг осознала, до какой же степени он а устала от Москвы. Она подошла ближе к камину, протянула озябшие руки к огню и стала греться в исходивших о т него потоках тепла. Рядом с ней оказался тот молодой человек, который слушал музыку в наушниках. Он придвинул ей кресло, она благодарно улыбнулась и опустилась в него.