Корпорация счастья. История российского рейва - Хаас Андрей - Страница 42

17

Настырность караулит лень. Женя Рудин, смешной чудак из Мурманска, добился того, что на него прекратили обращать внимание, и начал еженедельно бывать на Фонтанке. Никто точно не знал, зачем ему это нужно — вина он не пил, травы не курил, девушек у него не было, он не танцевал и ни с кем, собственно, не общался. Миша, по обыкновению своему, хозяйствующий на вечеринках, стал замечать, что этот Женя проводит большую часть времени за спиной у играющего Алексея. В такие минуты взгляд его был очень внимателен, он напряженно глядел и глядел, потряхивая головой в такт музыке. И вот однажды, во время субботней вечеринки, этот странноватый парень дождался, когда Алексей захотел отойти от пульта, чтобы пообщаться с друзьями и подошел к нему с простодушным видом:

— Хочешь, я тебя подменю?

- Ты?

— Ну да, я смогу. Умом я все понял, осталось только попробовать.

Сомневаясь и медля, Алексей на минуту призадумался.

— Слушай, я тут приготовил пластинку, вот эту. С этой бороздки — видишь, она чуть белее, вот ее и поставь потом. Ну а с пультом — не знаю. Переведи, как сможешь. Ага? Если не получится, включай кассету. Я скоро...

Недоверчиво улыбнувшись этому странному парню, Алексей передал ему наушники и уступил место за пультом. Женя поставил пластинку на турнтэйбл, надел наушники и сосредоточился. Его ожившие руки покрутили ручки настроек, он согнулся над столом и приготовится к миксу. Через мгновение Женя запустил второй диск, и две пластинки закружились одновременно. Выровняв скорости, он несколько секунд поиграл их вместе, а потом перевел звук с одного канала на другой. Зал живо отреагировал возгласами на удачный переход. Выхватывая куски бита то с одной, то с другой пластинки, он пощелкал каналами, жонглируя звуками, и вопросительно посмотрел на Алексея.

— А у тебя неплохо получается, — похвалил его Алексей.

— Ну давай, действуй-злодействуй.

Оставив танцпол, Алексей вышел из квартиры и постучался в дверь напротив.

Уже месяц шла подготовка к приезду ВестБама в Ленинград. Георгии Гурьянов, как и обещал, организовал переговоры с «Low Spirit», а Катя Беккер написала кучу писем и, проговорив с Берлином астрономическую сумму, продвинула переговоры еще дальше. Окончательную ясность внес факс полученный две недели назад. Немцы прислали письменное согласие на выступление и туровое расписание ВестБама на все лето. Из имеющихся свободных дат нужно было выбрать наиболее удобную, и после серьезных размышлений остановились на первой субботе июля.

— Алексей, — серьезно сказал Георгий, предлагая другу присесть. — Не могу вам точно выразить, как я волнуюсь из-за всего этого. Это мои друзья. Они приезжают втроем...

— Втроем?

— Да, втроем. Вильям, ВестБам и Рокки.

— А Рокки — это кто?

— Рокки — это еще один классный диджей. Приезжают они на три дня, буквально через две недели. Я рассказал Вильяму все подробности о вашем клубе, и они хотят после пати в Планетарии устроить на Фонтанке приватную вечеринку для друзей.

— Супер! — оживился Алексей. — У нас как раз есть классная идея для этого.

— Что за идея?

— Мы хотим сломать стены.

— Какая странная затея. Зачем?

— Наш танцпол уже мал и не вмещает всех гостей. Хочется сломать все стены в квартире. Имеется в виду: комнату с эркером и стену «крайней» комнаты. Получится зал в сто метров!

— Если так, то это действительно отличная идея, а вы успеете?

— Конечно.

— Но я не об этом хотел поговорить. Я волнуюсь по поводу разбойников, которые зачастили к вам на пати, а теперь пытаются попасть даже сюда на Фонтанку.

— Все под контролем, Георгин. Мы договорились с одной структурой, и они будут охранять Планетарий.

— Вы уверены?

— Ну, более или менее.

— Отлично!

Довольный разговором, Алексей вернулся на вечеринку и с удивлением обнаружил, что плотный танцпол увлеченно танцует. Никто не заметил, что он покинул пульт и уступил место незнакомцу. Странный парнишка, как музыкальный автомат, ставил пластинки одну за другой и сводил их так ловко, будто выпекал блины на двух сковородках. В его, может быть, не совсем изящных, но математически верных миксах присутствовало абсолютное чувство ритма.

Алексей нашел брата в «крайней» комнате, попросил его отправить посторонних и заняться поисками Миши. Когда вся компания была в сборе, Алексей плотно закрыл двери.

— Вот что! — сказал он торжественным голосом. — ВестБам приезжает четвертого июля.

— Это точно?

— Откуда ты знаешь?

— Точнее не бывает, мы же сами выбрали первую субботу июля. Так вот. Они отзвонились сегодня Георгию и подтвердили свой приезд. Все трое: Вильям, ВестБам и Рокки.

Молодые люди призадумались. Прошел год с небольшим с тех пор, как они, не зная своего завтрашнего дня, поселились в этой странной квартире, ставшей в силу обстоятельств центром увлекательнейшего молодежного движения. За ними укрепилось звание устроителей моднейших вечеринок, и они посвящали этому все свое время, но до настоящего момента все это являлось лишь проекцией их собственного безудержного желания развлекаться. Домашние вечеринки на Фонтанке были частным делом «Танцпола». Никаких обязательств ни у кого ни перед кем не было. Есть желание — есть вечеринка, нет желания — нет ничего. Однако весенние выступления Яниса всколыхнули спокойные воды и так раскачали ситуацию, что приезд технозвезды, бывший до этого несбыточной фантазией, стал по-настоящему реален.

- И что будем делать? - спросил Андрей.

- Немцы хотят приватную вечеринку после Планетария, — сообщил друзьям Алексей. - Так что в первую очередь начинаем сносить стены. Если мы успеем открыть большой зал, будет круто. Честно говоря, к нам стало ходить так много гостей, что танцевать в маленьком зале больше невозможно.

— Может, нам еще какие-нибудь документы получить? — предложил Андрей. — Легализоваться? Я встречался с «Инженерами искусств», они сказали, что получили бумаги от некоего общества «А — Я».

— Ты у нас канцелярист, так что давай, действуй. Нужно выбираться из подполья, — закончил Алексей и, поднявшись, отправился играть.

— А где ты будешь рисовать свою картину? — крикнул ему вслед Андрей, указывая на огромный холст с набросанными контурами говорящей головы.

Алексей остановился в проеме открытой двери, кинул взгляд на свое недоконченное произведение и улыбнулся:

— С картиной мне все равно не успеть, так что буду дорисовывать в общем зале, когда будет время. Сейчас не до этого.

К утру радостная новость о приезде немцев распространилась среди ближайших друзей. Находясь под глубоким впечатлением, Алексей сыграл вестбамовскую пластинку много раз подряд, возвращаясь и повторяя самые злые и бескомпромиссные темы. Танцоры уже научились распознавать эти странные песенки и, поддерживая диджея радостными возгласами, яростно жгли ногами. К шести утра Алексей вообще перестал играть другие пластинки и допиливал слушателей электрическими визгами полюбившейся «Rock da house».

Компьютерные звуки, жесткий ритм и вкручивающиеся в мозг сэмплы резко выделяли эту музыку из массы вокального и немного сладковатого house, обыкновенно царившего на танцполе. Сменились не только звуки и привычная скорость — немцы изобрели собственные правила построения ритма, уснастили их возможностями быстрого набора темпа и внезапными остановками. В этих звуках чувствовалось что-то новое, их энергетика была более радикальна и психоделична. В этой музыке не было романтизма. Немцы играли жестко и очень своеобразно. Исчезла сладкая патока, так называемые «сопли», неотъемлемая составляющая афроамериканского house. Если звучал голос, он не пел нежностей, не пытался разжалобить и напустить любовного тумана — циничный урбанистический подонок бесстрастным голосом приказывал и диктовал.

Вечеринка закончилась песенкой «Party is over».