Корпорация счастья. История российского рейва - Хаас Андрей - Страница 106

Андрей поморщился и попытался сосредоточиться. Выходило что-то трудно вообразимое. За эти десять часов его так раскидало по персональному космосу, что собрать сразу себя и свои мысли в одну кучу было крайне затруднительно. Неожиданно случилось то, отчего эту жалкую кучку и вовсе разметало во все стороны, — в глухом бетонном бункере грохнул оглушительный выстрел. Все оцепенели и, вытаращив глаза, уставились на пьяненького Бешеного. Очевидно желая показать девушке, как разбирается пистолет, тот совершенно забыл про патрон в стволе и едва не отстрелил себе член. Пуля прошла в десяти сантиметрах от детородного органа и, продырявив угол стола, с визгом улетела в темноту подземелья.

Когда прошел первый шок, Андрей неожиданно резко вскочил и, не прощаясь ни с кем, отправился вон. Он вышел на улицу. Светило солнце. В голове стоял звон, в животе была голодная резь, а в носу — странный запах порохового дыма.

Он неожиданно вспомнил, кто была эта девушка, и совершенно отчетливо понял, что она где-то ждет его.

6

Проснувшись очень рано, в непривычное для себя время, около семи утра, Алексей, стараясь не шуметь, выскользнул из постели и прошлепал босиком в ванную комнату. Марина еще спала, а у нее под боком, изредка вздрагивая во сне, примостилась крохотная девочка. Соня всю ночь беспокоила мать и только под утро засунула кулачок в рот и ровно засопела.

Обстановка съемной московской квартиры, чуть смахивающей на заваленный детскими игрушками гостиничный номер, каждое утро напоминала Алексею, что он на другой планете. Так случилось и сейчас. Эта странная и во многом чужая планета называлась Москва; вот уже два месяца, как он высадился на ее поверхность и начал готовить встречу с ними. Он все продумал, ошибки быть не может. Мероприятие дважды откладывалось и вот сегодня должно было состояться — они придут. Идея вечеринки, задуманной Алексеем, опиралась на красочную мифологему «Инвайдерс», то бишь по-нашему «Захватчики», «Пришествие», «Пришельцы». Просто и красиво. Одно слово выводило огромный смысловой ряд, полностью оживляющий house-пати.

Алексей долго разрабатывал эту идею и приехал в Москву специально для ее осуществления. Сразу по приезде судьба снова и неслучайно свела его с Олегом Цодиковым, тем самым Цодиковым, что шесть месяцев назад крепко вцепился в «Гагарин-2» с поистине московской коммерческой хваткой. Впрочем, как тогда, так и сейчас Алексей прекрасно осознавал, что именно такой человек и был ему нужен в этом городе. И дело тут было не в невероятных способностях или редкостных талантах этого человека, вовсе нет, — просто, имея довольно типичную страсть к деньгам, Алексей всегда брезговал лично приближаться к грязному процессу их зарабатывания, а практичный Цодиков легко избавлял его от этих чистоплюйских мучений. Рядом с таким партнером, как Цод, можно было спокойно заниматься только проектами, творить, мечтать. Они снова коротко сошлись, и Алексей завулканировал идеями.

Уезжая, он с облегчением перепоручил события в Петербурге младшему брату Андрею, да и проистекали они там по вполне предсказуемому сценарию. Там все было ясно — «Тоннель», как ледокол, колол льды и, дымя всеми котлами, нес знамя технореволюции в массы. Однако уже по прошествии полугода работы Алексей понял: сила первого техноклуба локально ограничена масштабом северной столицы, и, как теперь хорошо виделось, клуб имел вполне ограниченные перспективы финансового развития. Здесь же, в Москве, другое дело — пятнадцатимиллионный город, караванные пути и кучи блуждающих денег.

После первого, революционного рейва «Gagarin», Москва встряхнулась от ресторанной спячки, и в столице заработали сразу несколько промоутерских групп. Эти свежеиспеченные диверсионные отряды действовали по обкатанным схемам, звезд с неба не хватали и ничего не изобретали, но «рубили капусту», не «запариваясь» при этом ни с постановкой, ни с легендированием. Одних клонов «Гагарина» было произведено такое количество, что посетители знаменитого «первого» уже считали себя ветеранами движения. Столичная молодежь быстро полюбила ночной кураж, а тон тут в новой моде по-прежнему задавали бывшие партнеры «Танцпола» Женя Бирман и Ваня Салмаксов. «F. Y. Intertainment» подхватили московскую ночную жизнь под ручку и, не давая скучать ненасытным до развлечений бездельникам, проводили вечеринку за вечеринкой. Список их деяний множился. Они строили клуб в Ялте, сотрудничали с корпорацией «ЛиСС», участвовали в разработке проекта «Москва-2000», от всего этого стали очень известны, и вот, из совсем недавнего: в прошлую субботу Алексей, Марина Алби, Владик Монро, Витя Фролов, Алиса и множество общих друзей, бывших на тот момент в Москве, были приглашены ими на увеселительную программу в полуресторанный клуб «Манхэттен Экспресс».

Алексей чистил зубы и, вспоминая обо всем этом, тряс головой — собирался с мыслями. Он чувствовал себя как спортсмен перед установкой рекорда — снаряжение подогнано, стратегия определена, мышцы размяты. Когда все физиологические процедуры были завершены, он оделся, сварил себе крепчайший эспрессо, выкурил утреннюю сигарету и тихонько вышел из квартиры.

Утро этого октябрьского дня было довольно обычным — прохладная свежесть дворовых газонов, гулкие голоса детей перед школой, дворник с метлой, гаражи-ракушки. И все же что-то вокруг было не так. Однако пока Алексей шагал по улице, пока ловил такси, он был настолько погружен в свои мысли, что не обратил ни малейшего внимания на изменения, случившиеся с Москвой за последние сутки. Ускользнули от него пугающие знаки, не заметил он и прочих странностей этого исторического утра, не разглядел приближения чего-то нехорошего, грозного. А это нехорошее меж тем надвигалось — по улицам, истошно визжа, носились спецмашины, на перекрестках крупных проспектов пучились массы растревоженных людей, у женщин были растерянные, у мужчин пьяно-возбужденные взгляды. Кое-где уже кричали, спорили, махали руками и флагами, дрались. В десять часов утра в городе раздался первый выстрел.

Такси, в котором Алексей пробирался в центр, неожиданно застряло на набережной Москва-реки, не доехав до кинотеатра «Ударник» нескольких сот метров. Водитель мрачно сплюнул в окно и, указывая на перегородившие дорогу неработающие троллейбусы сообщил своему пассажиру:

— Ельцин с Руцким херами меряются, а мы тут за грош давимся!

— Чего? — удивленно переспросил Алексей, просыпаясь от собственных грез.

Ехать дальше было некуда, да и невозможно. Весь поток транспорта остановился, а проезжая часть неестественно быстро стала заполняться людьми.

— Что это за народ? Демонстрация, праздник какой? — недоуменно озираясь по сторонам, забеспокоился Алексей.

Водитель еще раз плюнул, но ответить на успел — дверцу машины рванули, и человек с всклокоченными волосами влетел на заднее сиденье:

— Срочно! Задний ход! Пожалуйста! В травму или в любую больницу рядом! Скорее!!!

Алексей и водитель развернулись, чтобы получше разглядеть безумца, но вместо него увидели уже другого человека, влезающего в салон машины. Неизвестный прижимал к голове руку, а другой пытался нащупать перед собой точку опоры — из раны под его ладонью с бульканьем вытекала густая темно-красная кровь, она заливала несчастному глаза, стекала на шею, потом на грудь, а с нее капала на сиденье машины. Обезумев от такой неожиданности, Алексей выскочил из такси и стал растерянно оглядываться вокруг он стоял посреди огромной автомобильной пробки, в которой кишели тысячи перевозбужденных людей.

— Они идут! — закричали где-то рядом в толпе.

— Кто идет?

— Солдаты! Вон они!

Забыв заплатить водителю такси, Алексей вместе со всеми рванулся вперед и на предельно возможной скорости стал выбираться из образовавшейся толчеи. Очень скоро он уже входил в просторный холл кинотеатра. Тут все было вроде бы нормально, никто не кричал, не бегал, и увечных не было видно. Посреди гранитного фойе стояли хорошо знакомые ящики и кофры с аппаратурой, а на одном из них, развалившись, сидел Андрей.