Дар волка. Дилогия (ЛП) - Райс Энн - Страница 201

Лиза приготовила во флигеле обильный обед, а Ройбен, пытаясь сохранять бодрый вид, заверял детей в том, что скоро они обязательно получат добрые новости о Джиме. Однако когда он, выйдя в темный двор, позвонил Грейс, то узнал, что сведений по-прежнему нет. У полицейских не было никаких сомнений в том, что Джим покинул «Фейрмонт-отель» самостоятельно. При обыске квартиры обнаружили, что шкатулка для наличных денег, которую Джим держал под кроватью, пуста.

– Это значит, что у него с собой имеется пара тысяч, и, значит, нет необходимости пользоваться карточками, – сказала Грейс. – Твой брат всегда держал дома приличную сумму, на случай если кому-нибудь потребуется срочная помощь. Знал бы он, что происходит… На будущую лечебницу собрано уже два миллиона! Ройбен, множество народу отправляет пожертвования на его имя! А ведь это мечта Джима – реабилитационный центр при церкви, где он сможет создать для несчастных приличные условия!

– Хорошо, мама. Завтра утром я снова отправлюсь в Кармил и осмотрю все отели, мотели и пансионаты оттуда до Монтерея.

Он отправил матери последние четыре или пять из сделанных им фотографий Лоррейн с детьми, тщательно выбирая те, где рядом с ними не было лучащегося счастьем Фила.

Потом он долго стоял в холодной тьме и смотрел сквозь большое, со сложным переплетом, окно в комнату флигеля. Фил устроился у камина и читал вслух Джейми и Кристине. Лоррейн, подложив под голову подушку, растянулась рядом с ними на ковре. Он услышал за спиной шаги и тут же уловил запах Лауры – волос Лауры и духов Лауры.

– Что бы ни случилось, – сказала она, – с ними все будет хорошо.

– Верно, – внезапно охрипнув, ответил Ройбен. – Они вошли в нашу семью. – Он повернулся и обнял ее. – Если бы мы могли сейчас убежать одни в лес! Мчаться по веткам и быть только вдвоем.

– Потерпи, – ответила Лаура, – уже немного осталось.

За окном, в уютном теплом доме, Лиза поставила на стол поднос с кружками, над которыми поднимался пар. Ройбен уловил запах шоколада. Он уткнулся лицом в теплую шею Лауры.

– Ты так и не сказал мне, – прошептала она.

– Чего не сказал?

– Как я вела себя на пиру Двенадцатой ночи.

Ройбен рассмеялся.

– Шутишь? У тебя безошибочные инстинкты. – Он задумался, вспомнил, как все было, и понял, что уже не может применить к тем событиям свою человеческую оценку. Он мог посекундно восстановить в памяти все, что было, а вот восстановить в себе те ощущения, которые испытывал во время пира в честь Двенадцатой ночи, не мог.

Там были чудовища, негодяи без чести и совести, убившие священника и подростка, отравлявшие детей, хотевшие пытать и убить Джима. –

Ты была одной из нас, – сказал он Лауре. – Там на самом-то деле не было ни мужчин, ни женщин, ни молодых, ни старых, ни отца и сына, любовников – мы все были соплеменниками. Просто соплеменниками. И ты, как и мы все, была одной из нас.

Она кивнула.

– А как все это показалось тебе? – спросил он. – Каково было впервые попробовать человеческое мясо?

– Естественно, – ответила она. – Совершенно естественно. Наверно, я слишком волновалась из-за этого заранее. А все оказалось очень просто. Вот и все. И никаких внутренних конфликтов и душевных терзаний.

Теперь уже Ройбен кивнул. И улыбнулся. Но улыбнулся печально, нерешительно.

Компания разошлась около восьми вечера.

– Мы здесь, в деревне, рано ложимся спать, – объяснил Фил. Лоррейн, похоже, валилась с ног. А вот Джейми попросил разрешения остаться и посмотреть одиннадцатичасовые новости.

Поднявшись к дому, они обнаружили в библиотеке Феликса в пижаме и халате. Он понимающе кивнул Ройбену. Филу предстояло трансформироваться около полуночи. Так всегда бывало с новыми морфенкиндерами. Феликс же не собирался отпускать Фила в лес одного.

Следующий день начался с веселой болтовни. Феликс изложил свои планы насчет строительства большого крытого плавательного бассейна – конечно, если на то будет согласие Ройбена, – севернее оранжереи, вдоль западной стены дома. Он уже набросал архитектурный проект. Джейми, похоже, решил, что это грандиозно, и, не отрываясь, смотрел на искусный чертеж и спросил лишь, как чертят такие вещи – на компьютере или от руки? Конечно, новое помещение должно было явиться гармоничным продолжением оранжереи – с металлическими конструкциями, украшенными пышной отделкой, и окнами затейливой формы. И с новыми тропическими растениями. Феликс сообщил, что думает о том, как применить геотермальную энергию, и изучает ее состояние в этих местах – пока что по Интернету.

Маргон следил за всем этим с добродушным умилением, а Сергей, пришедший на завтрак вместе с Фрэнком, отпустил одну из своих добродушно-ядовитых шуточек насчет того, что Феликс «всегда что-то строит – строит планы, планы».

– А как только бассейн построят, – сообщила Беренайси Лауре, – Сергей первым будет каждое утро проплывать его по пятьдесят раз из конца в конец.

– А разве я говорил, что не хочу плавать в бассейне? – удивился Сергей. – Кстати, как насчет вертолетной площадки на задах, а лучше – взлетно-посадочной полосы? А может быть, выстроим там, внизу, гавань, где можно будет держать стофутовую яхту?

– Об этом я и не подумал, – с искренним смущением отозвался Феликс. – Ройбен, что скажешь? Представь себе: собственный порт! Мы могли бы действительно углубить дно и сделать гавань, стоянку для яхты.

– Мне кажется, что идея замечательная, – ответил Ройбен. – Роскошный бассейн с входом прямо из дома – это же красота! Так что вперед. Только проверю чековую книжку.

– Нет-нет, мой мальчик, – возразил Феликс. – Этим я займусь сам. Есть, правда, один вопрос. Не связать ли нам северный край новой пристройки с домом через кухню? Скажем, ликвидировать комнату, где была прежде контора, и устроить себе светлое обеденное помещение возле северного края бассейна?

Ройбена словно мечом пронзило. Марчент находилась в том самом помещении, работала там, когда в дом ворвались ее братья, ее убийцы. Оттуда она побежала в кухню, где ее догнали и жестоко изрезали ножами.

– Да, пожалуй, так и сделаем, – сказал он. – Уберем ту комнату. И пусть будет открытый переход в новое помещение.

В столовую вошел Хокан. Он держался чуть отчужденно, однако приветливо улыбался и был по своему обыкновению чрезвычайно любезен с Лоррейн и детьми. На чертеж он посмотрел с подобающим уважением, но пробормотал себе под нос что-то вроде: «Феликс, вечный мечтатель».

– Без мечты не проживешь, – сказал сквозь зубы Фрэнк, до того молча сидевший в конце стола и попивающий кофе.

Воспользовавшись первой же возможностью, Хокан и Сергей отвели Ройбена в сторонку.

– Так, когда, ты считаешь, нам стоит присоединиться к поискам твоего брата? – с искренней озабоченностью спросил Хокан. – Сергею, Фрэнку и всем остальным. Мы умеем искать людей такими способами, какие недоступны никому другому.

– Я знаю, но в каких местах искать-то? – ответил Ройбен. – Можно уехать в Кармил и начать оттуда… – И все равно его грызли сомнения.

– Решай, – потребовал Сергей.

– Если до завтра от него не будет вестей, я поеду туда и возьму с собой всех, кто захочет принять участие.

Субботним вечером дом опять исполнился духом праздника; в большой столовой подали роскошный обед с разнообразными редкими винами. За столом собрались все, в том числе и семья Мейтлендов, заметно ошарашенная и свечами вместо электрического освещения, и великолепными фарфоровой посудой, и столовым серебром, и разговорами, свободно вспыхивающими, охватывавшими весь стол и затихавшими в каком-нибудь его углу, и негромкими звуками фортепиано, доносившимися из гостиной, где Фрэнк и Беренайси играли Моцарта.

Хокан впервые с момента своего театрального появления разговорился и с увлечением обсуждал с Лоррейн и Тибо красоты Британских островов. Он был настолько обаятельным и идеально вежливым, что Ройбен даже слегка встревожился – ему показалось, что в поведении Хокана угадываются нотки тоски и самоуничижения. Но сказать наверняка, так ли это, он не мог.