Дар волка. Дилогия (ЛП) - Райс Энн - Страница 149

У Ройбена закружилась голова, он ошалел от суеты, жестов, неразборчивого шепота множества голосов, сливавшихся в ровный гул, похожий на жужжание насекомых вокруг цветочной клумбы в разгар лета, он пытался уловить ту или иную из мелькавших перед ним бесчисленных деталей – длинных огненно-рыжих волос, белокурых волос, седых волос, взглядов, чуть ли не физически сталкивающихся над столом, испуганно трепещущие огоньки свечей и даже руки, прикасающиеся к нему, похлопывающие его по плечам, треплющие его щеки, гладящие его по голове. Ему казалось, что он вот-вот лишится чувств. Все, что он видел, казалось вполне материальным, живым, и все же с каждым мгновением пульсация окружающего ускорялась, как будто стремилась к некоему апофеозу. Стюарт, сидевший напротив него, сдвинув брови и приоткрыв рот в беззвучном стоне, одурело крутил головой.

Маргон вскочил на ноги и озирал происходившее яростным взглядом. Похоже, он никак не ожидал встречи с таким количеством Лесных джентри. Они загородили от Ройбена Лизу, но он видел Феликса, который улыбался – персонально! – многим из Лесных джентри, одобрительно кивал, а толпа становилась все плотнее и плотнее, постепенно выталкивая передних все ближе к сидевшим за столом хозяевам дома, так что уже можно было явственно рассмотреть в свете свечей их лица, лица самых разных типов и цвета кожи – североевропейские, азиатские, африканские, средиземноморские; Ройбен не мог бы точно определить их расовую принадлежность и угадывал лишь интуитивно – все походили манерами и одеждой на жителей глухой сельской провинции, но казались одинаково доброжелательными. Ни на одном лице он не заметил ни недоброжелательности, ни даже любопытства или какой-то навязчивости; они были в большинстве своем скорее вялыми и маловыразительными. Из толпы доносились негромкие смешки, выделявшиеся на звуковом фоне, будто нарисованные тонким пером, и тут же он снова осязал прикосновения стоявших вокруг, а напротив две фигуры склонились и расцеловали Стюарта в обе щеки.

А потом внезапно с порывом ветра, сотрясшим дом до самых стропил, вся толпа исчезла.

Стены скрипели. В камине рокотал огонь, стекла звенели так, будто вот-вот вылетят. По всему дому прошел громкий зловещий треск, тарелки на сервировочном столе задребезжали, тонко зазвенел хрусталь.

Лесные джентри исчезли. Дематериализовались. Или что-то в этом роде.

Свечи погасли.

Лиза с полузакрытыми глазами стояла, привалившись к стене, словно дело происходило на пляшущем в штормовом океане корабле. Стюарт сидел белый, как мел. Ройбен с трудом сдержал порыв сделать крестное знамение.

– Впечатляющее преставление, – ядовито бросил сквозь зубы Маргон.

Вдруг потоки дождя с такой силой хлестнули по окнам, что стекла задребезжали и, кажется, выгнулись внутрь. Весь дом скрипел и шатался, со всех сторон слышался пронзительный вой ветра в дымовых трубах. Дождь оглушительно барабанил по крыше и стеклам.

А потом в мире, милом знакомом мире, окружавшем их, наступила тишина.

Стюарт звучно втянул ртом воздух и закрыл лицо руками, продолжая, впрочем, сквозь пальцы наблюдать за Ройбеном. Нетрудно было понять, что он в полном восторге.

Ройбен с трудом сдержал улыбку.

У Маргона, который так и стоял, скрестив руки на груди, был, как ни странно, довольный вид, будто он сумел убедительно настоять на своем. Но вот на чем именно, Ройбен не мог понять.

– Никогда не забывайте того, с чем вы только что столкнулись, – сказал он Ройбену и Стюарту. – Подтолкнуть их к проявлению силы очень легко. Я никогда не переставал дивиться этому. И еще – не забывайте, что рядом с вами в любой момент может быть множество этих существ, мириады бесприютных, не знающих покоя мятущихся призраков.

Феликс, внешне спокойный и собранный, смотрел на полированную столешницу, в которой Ройбен отчетливо видел отражение огня.

– Прислушайся к ним, дорогая Марчент, – с чувством произнес Феликс. – Прислушайся к ним и позволь им осушить твои слезы.

16

Где они? А какая разница? Ройбен и Стюарт настолько проголодались, что это им было совершенно все равно. К тому же они изрядно устали. Полуразрушенная старая вилла находилась на склоне горы в окружении труднопроходимых экваториальных джунглей. В арочных окнах не было стекол, на колоннах в древнегреческом стиле почти не осталось штукатурки, полы устилал толстый слой опавших листьев и грязи. В чахлом кустарнике, пытавшемся заполонить коридоры и лестницы, кишели мириады голодных тварей.

Хозяин, Хьюго – первый морфенкиндер, помимо Почтенных джентльменов, с которым довелось встретиться Ройбену и Стюарту, – оказался громадным мужчиной с настолько длинной немытой свалявшейся шевелюрой, что определить, что у него каштановые волосы, было непросто, и горящими маниакальным блеском черными глазами. Одет он был в лохмотья, когда-то бывшие рубашкой и шортами цвета хаки, босые заскорузлые ноги покрыты застарелой коркой грязи.

После того как он проводил их в замусоренные комнаты, где для гостей в качестве ложа имелись волглые грязные матрасы, и удалился, Сергей чуть слышно сказал:

– Вот так бывает с морфенкиндерами, которые постоянно ведут животный образ жизни.

На вилле стоял смрад, как в городском зоосаде среди жаркого лета. И жара после промозглой холодной сырости Северной Калифорнии казалась даже приятной. Тем не менее в воздухе витали какие-то токсины, от которых на Ройбена накатила усиливавшаяся с каждым шагом вялость.

– Мы что, останемся тут? – слабым голосом спросил Стюарт. – Может, стоит найти какой-нибудь американский мотель? Какую-нибудь забегаловку «ночлег и завтрак»? Или хотя бы хижину у какого-нибудь старика из местных?

– Мы приехали сюда не для того, чтобы любоваться красотами этого дворца, – ответил Маргон. – Так что слушайте меня внимательно оба. Нам вовсе не обязательно тратить все время, которое мы проводим в волчьем облике, на охоту за теми, кто по какой-то ошибке называет себя людьми. Более того, для этого вообще нет никаких правил. Мы осмотрим затерянные в этих джунглях древние руины – храмы, могильники, развалины города – так, как это не могут сделать обычные люди, но можем мы, морфенкинды, и что не удалось бы людям, и заодно немного сократим поголовье вредителей в этих лесах. Мы увидим то, чего уже несколько веков не видел никто другой.

– Это сон! – восхитился Ройбен. – Ну почему, почему я вовсе не думал ни о чем подобном? – Перед ним вдруг открылось неограниченное поле возможностей.

– Сначала нужно набить животы, – продолжал Маргон. – Нам тут никто не опасен – ни животные, ни змеи, ни насекомые, ни даже местные жители, которые, впрочем, вряд ли рискнут появиться в этих местах. Раздевайтесь и кидайте одежду прямо на пол. Дышите и ведите себя как морфенкиндеры.

Остальные сразу последовали совету и охотно скинули пропитанные потом одежды.

Волчья шкура, окутавшая тело Ройбена, так же надежно укрыла его от жары, как и прежде – от холода. Так раздражавшей его слабости как не бывало, ее сменил прилив энергии. В уши хлынули писклявые, стрекочущие, завывающие голоса джунглей. Раскинувшиеся по холмам и долинам джунгли пыхтели и бурлили, как огромный чан с дрожжами.

Они без малейшего труда соскользнули со скалы в трепещущую сеть листьев-ножей и колючих лиан, над ними фосфоресцировало розоватое ночное небо, и его света вполне хватало для того, чтобы уверенно мчаться вниз по крутому склону.

Услышав их приближение, во все стороны разбегались бурые шустрые грызуны. Охотиться на крупную, резко пахнущую добычу, бессильно щелкавшую большими, острыми резцами, когда морфенкиндеры заживо раздирали ее зубами, прокусывая шкуры и сухожилия, обливаясь кровью, было очень легко.

Так они пировали всей компанией, шумно вламываясь в кусты и валяясь по земле, а джунгли вокруг излучали страх больших и малых существ, перепуганных появлением новых страшных хищников. На верхушках деревьев вопили в тревоге ночные обезьяны. Под ногами оборотней трещали гнилые ветки, трухлявые древесные стволы рушились за их спинами, волокнистые плети лиан пытались схватить их, но, несмотря на свою прочность, рвались при каждом их движении, в преющей палой листве шуршали змеи, а насекомые роились в воздухе, тщетно пытаясь ослепить пришельцев или помешать их продвижению.