Право на рождение. Дилогия (ЛП) - Зевин Габриэль - Страница 122

Мистер Киплинг внимательно меня выслушал и сказал именно то, чего я боялась услышать: «Сомневаюсь в этом, Аня». Хотя я и не просила, он начал перечислять свои возражения: главным образом, что затея может прогневать семью и что любой бизнес это рискованное предприятия в плане финансов.

– Ресторан – это денежная яма, Аня.

Я пояснила ему, что это будет клуб, а не ресторан.

– Ты можешь сказать, что действительно понимаешь, во что ввязываешься? – спросил он.

– А кто может? – Я помолчала. – Вы и в самом деле не считаете эту идею хорошей?

– Возможно. Не знаю. Я считаю хорошей идей пойти в колледж.

Я покачала головой.

– Мистер Киплинг, однажды вы мне сами сказали, что я не сбегу от шоколада, поэтому смысла его ненавидеть нет. И я попыталась. Я верю в эту идею.

Мистер Киплинг на это ничего не ответил. Вместо этого он запустил пальцы в воображаемые волосы.

– Может я не твой юрист больше, но я еще храню твой капитал, Аня.

– Через два месяца мне исполнится восемнадцать и я не спрошу вашего согласия, – напомнила ему я.

Мистер Киплинг взглянул на меня.

– Тем не менее, думаю, два месяца ты подождешь. Будет больше времени на обдумывание.

Я уведомила его, что уже составила детальный план.

– Ну что ж, если идея хорошая, она и через два месяца останется хорошей.

Два месяца. У меня их нет. Кто знает, какой станет ситуация в «Шоколаде Баланчина»? Кто знает, где буду я? Сейчас самое время. В глубине души я это знала.

– Я вызову вас на суд, – пригрозила я.

Мистер Киплинг мотнул головой.

– Глупо. Ты просадишь деньги на услуги юриста и ничего не решишь даже к августу. На твоем месте я бы подождал.

Мистер Киплинг положил руку на мою ладонь. Я отняла ее.

– Я делаю это только из любви.

– Любви? Так вот почему вы убили бабушку, а?

Я покинула офис с чувством уныния, но также и с чувством определенности. Пыталась придумать, кто мог бы занять мне денег для выплаты по аренде. Нужно было всего лишь пять тысяч долларов, чтобы застолбить офис, и терять такое место я не намерена. Я не могла думать о тех людях, из-за которых мой новый бизнес заберется в долги. Я уже подумывала, есть ли у меня что-нибудь на продажу, но так много в эти времена ничего не стоило.

Я была на грани отчаяния, когда мне позвонил мистер Киплинг.

– Аня, знаю, в этом году у нас были трудности, но я поразмышлял об этом. Если ты действительно этого хочешь, я произведу все необходимые выплаты. Ты была права, сказав, что эти деньги будут твоими через два месяца. Но наряду с этим я хочу, чтобы ты записалась на дополнительные курсы по бизнесу, закону, управлению рестораном или медицине. Это моя цена за произведение платежей или чего другого.

– Благодарю, мистер Киплинг. – Я назвала ему имя риэлтора и сумму.

– Ты упомянула о юристе. Как его зовут?

– Чарльз Делакруа. Полагаю, объяснять вам не надо.

– Аня Павлова-Баланчина, ты разум потеряла? Должно быть, ты шутишь.

Я ему сказала, что подумала и по многим причинам Чарльз Делакруа лучше соответствовал моим потребностям.

– Что ж, смелый выбор, – спустя мгновение сказал он. – Конечно, неожиданный. Твой отец бы одобрил. Тебе будет нужно открыть корпоративный счет.

– Мистер Делакруа сказал то же самое.

– Конечно, я рад помочь тебе со всем, что тебе необходимо, Анни.

По дороге в ночной клуб, ранее известный как «Львиное логово», место, где я должна была встретиться с Чарльзом Делакруа для подписания договора, я прошла мимо собора святого Патрика. Я решила зайти и быстренько помолиться.

Это не значит, что у меня возникли сомнения. Но я знала, что с момента подписания договора все начнет воплощаться в реальность. Я решила, что попросить благословения для моего предприятия – замечательная мысль.

Я преклонила колени пред алтарем и склонила голову. Поблагодарила Бога за возвращение Лео и за безопасность Нетти. Поблагодарила за то, что проблемы с законом остались позади. Я поблагодарила Господа за время, проведенное в Мексике. Поблагодарила за отца, научившего меня многим вещам за тот короткий промежуток времени, пока мы знали друг друга. А еще за маму и бабушку. Поблагодарила Господа за Вина, за его любовь, даже когда я была уверена в обратном. Я поблагодарила Господа за то, что я Аня Баланчина, а не какая-то другая девушка. Ведь я, Аня, довольно крепкая штучка, и Господь никогда не посылал мне больше, чем я могла вынести. За это я и поблагодарила Господа.

Я поднялась. Положив в корзинку небольшое пожертвование, я вышла из церкви, и отправилась подписывать договор аренды.

***

Во вторую пятницу июня я решила устроить небольшую вечеринку на новом месте, чтобы рассказать друзьям, чем буду заниматься в следующем году. Прежде чем кого-нибудь пригласить, мне нужно было рассказать Вину об участии его отца.

Этим летом мэр, пытаясь показать всем, что Нью-Йорк не столь отвратителен, устраивал сеансы древних фильмов в Брайант-парке. Вин хотел пойти, как богатый человек, у которого есть привилегии и право делать то, что может быть потенциально опасно. Я сказала ему, что пойду с ним, но как следовало ожидать, с собой у меня было мачете.

Во время показа к нам никто не подошел, присутствие полиции впечатляло на таком событии как городской отдых. Тем не менее я едва могла обратить внимание на фильм, потому что думала о том, что мне нужно рассказать Вину.

Когда мы шли домой, Вин все еще говорил о кино.

– Та часть, где девушка едет на лошади по воде? Это было удивительно. Я тоже хочу так же.

– Да, – сказала я.

Вин посмотрел на меня.

– Анни, ты смотрела кино?

– Мне… мне нужно кое-что рассказать тебе.

Я рассказала ему о бизнесе и о договоре, который я подписала, и наконец, назвала имя адвоката, которого наняла.

– На следующей неделе я устраиваю своего рода вечеринку, чтобы представить свою задумку. Я буду очень рада, если ты сможешь прийти.

Вин не разговаривал целый квартал.

– Ты не сделаешь этого, Аня. Просто потому, что тот факт с подписанием договора аренды не означает, что ты должна делать это.

– Я должна, Вин. Неужели ты не видишь? Это способ искупить имя моего отца. Это способ хоть что-то изменить в городе. Если я не сделаю этого, я всегда буду жить во тьме.

– Ты думаешь, что обязана это сделать, но ты не должна. – Он схватил меня за руку и повернул к себе.

– Ты знаешь, как трудно это будет сделать?

– Да, я знаю. Но у меня нет другого выбора, Вин.

– Почему? – сказал он резким голосом, который я от него практически никогда не слышала. – Твой кузен взял на себя управление «Шоколадом Баланчиных». Ты не участвуешь в этом!

– Я никогда не буду не участвовать. Я дочь своего отца. Если я не сделаю этого, я всегда буду сожалеть.

– Ты не дочь своего отца. Я не сын своего отца.

– Я его дочь, Вин. – Я сказала ему, что отрицание также означает отрицать то, кем я являюсь, что я не могу изменить свое имя или свою кровь. Хотя он не слушал.

– Почему ты наняла моего отца? – спросил он тихим голосом, который был намного страшнее громкого.

Я пыталась объяснить ему, но он просто покачал головой.

– Я знал, что ты упрямая, но я никогда бы не подумал, что ты глупа.

– У меня есть причины, Вин.

Вин прижал меня к углу возле стены.

– Я был предан тебе. Если ты так поступишь, я не буду на твоей стороне. Возможно, мы останемся друзьями, но ничего большего. Я уйду от тебя так далеко, насколько это возможно. Я не буду смотреть, как ты будешь уничтожать себя.

Я покачала головой. Мои щеки были мокрые, я плакала.

– Я должна, Вин.

– Я так мало значу для тебя?

– Нет… нет. Но я не могу быть никем иным, кроме самой себя.

Вин посмотрел на меня с отвращением.

– Ты хоть знаешь, что он отравил тебя в прошлом году, а?

Вин знал.

– Он сказал мне.

– Ты точно знаешь, какой он человек, и ты пойдешь и сделаешь это в любом случае! Если он помогает тебе, это лишь потому, что он видит выгоду для самого себя.