Эхопраксия - Уоттс Питер - Страница 72

Три сиденья. Дэн рухнул на переднее, потянул за собой люк и задраил его. Валери возилась с приборной доской: «Аспидонт» встряхнулся, забил плавниками и ринулся вперед, чуть не сев на мель среди плававших вокруг канистр и кусков разбитых родственников. Завис на секунду, скребя брюхом затопленный край бассейна; плавники ударили по воде, как у дельфина, и подлодка освободилась.

С рассвета прошло немало часов, но наверху по прежнему парила тьма. Покинутый гиланд маячил над ними, как брюхо горы, готовой обрушиться и расплющить их в любой момент без предупреждения. Снаружи кабины не было ничего: ни рыб, ни планктона, ни волн, испещренных солнечными бликами, ни светлых лучей, танцующих в воде. Даже неразрушимых наносов бессмертного пластикового мусора, вездесущего от полюса до полюса. Ничего, кроме тяжелой черноты наверху и мутно-зеленого мрака внизу. И еще «Аспидонта» — крупинки, утопленной в стекле.

«И куда теперь? — подумал Брюкс. — Почему я вообще с ней пошел? И почему она меня взяла? Что я для этого создания, если не ходячий обед? Черт побери, с чего я вообще решил, что Джим Мур опаснее вампирши?»

Но Дэн знал: это бессмысленный вопрос, основанный на предположении, будто он сам принимал решение.

Тьма сверху отступила, все поглотила чернота снизу: «Аспидонт» уходил на дно. Сто метров. Сто пятьдесят. Они находились посередине Тихого океана. До дна оставалось четыре километра. Вокруг больше не было ничего, если только Валери не организовала встречу с другой подлодкой.

Двести метров. «Аспидонт» выровнялся.

Вправо. Под термоклином. Скрываясь от сонаров.

Лево руля. С тех пор как они покинули поверхность, Валери не притрагивалась к управлению. Наверное, задала курс, пока Брюкс лежал в ступоре. Траекторию можно было увидеть на приборной доске: тусклая золотая линия шла вдоль восточной части северного Тихого океана. Правда, угол обзора плохой — слишком маленький, и контуров многовато. Так что различить детали Брюкс не мог.

Он знал, куда она решила направиться. Все началось в пустыне: Двухпалатники заманили его на свою треклятую шахматную доску по каким-то своим причинам, и даже пустили внутрь ради шутки, но Порция и Валери выбросили их из игры, прежде чем монахи раскрыли все карты. Но имя Двухпалатникам было легион, и они не все сгорели на алтаре. Если на вопросы Брюкса и были ответы, то дать их мог только рой.

Дэн наклонился вбок, пока дорожная карта не встала у него перед глазами; хмыкнул про себя, совершенно не удивившись. Валери смотрела в бездну и ничего не говорила.

Она проложила курс к побережью Орегона.

Пророк

В глуши Орегонской пустыни, безумный, как пророк, Дэниэл Брюкс открыл глаза и увидел привычную груду обломков.

Монастырь лежал в руинах. Широкие каменные ступени главного входа поднимались перед Дэном, растрескавшиеся и покореженные, но, по большей части, целые. За ними, слева от небольшого пятна песка, расплавившегося до стекла, в порывах утреннего ветра дрожала палатка. Он вывез ее с другой стороны долины вместе с припасами и оборудованием, хотя никак не мог вспомнить, когда это сделал, — но последнее время практически не спал в ней. Она почему-то казалась ему похожей на клетку, а под небом он чувствовал себя лучше. Теперь Брюкс использовал палатку лишь под склад.

Дэн встал, потянулся и почувствовал, как хрустят суставы, когда солнце заглянуло в щель между упавшими камнями. Повернулся, обозрел свои владения. Одна часть монастыря почти уцелела, другая же превратилась в полуразрушенную груду обломков. Урон шел по наклону, будто энтропия медленно пожирала здание с севера на юг.

Впрочем, она оставила после себя тропу: небольшой каньон в руинах, ведущий к саду. Трава на лужайке, которую сразу не завалило мусором, умерла, пожухла и стала ломкой: лишь вокруг одного из пьедесталов с чашей для омовения храбро сражался за жизнь пятачок зелени. Этот самый пьедестал, осененный некой формой магии, не тронуло опустошение, изничтожившее все вокруг. В чаше даже имелась аликвота застоявшейся воды: в знойный полдень или в морозную полночь ее уровень никогда не менялся. Наверное, одна из разновидностей капиллярного эффекта. Сердцевина из пористого камня, впитывающего влагу из глубокого водоносного слоя. Вместе с припасами, оставшимися со времен отпуска, Брюксу этого пока хватало.

А вот для чего, другой вопрос.

Иногда он сомневался. Время от времени — после особенно бесплодных раскопок в руинах — спрашивал себя, чего действительно хотел здесь добиться, зачем работа,! день за днем. Не были ли все его усилия пустой тратой времени. Тихий голосок в глубине разума интересовался этим даже сейчас, пока Брюкс, щурясь, смотрел на восходящее солнце.

Потом склонился над пьедесталом, плеснул водой на лицо, попил. Омыл руки.

От этого ему всегда становилось лучше.

Он провел этот день как и все остальные: играл в археолога-любителя и просеивал обломки в поисках ответов. Он не знал, что тут точно произошло и зачем после их отлета монастырь так основательно разбомбили. Насколько помнил Дэн, оставшиеся монахи были не в том состоянии, чтобы обороняться. Возможно, кто-то решил сделать из них показательный пример. Когда Брюкс еще спал в палатке, он решил поискать ответы, отправил в сеть запросы и поисковые цепочки, протралил ближайшие попадания, предложенные облаком, но сведений, относящихся к делу, так и не нашел. Наверное, люди уничтожили детали. Или сети, опасаясь нависшей шизофрении, просто забыли о них.