Эхопраксия - Уоттс Питер - Страница 29

Брюкс переварил новую информацию:

— Если мне хотели сделать комплимент, то следовало поработать над его подачей. По идее, люди с такими мозгами могли бы освоить пару социальных навыков.

— Забавно то, — Мур говорил без всякого выражения, — что Сенгупта в принципе не понимает, как ты с такими навыками общения можешь быть настолько плох в математике.

Дэн ничего не ответил.

— Не принимай это на свой счет, — сказал полковник, — но постарайся не забывать, что все мы — гости на этом корабле, и твои личные стандарты, какими бы они ни были, здесь ничего не значат. Собаки всегда будут показывать плохие результаты, если упорно принимать их за странный вид кошек. Эти люди — не исходники с парой поправок. Они ближе к, так скажем, отдельному когнитивному подвиду. Что же касается Валери, она и ее… телохранители сидят в своем отсеке с начала путешествия. Я ожидаю, что так будет и впредь, для нее даже освещение на корабле слишком яркое. Сомневаюсь, что у тебя возникнут трудности, если только ты сам их не найдешь.

Брюкс почувствовал, как у него напряглись уголки рта.

— Итак, — он вспомнил совещание в Центральном узле, где сидела завидовавшая, видите ли, Сенгупта, — до «Икара» еще неделя?

— Скорее, двенадцать дней, — ответил Мур.

— Почему так долго?

Полковник помрачнел:

— Из-за фиаско в монастыре. «Венец» пришлось запустить раньше времени. Разделительный маневр мы спланировали заранее — чтобы понять, насколько пристальное внимание привлечет наше путешествие, рой не нужен, — но двигатели на замену еще разобраны. Их собирают, пока мы с тобой разговариваем.

Брюкс моргнул:

— То есть сейчас у нас вообще нет двигателей?

— Только маневровые, малой тяги. Но даже их мы пока не можем использовать — есть риск, что нас засекут, — Мур увидел вытянувшееся лицо Дэна и добавил:

— Правда, я не жду, что они нам понадобятся. Баллистические расчеты роя очень точны. И, в любом случае, мы выбрали бы путь длиннее. Надо учитывать их медицинское состояние: вирус удалось достаточно легко вылечить, как только мы распознали его характеристики, но выздоровление требует времени, а гибернация — не то же самое, что медицинская кома. Как-то совсем не хочется добраться до цели с главной частью команды не удел. — Судя по виду, ему в голову пришла какая-то неприятная мысль, Мур помрачнел еще больше, но быстро расслабился.

— Хочешь совет? Смотри на все это как на каникулы. Может, мы совершим удивительные открытия, и у тебя будет место в первом ряду. А может, там ничего нет, и ты просто помаешься от скуки. В любом случае, сравни наше путешествие с болезненной смертью в Орегонской пустыне и считай, что выиграл по очкам, — Он раскинул руки, — Засим мой урок окончен.

В северном полушарии свет был приглушен. Забравшись в Центральный узел, Брюкс увидел сквозь экваториальную решетку тонкий слой непонятных параметров, хроматическую путаницу, которая для него не обрела бы больше смысла, даже смотри он на нее прямо.

— Не туда, — раздался знакомый голос, когда Дэн направился к следующей оси.

Сенгупта.

— Что? — Он ее не видел даже сквозь решетку: зеркальный шар застилал вид.

Но голос Ракши ясно разносился по помещению:

— Хочешь нанести вампирше визит?

— О нет.

«Господи, нет!»

— Тогда ты идешь не туда.

— Спасибо, — он засомневался, но решил рискнуть (не сам начал разговор, в конце концов), проплыл по воздуху и с первого раза вписался в проход — больше наудачу, чем от навыка.

Она опять сидела в противоперегрузочном кресле, но отвернулась, как только он показался наверху.

Правда, снова решила помочь:

— Куда направляешься?

«Не знаю, понятия не имею».

— На камбуз.

— В другую сторону. Две оси вверх.

— Спасибо.

Сенгупта ничего не ответила. Ее глаза покачивались в глазницах. Время от времени от роговицы отражался рубиновый огонек, словно там считывал команды невидимый лазер.

— Реальный дисплей, — попытался Брюкс спустя секунду.

— И что?

— Я думал, тут все пользуются Консенсусом.

— Это и есть КонСенсус.

Он постучал по виску:

— Я имел в виду кортикальный, ну ты знаешь.

— Беспроводная связь может мне клитор пососать с ней кто угодно подсмотреть может.

Плоды ее трудов раскинулись по добрым двадцати процентам купола световым штормом из цифр, картинок и — чуть дальше, с левой стороны — кучи чего-то, похожего на сонограммы. Это даже отдаленно не походило на астронавигационные дисплеи, которые когда либо видел Брюкс.

Она раскапывала кэш.

— Я могу подсмотреть, — сказал Дэн. — Прямо сейчас подглядываю.

— А с чего мне о тебе беспокоиться? — фыркнула Сенгупта.

«Кошки и собаки», — подумал он и придержал язык.

Попытался снова:

— Полагаю, мне тебя надо поблагодарить за все это?

— За что?

Он обвел жестом эхо недельной давности, размазанное по небу.

— За то, что ты сделала снимок, когда мы убегали. А то в следующие двенадцать дней я бы со скуки умер без доступа в Быстронет.

— Разумеется почему нет. Жрешь нашу еду, догоняешься нашим кислородом так чего бы еще к инфе не присосаться пока ты здесь.

«Все, сдаюсь».

Дэн развернулся и направился к выходу, но почувствовал, как Сенгупта зашевелилась в кресле.

— Ненавижу эту вампиршу она двигается неправильно.

Похоже, базовые подпрограммы отвращения к хищникам пережили все имплантаты. Брюкс даже обрадовался от такой новости.

— И на твоем месте полковнику Мяснику я бы тоже не доверяла, — добавила Сенгупта. — Пусть он к тебе и подлизывается.

Дэн оглянулся. Пилот парила в свободных ремнях кресла, не двигаясь и уставившись прямо перед собой.

— Это почему? — спросил Брюкс.

— Тогда верь ему делай что хочешь. Мне наплевать.

Он подождал еще пару секунд. Ракши сидела совершенно неподвижно, больше напоминая палочника.

— Спасибо, — сказал, наконец, Дэн и спрыгнул вниз.

«Значит, вот кто я теперь — паразит».

Он спустился в лабораторию.

«Полумертвое ископаемое, склеенное лишь для того, чтобы запустить парочку зеркальных нейронов. Меня мимоходом подхватили с поля боя из-за рудиментарной чесотки, что люди некогда звали жалостью».

Оборудование было не его, но рабочий стад давал хоть какой-то пластиковый комфорт: хоть что-то известное в мире, забитом длинными костями и странными существами.

«Хуже, чем балласт: я дышу их кислородом, ем их припасы и занимаю драгоценную атмосферу, когда до земной миллионы километров. Даже не домашний зверек: они не хотят со мной общаться, не желают чесать за ушком, им неважны мои трюки, собачка должна выполнять лишь два номера: притворяться мертвой и быть невидимой».

Секвенсор/сплайсер, универсальный инкубатор и оптоэлектронный наноскоп с приличным разрешением в тридцать пикометров. Все ободряюще знакомое в мире, где даже от пыли ждешь, что она построена из чудес и магических кристаллов. Может, это сделано намеренно: покрывало безопасности для безнадежно отставших от сингулярности.

«Ладно, я — паразит. Сильные паразитов не уничтожают. Паразиты ими кормятся, используют сильных для собственных целей».

Нижний уровень оказался пустым, если не считать небольшой горки сложенных стульев и шести грузовых кубов (запас материи для фабрикаторов, согласно декларации). Брюкс скинул с плеча палатку и развернул ее на палубе напротив изгиба переборки.

«Глист, может, и не такой умный, как его хозяин, но укрытие, еду и место для размножения он находит превосходно. Хорошие паразиты невидимы, а лучшие — незаменимы. Кишечные бактерии, хлоропласты, митохондрии — все они когда-то были паразитами, невидимыми в тени огромных существ. А теперь хозяева не могут без них жить».

Конструкция надулась, превратившись в подобие лукообразного ромба. Она распухла, как иглу, слилась со стенами и полом позади себя. Палатка не слишком отличалась от той, что Дэн оставил в пустыне; пьезоэлектричество, поддерживающее ее структуру, питало графический интерфейс внутренней оболочки. Брюкс провел указательным пальцем по центру двери, и мембранные половинки аккуратно раскрылись, как мышечная перегородка, разрезанная пополам.