Эхопраксия - Уоттс Питер - Страница 17

— А ну убери руки! Отстань от меня, урод!

— Успокойся, сол…

— Я не солдат, скотина! — Дэн попытался встать в забитом помещении, но сломанная лодыжка провернулась под весом, будто привязанная резиновыми полосами. — Я паразитолог, спокойно сидел в чертовой пустыне и занимался своим делом. Я вообще не хотел лезть в ваши разборки, не хотел лететь на орбиту. И совершенно точно не хотел, чтобы меня складировали в подвале, точно коробку с рождественскими украшениями!

Мур подождал, пока Брюкс выдохнется:

— Ты закончил?

Тот по-прежнему ярился и сверкал глазами. Солдат принял его молчание за утвердительный ответ и сухо продолжил:

— Я извиняюсь за причиненные неудобства. Как только все успокоится, можем связаться с твоей женой. Скажешь ей, что задержишься на работе.

Брюкс закрыл глаза и сквозь зубы ответил:

— Я не говорил со своей женой несколько лет.

«С настоящей, по крайней мере».

— Да ну, — Мур притворился, что не уловил намек. — А почему нет?

— Она на Небесах.

Полковник хмыкнул и произнес более спокойно:

— Моя тоже.

Брюкс закатил глаза. В ушах опять затрещало.

— Мир тесен. Мы будем отсюда выбираться или подождем, пока кровь в жилах закипит?

— Пошли, — сказал Мур.

Наверху, в накренившемся пейзаже из грузовых кубов, по бокам овального воздушного шлюза виднелись альковы в человеческий рост — по два с каждой стороны. Там висели скафандры, похожие на освежеванные серебряные шкуры; на месте их удерживали грузоподъемные стропы. На сгибах локтей и в коленях ткань костюмов слегка вздымалась. Мур помог Брюксу пройти по наклоненной палубе и передал ему свободную строну, чтобы держаться; отстегнул скафандр из ледового алькова. Костюм сразу осел в руках солдата, уйдя вбок.

По щеке Брюкса пронеслось дуновение ветерка. Мур протянул ему костюм: вспоротый от промежности до шеи разрезанный экзоскелет, сброшенный предыдущим владельцем. Дэн встал под углом, слегка подпрыгивая на здоровой ноге, и позволил полковнику засунуть сломанную в штанину. Помогла низкая гравитация: сейчас Брюкс весил от силы килограммов десять и чувствовал себя куколкой-переростком, которая вдруг передумала и решила вернуться в кокон.

По тыльной стороне свободной руки поползли мурашки. Брюкс поднес ее к глазам и осмотрел кроваво-коричневую сетку эластичных волокон, раскинувшуюся на коже.

— Почему…

— Зачем она ушла на Небеса? — спросил Мур, сильно дернув Дэна за раненую ногу, чтобы вставить ступню в ботинок. Кусочки костей терлись друг о друга — большеберцовая пронесла вибрацию мимо нервного блока, установленного полковником, но больно не было. Однако Брюкс все равно скорчил гримасу.

— Э, что?

— Твоя жена, — С правой ногой пришлось повозиться так как опереться на левую не удалось. Мур снова подставил себя вместо костыля. — Зачем она на Небесах?

— Странная формулировка вопроса, — заметил Дэн.

«Меня уже тошнит, все достало, — сказала она однажды, глядя в окно. — Они живые. Дэн. Разумные».

Мур пожал плечами:

— Все бегут от чего-то.

«Они же просто системы, — напомнил он ей. — Сконструированные системы».

«Мы тоже».

Брюкс не спорил: жена и так все знала. Никто из них не был сконструирован, если не считать естественный отбор неким дизайнером, и у обоих хватало мозгов не предаваться столь неряшливому образу мыслей. Рона не хотела спорить: время словесных турниров, воодушевлявших их многие годы, давно прошло. Сейчас ей хотелось одного — остаться наедине с собой.

— Она… ушла в отставку, — ответил Дэн, когда правая нога аккуратно скользнула в ботинок.

— Откуда?

Брюкс всегда уважал желания жены. Не тревожил, когда она, лоботомизировав свою последнюю жертву, подала запрос на увольнение. Он так хотел достучаться до нее, когда она стала смотреть на Небеса. Сделал бы что угодно, только бы удержать на своей стороне жизни, но тогда уже дело было не в том, чего хотел он сам. Поэтому Дэн не тревожил ее, даже когда она сдала собственный мозг в аренду, чтобы оплатить пребывание в коллективном сознательном, и ушла из внешнего мира во внутренний. Хоть ссылку оставила: он всегда мог поговорить с ней там, на дальнем берегу Стикса. Всегда выполнял ее обязательства, но знал, что сделать ничего сверх того не в состоянии. Поэтому, когда жена перестала убивать искусственные системы и стала одной из них, оставил ее.

— Она ликвидировала облака, — ответил наконец Брюкс.

Мур снова хмыкнул, а затем, помогая Дэну вдеть руки в рукава, заметил:

— Надеюсь, не слишком ревностно.

— Почему?

— Скажем так: не каждый распределенный ИИ независим, и не каждый независимый неконтролируем. — Полковник передал перчатки, — Мы это не афишируем, но порой лучшие убийцы облаков выбирают цели, которые мы не одобрили бы.

У Брюкса вдруг пересохло в горле, он с трудом сглотнул:

— Самое поганое, что она соглашалась с ними.

С идиотами, ратующими за права ИскИнов, я имею в виду. И уволилась лишь потому, что устала убивать разумные создания, чья единственная вина заключалась в том, что… — Как она говорила? — они росли слишком быстро.

Костюм застегнулся, перчатки со щелчком встали на место. Сильный рывок за воротный шнур — и скафандр закорчился вокруг Дэна, натянулся, из вялого и дряблого став плотно облегающим за несколько неприятных секунд. Мур передал ему шлем:

— Установи его визором на три часа и поверни против часовой стрелки до щелчка. Визор не закрывай, пока я не скажу.

— Не шутишь? — У Брюкса начала кружиться голова. — Воздух довольно… разряженный.

— Еще уйма времени. — Полковник схватил со стены второй костюм, — Я не хочу, чтобы пострадал твой слух.

Он оттолкнулся от палубы, прижал колени к груди и обеими руками распахнул скафандр. Одним ловким движением вбил в него ноги до самой палубы и застегнулся до поясницы, покачнувшись.

— Значит, она не боялась ИскИнов, обладающих сознанием? — Мур вдел руки в рукава, — А умом?

— Ты о чем?

— Умных ИскИнов, — он со щелчком поставил шлем на место. — Их она боялась?

Брюкс глотнул масляного высокогорного воздуха и постарался сосредоточиться. Умных, значит… Тех, что преодолели порог минимальной сложности, за которым сети начинали просыпаться; тех, что миновали «границу разумности», после которой самосознание растворялось в обширных пределах разросшихся сетей, в задержках сигнала, низводивших симфонию до помех. Тех, что устремились вверх, туда, где ум продолжал расти, оставляя свое «я» позади.

— Об этих… она немного беспокоилась, — признал он, стараясь не обращать внимания на слабый гул в ушах.

Мудрая женщина, — голос полковника стал странно высоким. Он наклонился, проверил клапаны и пазы в скафандре Брюкса с точной, механической эффективностью, кивнул.

— Ладно, закрывай визор, — скомандовал он и сам последовал своему приказу.

Громкое шипение поглотило тихое, благословенный поток свежего воздуха мягко омыл лицо Брюкса. Загадочная мозаика иконок и аббревиатур с мерцанием ожила на стекле.

Шлем Мура столкнулся с его, и голос полковника зажужжал в отдалении через самодельную связь:

— Интерфейс саккадный. Дерево связи наверху слева.

Там сразу замигала янтарная звезда: стук в дверь. Брюкс сфокусировал на ней взгляд и принял сигнал.

— Так-то лучше, — голос полковника раздался будто внутри шлема.

— Давай убираться отсюда, — предложил Брюкс. Мур протянул вперед руку и позволил ей упасть.

— Еще рано. Подождем одну-две минуты.

Снаружи шлема воздух — или, скорее, его недостаток — каким-то образом затвердел. За скудной атмосферой и двумя слоями выпуклого хрусталя лицо Джима Мура казалось спокойным и загадочным.

— А что насчет твоей? — спросил Брюкс, помедлив.

— Кого моей?

— Жены. Она там… зачем?

— Да. Хелен, — полковник, казалось, нахмурился, но это прошло менее чем за секунду, и прежде, чем Дэн успел пожалеть о вопросе. — Она просто… устала, я так думаю. Или испугалась, — Мур на мгновение опустил глаза. — XXI век не для каждого.