Большая книга ужасов – 16 - Усачева Елена Александровна - Страница 39

Вместе с ним дверь поехала в сторону.

Не ожидавший такого поворота событий, Вовка вскочил, испугавшись, что какой-то скрытый механизм все-таки заработал.

Но все оказалось гораздо проще – дверь по металлическим пазам откатывалась вбок.

Если бы здесь был свет, Вовка успел бы рассмотреть гораздо больше. Но в полной темноте он долгую минуту стоял, переминаясь с ноги на ногу.

Внизу распахнулась дверь. Лестница осветилась. Прежде чем что-либо сообразить, Наковальников успел заметить, что комната завалена барахлом, в глаза бросился продолговатый ящик, покрашенный в желтый цвет. Потом он машинально шагнул вперед, задвигая за собой дверь. Наверху тоже что-то грохнуло, скрипнуло и замерло – Спиря с Максом успели забраться на чердак и спрятаться там, прежде чем вошедший человек заметил их.

Мысли лихорадочно скакали в Вовкиной голове. Почему стало светлее, он сообразил не сразу и, только ступив в каморку, понял, что кто-то решил подняться на чердак. И этот кто-то, скорее всего, был Андрей Геннадиевич, встреча с которым не обещала ничего хорошего.

Дверь внизу со скрипом закрылась, стукнув о косяк, заныли под тяжелыми шагами ступеньки. Первая жалобно тренькнула, прогибаясь. Вторая обиженно ухнула. Третья издала легкий испуганный стон. Четвертая басовито прогудела. Пятая несколько раз вздохнула.

Подошва чьего-то ботинка шваркнула о площадку. В дверь каморки негромко поскреблись.

Вовке показалось, что перед ним взорвался фейерверк – от испуга в глазах скакали разноцветные искры, кровь бешено пульсировала в голове. Он припал к стене, надеясь, что вошедший пойдет обратно или поднимется выше.

Но стоящий на площадке не спешил.

Вовкины ладони шарили по доскам, но двери не находили. Она как будто растворилась. Найди он сейчас дверь, и он был бы спасен – ее достаточно заклинить, чтобы в каморку никто не зашел.

С внешней стороны снова чем-то провели по стене.

Даже если сюда войдут, у Вовки еще был шанс остаться незамеченным.

Вытянув руки, он шагнул в сторону. Дрожащие пальцы коснулись прохладной шершавой поверхности, потом под рукой оказалось что-то мягкое. Дальше он нащупал нечто, похожее на сложенную ткань.

За стеной все еще продолжали шуршать. В Вовкиной голове всплыло совершенно неуместное воспоминание – встреча Нового года в школе. Тогда девчонки их класса устроили разные аттракционы. Среди них была «Комната мертвеца». Человека с завязанными глазами вводили в темный класс. Чей-то завывающий голос произносил:

– Неделю назад здесь умер один человек. Тело обнаружили только что. От него до сих пор идет трупный запах. – В лицо брызгали ядовитой жидкостью, от которой хотелось чихать и кашлять. – Вот останки его одежды. – Под руку подсовывали рваные тряпки. – Вот его обнажившиеся кости. – Пальцы касались чего-то жесткого. – Вот волосы. – Какая-то шерсть, разваливающаяся на клочки. – Вот зубы. – То, что это обыкновенная зубная щетка, догадаться можно было сразу. – А вот его глаз!

Палец быстро опускался во что-то густое и холодное, действительно похожее на глаз.

Это уже потом, выбежав на свет, можно было спокойно рассмотреть, что твой палец испачкан в зубной пасте. Но до этого ты успевал представить много всяких гадостей.

Вспомнив все это, Вовка замер, боясь нащупать что-нибудь похожее. Мало ли какие ошибки прошлого хранил здесь хозяин! Мог и пару трупов запрятать.

По площадке продолжали ходить. Но двигались теперь не только снаружи. Легкий ветерок коснулся Вовкиного лица. С правой стороны вздохнули. Еле слышно тренькнуло.

В глазах Наковальникова вновь взорвался фейерверк. В свете радужных искорок Вовка заметил, как с еле слышным стуком с желтого ящика отодвинулась крышка. На уровне его колена шевельнулась невысокая светлая фигура. По голой ноге задели чем-то жестко-шершавым. Рядом с тряпичным шелестом вздохнуло большое темное полотно. Оно надвинулось, собираясь прикрыть собой Наковальникова. Но у него еще хватило сил выставить вперед руку, и ткань замерла в миллиметре от его пальцев.

– Мальчик! – произнес механический голос.

В ту же секунду дверь отъехала в сторону, вместе со свежим воздухом впуская свет.

У Вовкиных ног стояла небольшая черноглазая кукла в голубом платье и внимательно смотрела Наковальникову в лицо. Ее пухлые ярко-красные губы улыбались, обнажая окровавленные зубы.

Ноге стало щекотно. Вовка чуть наклонился, чтобы увидеть, что там такое происходит.

В следующее мгновение он уже кувырком летел вниз.

Именно летел!

Потому что споткнулся на пороге комнаты, и, вместо того чтобы упасть, встать и спокойно спуститься вниз собственными ногами, он сгруппировался, сделав кувырок на площадке. Дальше Вовка шел без задержки, спиной и затылком пересчитывая ступеньки. В наружную дверь он ударился пятками. По инерции пролетел полкоридора и растянулся у ног Пашки с Серегой, только что поднявшихся на второй этаж.

Оба были бледны, исцарапаны и мокрые с головы до ног. В широко распахнутых глазах ясно читался испуг.

Глава III

Цунами местного разлива

– Это безобразие! – стуча сухоньким кулачком по столу, кричал Андрей Геннадиевич. – Почему вы не следите за своими детьми?

Антон внимательно вглядывался в выцветшие глаза старика и на каждый его всхлип начинал быстро кивать головой.

– Я вам сдал три комнаты и нижнюю гостиную, а не весь дом! Я, кажется, еще в первый день вас предупреждал, что не потерплю, если они будут везде лазить!

Ирка стояла у окна и демонстративно смотрела на улицу. Перед ней, переминаясь с ноги на ногу, вздыхал Вовка. В волосах у него застряла паутина, под коленкой красовалась свежая ссадина, от которой вниз тянулся подсохший кровавый след.

– Я последний раз предупреждаю – запретите мальчикам залезать на чердак и входить на мою половину.

– А кто туда входил? – попытался защититься Вовка. – Я там и не был.

– Молчать! – взвизгнул старик, и лицо его опасно налилось кровью. Вовка испугался, что Малахов сейчас умрет от разрыва сердца.

– Владимир, – покачала головой Ирка.

– На чердаке лежат ценные вещи и снасти, – уже хрипя, твердил хозяин. – Если хоть что-нибудь пропадет…

– Нет там ничего ценного, – снова возмутился Вовка, вспоминая кавардак в каморке и куклу. Уж не из-за нее ли старик так разорался?

– Хулиганье! – снова вспыхнул Андрей Геннадиевич. – Я вас предупредил. Увижу еще кого-нибудь, немедленно, сразу же вызываю милицию. Она вас увезет… и не домой, а в тюрьму!

Наверху до боли знакомо хлопнула чердачная дверь. Прошуршали торопливые шаги, в кают-компанию заглянули бледные, взлохмаченные Спиря с Максом. Увидев их, старик задрожал, сжал свои маленькие кулачки и, не видя больше ничего перед собой, пошел к выходу.

Как только за ним закрылась дверь, Вовка нервно заржал.

Тогда в каморке его жутко напугала кукла с окровавленными зубами. А когда он увидел кровь на своей ноге, то бросился в панике бежать. Даже в самых кошмарных снах ему не представлялось, что в конце жизни он будет съеден наглым маленьким созданием. Выбегая, он сбил с ног замершего на пороге Андрея Геннадиевича. Это окончательно доконало старика. Он не пошел выше и не успел заметить спрятавшихся Кольку с Галкиным – тогда бы его точно хватил инфаркт. Весь свой гнев он обрушил на несчастную голову Наковальникова.

Малахов так кричал, что в суматохе никто не обратил внимания на странный вид Пашки с Серегой и на то, что «Лихой» лежит на берегу со спущенным поплавком да к тому же перевернутый.

Вовка уже смирился с мыслью, что всю вину за эту глупую вылазку придется принимать на себя. Но тут очень вовремя из своего укрытия вылезли Спиря с Максом. Их появление спасло несчастную Вовкину голову.

Андрей Геннадиевич еще долго фырчал, хрипел, грозя в воздух кулаком и сурово качая головой.

– Наковальников, я от тебя этого не ожидала, – как можно строже произнесла Винокурова. – Мы же предупреждали…