Большая книга ужасов – 16 - Усачева Елена Александровна - Страница 12

Вот уж кто точно был копией, а не человеком, – так это он. Бесчувственный, холодный и равнодушный ко всему.

Танька глянула на неподвижное лицо одноклассника, и ей тоже стало не по себе. Наверное, так же, как Кильке в лагере.

До чего же лицо Тихомирова сейчас было похоже на восковую маску!

Фролова даже попятилась, думая о том, в какую дурацкую ситуацию попала – сбежать из Музея, чтобы нарваться на Макса. И зачем они за ним гоняются, если он уже копия?

Танька сделала еще шаг и наступила на хвост мирно жующей Глафире.

От такого наглого обращения кошка взвыла и метнулась по кухне. Ирка успела подхватить чайник, а Глафира уже взлетела на стол и стала носиться по нему, опрокидывая чашки, сахарницу и вазу с печеньем. Последним, до чего она добралась, был графин с водой. Она врезалась в него головой и через секунду была мокрой.

– Третья вода, – завопила Танька, кидаясь к кошке.

Фролова увернулась от Максовых рук, который решил, что одноклассница окончательно сбрендила, подхватила Глафиру и начала ее выжимать над блюдом, в котором недавно лежало печенье.

Ирка в растерянности топталась, не в силах придумать, куда деть чайник. Макс хлопал глазами. Кошка орала. А Танька кричала так, как, наверное, вопили ирокезы, выходя на тропу войны.

Закончив свое дело, Фролова спустила кошку на пол и любовно подняла блюдо на руки.

– Теперь все получится, – торжественно произнесла она. – Собирайте свои манатки. Чтобы к вечеру вас в городе не было! Кошек я беру к себе. А позже зайду, – через плечо бросила она Веселкиной, – ты мне скажешь, чем их кормить.

Ирка качнулась вперед, но Фролова остановила ее царским жестом.

– Спасибо будете говорить, когда все закончится. А пока… – Она погрузила руку в мутную воду, в которой плавали остатки печенья с кошачьими волосами, и окропила кухню. – На удачу!

Танька была так рада появившейся третьей воде, что не сразу сообразила – для удобства воду стоило перелить во что-нибудь другое. Так она и пошла к выходу, следя за тем, чтобы ее драгоценная ноша не выплеснулась через край.

Вероятно, у Фроловой был шанс донести воду до дома. Ни сильно разболевшийся мизинец левой руки, ни косые взгляды прохожих не могли ей помешать. Единственный, кто мог встать на ее пути, был Тихомиров. И он не преминул это сделать.

– Тарелку отдай, – злым шепотом произнес он, дергая блюдо на себя.

От неожиданности Танька разжала руки. Макс потянул сильнее, и бесценная вода оказалась на Танькиной куртке и джинсах. Она еще машинально успела подставить ладошки, подхватывая последние капли. Но и те быстро убежали сквозь щели между пальцами. Танька крутанулась на пятках, взмахивая руками. Остатки «третьей воды» полетели во все стороны.

– Ну ты и… – выдавила из себя Фролова, с ненавистью глядя на спокойного Тихомирова.

Ей много что хотелось сказать глупому Максу. Очень много. И даже эти слова не могли описать всего того, что накопилось за последние пару дней в адрес непрошибаемого одноклассника. Спасение было рядом. Оно было у нее в руках! И какой-то остолоп из-за своей хозяйственности все испортил.

Танька сжала кулаки, из горла у нее вырвался не то стон, не то писк. Видимо, в ее лице было что-то странное, потому что Макс, прижав к себе блюдо, словно щит, стал пятиться назад.

– Не подходи, – крикнул он. – Я умею справляться с буйными психами!

– Если ты сегодня же не уедешь, ты не уедешь уже никогда! – Слова сами сорвались у Фроловой с языка.

Она развернулась и зашагала к своему дому. Видеть Макса она больше не могла.

Танька так и топала к подъезду, сжав кулаки и чеканя шаг, словно репетировала смотр конкурса строя и песни. Лишь когда ее перестало трясти от бешеного раздражения, она смогла расслабиться и почувствовать…

Фролова в панике подняла руки к глазам и начала быстро сгибать и разгибать пальцы. Мизинец на левой руке не отставал от соседей ни на секунду.

– Кошечка моя родная! – завопила Танька, прыгая от восторга на месте. – Подействовало!

Чудо свершилось! Третья вода подействовала! Мизинец вновь стал нормальным! А это значит, что у Таньки есть верное средство против всех ее врагов!

Теперь в ее распоряжении две кошки, с которых можно будет сколько угодно собрать третьей воды. И пускай только эти мертвые короли и королевы попробуют к ней подойти. Она окропит им восковые головы водичкой! Посмотрим, что с ними после этого станет!

Фролова оглядела себя. Одежда успела немного подсохнуть, из нее уже ничего не выжмешь.

Танька сделала несколько шагов в обратную сторону, собираясь немедленно идти к Ирке, и начать экспериментировать с очередной кошкой, но вовремя остановилась. Занудный Макс все еще был у своей ненаглядной, а встречаться с ним Таньке сейчас совсем не хотелось.

– Подождем, – решила Фролова, поднимаясь в свою квартиру. – До ночи время есть.

Она была убеждена: до того, как сядет солнце, Карл не появится. Танька почему-то решила, что принцу для перемещения по городу нужна темнота – восковые фигуры боятся солнца, да и видок у Карла не совсем обыкновенный, чтобы просто так на людях показываться.

Как же Танька на его счет ошибалась! А когда поняла свою ошибку, было уже поздно.

Мамы дома не оказалось. Ленка о чем-то шушукалась со своей любимицей.

– И о чем вы тут секретничаете? – ехидно осведомилась Фролова, картинно останавливаясь в дверном проходе.

Младшая сестра тут же спрятала куклу себе под юбку.

– Ни о чем, – с вызовом произнесла она. – Кукла Таня хочет, чтобы я ей сшила новое платье.

– А она не хочет, чтобы ей голову открутили? – вкрадчиво спросила Танька. – Если бы ты знала, с кем ты тут секретничаешь! Это же убийца!

– Таня хорошая! – заканючила Ленка.

– Это я хорошая, а кукла плохая, – Танька попыталась отнять игрушку у сестры, но Ленка ловко увернулась, вскочив с ногами на кровать. Фроловой достался только кукольный ботинок. – Вот отправит она тебя на трамвае покататься, будешь знать, какая она хорошая.

Фролова швырнула в сестру ботинком и ушла, хлопнув дверью.

– Хорошая! Нет, вы слышали? – возмущалась Танька, вышагивая по своей комнате. – Кукла хорошая, а сестра нет! Ну, я с куклой ночью разберусь! Мы еще посмотрим, кто хороший, а кто плохой!

В дверь поскреблись.

– Не буду я с тобой мириться, – проворчала Танька, останавливаясь у окна. – Ты глупая и ничего не понимаешь!

Но Ленка не ответила. Она продолжала водить ногтем по двери, шевельнула ручку.

– Я с тобой не разговариваю! – отрезала Фролова.

Пусть знает, что со старшей сестрой нельзя так себя вести.

Ленка и не собиралась разговаривать. Настойчивый стук в дверь повторился, и Таньку начало это злить.

– Ты что, язык проглотила? – выкрикнула она, выходя из комнаты.

Стоящий на пороге гость был немного выше Ленки, поэтому Фроловой пришлось перевести взгляд с ажурного воротника на лицо, чтобы увидеть бледную улыбку и тусклые серые глаза.

– Пойдем, – легко сказал Карлуша, протягивая восковую руку.

– Куда? Как? – Танька бросилась обратно, распахнула штору. – Не подходи! Я выпрыгну!

– Это будет хороший выход, – еле заметно кивнул принц. – Давай, я подожду.

Фролова глянула в окно и обомлела. По воздуху, негромко позвякивая, плыл разрисованный трамвай. На месте машиниста виднелась широко улыбающаяся зеленая морда.

Это было до такой степени невероятным, что Танька сползла с подоконника и поскорее задернула штору.

– Карета подана, – Карлуша склонился в галантном поклоне.

– Да ты что! – замахала руками Фролова. – Еще не ночь. Я не сплю. А потом – у меня дел полно. Меня кошки ждут!

Не прекращая мило улыбаться, принц выслушал бессвязную Танькину тираду, покачал головой и произнес:

– Нам пора! А спишь ты уже давно – посмотри.

Танька глянула на кровать и увидела саму себя, лежащую поверх одеяла, в куртке и джинсах. Она спала, подсунув под щеку кулак, и на губах у нее играла блаженная улыбка. Видимо, прошедшая ночь ее сильно утомила, раз она уснула, даже не заметив этого.