Новая хозяйка собаки Баскервилей - Миронина Наталия - Страница 61

– Ты поднималась на верхнюю палубу, где бассейн? – поинтересовался однажды Юра.

– Боюсь даже представить, что там делается.

– Что?

– Ну как? Почти клуб «Голубая устрица», помнишь «Полицейскую академию»? Это, конечно, учитывая, что «боссов» и «секретарш» изображают наши бравые попутчики.

– А, в этом смысле! – рассмеялся Юра. – Нет, там почти никого не бывает. Может, как-нибудь поплаваем?

– А тебе можно?

– Я постараюсь не утонуть. Но ты же рядом будешь?

– Конечно, буду, только вряд ли спасу, я плохо плаваю.

– Слушай, какая разница, можно вообще не плавать. – Юра оглянулся по сторонам, встретился взглядом сразу с тремя парами суровых мужских глаз и добавил: – Ребята они хорошие, наверное, но уж больно навязчивые. Мы с тобой даже поговорить толком не можем.

Катя выдержала хорошую паузу, вспомнила про свое сумасшедшее платье, висящее в каюте, и наконец ответила:

– Завтра после завтрака сразу туда. А если кто сунется, придется изобразить нечто, что их смутит.

– Я правильно понял? – Юра со значением посмотрел на Катю.

– Не знаю, что ты понял, но они мне тоже надоели, – сурово ответила она и уставилась на слегка пожелтевшие берега реки.

Почему мы все любим осень – так сразу и не скажешь. Наверное, потому, что во всяком завершении есть своя радость и своя грусть. А еще есть то, что позволяет заново пережить недавнее и совсем старинное – есть фатальная неизбежность. Ни зима, ни весна, ни лето не обладают этой магией – их наступление без привкуса сладкой обреченности, эти времена года как нечто решительное и стремительное, не терпящее долгих раздумий. И только осень, наступающая исподволь, сладкая в своем разочаровании и подчас горькая в своих итогах, неожиданно дарит то, что так необходимо человеку, – желаемое одиночество и благотворное бездействие…

– Осенью ничего никогда не случается. Осень – время покоя. Ты не замечал этого? – Катя только что вылезла из бассейна и теперь пыталась согреться, завернувшись в большую махровую простыню.

– Я никогда об этом не думал. – Юра сидел на бортике и, не обращая внимания на прохладный ветер, болтал ногами в воде.

– Точно, точно. Я вот вспоминаю – все события происходили либо зимой, либо летом. Реже весной, и никогда ничего не происходило осенью. Время без людей, событий, чувств.

– Ну, чувства – это такое дело… Иногда и не ждешь, а они тут как тут…

– Это правда, но все же есть готовность, есть предрасположенность… Осенью ее не бывает. Во всяком случае, у меня. – Катя посмотрела на Юру. – Ты не хочешь все-таки одеться? На улице как раз та самая осень.

– Почти. Еще тепло. – Юра ловко поднялся и устроился на соседнем шезлонге.

«А он молодец, видно, что еще плечо и рука болят, но плавает и гимнастику делает. А свежий воздух творит чудеса. Исчезла бледность, пропали круги под глазами. Появился румянец и даже загар. Вот он – тот самый Юрий Спиридонов, которого я увидела впервые здесь же». Катя вдруг обнаружила, что ее отношение к раненому изменилось.

– Пожалуй, я пойду. Надо Гектора выпустить из каюты. К бассейну его же нельзя подпускать. Имеет страсть к воде. – Катя поднялась с независимым видом и, завернувшись в махровое полотенце, как в тогу, удалилась. Она видела удивленный взгляд Юрия, уловила его желание остановить ее, но поспешила. «Так, надо некоторую дистанцию соблюдать, а то получится, что на шею вешаюсь!» – с женской «последовательностью» решила Катя.

Утро следующего дня выдалось таким теплым, что соблазн быть облаченной в шифон одержал верх над женской решимостью «застегнуться на все пуговицы». «В конце концов, последние летние дни, теперь уже до следующей весны такое не наденешь. И потом, зачем я его покупала?! – думала Катя и, стараясь не передумать, вертелась перед зеркалом. – Если я надену «балетки» и наброшу на плечи какой-нибудь шарфик, то Гектор будет совсем неуместен. Но здесь его не оставишь, поэтому буду стараться идти медленно, прогулочным шагом. А то женщина в длинном платье, бегущая с собакой на поводке, – зрелище комичное». Впрочем, она себе понравилась – кто-то тонкий, воздушный и нежный смотрел на нее из зеркала.

– Катерина! Мы вас только ждем! – в дверь постучал один из сотрудников полиции.

– Иду, – ответила Катя и душистым облаком выплыла из каюты. Опережая ее, во всю прыть кривых высоких лап проскакал Гектор.

– Он – с нами?

– Да, – вздохнула Катя, – так велел следователь, хотя я бы сходила в ресторан без собаки. Он жрет все подряд, включая занавески и салфетки.

– Ну, в город мы поедем на машине – сказали, чтобы Юрия Алексеевича пешком не гоняли, здоровье еще не то у него. Так вот, собаку можно посадить в другую машину.

– А что – мы на двух поедем?

– Да, в ресторане вас тоже охранять надо будет.

– Господи, от кого?

– Если бы знали, от кого, – не плыли бы в этой замечательной компании. А сидели бы по домам, чай пили.

– Да, это верно. Только вряд ли мы в ресторане увидим того, кто нам нужен. И вообще, вся эта затея мне кажется сомнительной. Ну, видимо, для отчетности необходимо.

– Это вы зря. Были случаи, когда ерунда, пустяк, замеченный свидетелем, был решающим. Потом, следствие иногда работает по техническим данным – камеры видеонаблюдения, регистраторы и прочее. Иногда идут логическим путем и разматывают клубок чисто теоретически. А иногда – только детали и свидетельство очевидцев.

– Похоже, у нас тот случай.

– Совершенно верно. Потому что мы проверили абсолютно всех, кто был на яхте, – они не могли. Более того, не были заинтересованы. И связи между ними не было. И эти люди убийцами быть не могли – не те истории жизни.

– А если мы и сейчас ничего не узнаем?

– Значит, будет еще одно нераскрытое дело и много неприятностей у начальства.

Они уже сошли на берег, где стояли две машины. Юрий в окружении охраны нетерпеливо поглядывал на яхту.

– Где вы были? Расстояние от каюты до трапа можно преодолеть за пять минут. Гектор уже минут пятнадцать как примчался.

– Но я же не Гектор, – резонно возразила Катя, а потом сурово добавила: – И зря он так спешил – его место во второй машине. Я договорилась.

– Почему, он нам и здесь не помешал бы, – почти возмутился Юра.

– Вы прониклись к этой собаке.

– Еще бы, она меня от смерти спасла!

– Я тоже в этом немного поучаствовала, – заметила Катя.

– И это я помню, но ведь мы сейчас о собаке говорили. Ладно, давайте рассаживаться по нашим лимузинам. Хотя, ей-богу, не понимаю, какой в этом толк.

До ресторана они доехали всего за несколько минут. За это время Катя успела два раза почти поссориться с Юрой. Она, сама того не желая, вдруг сделалась желчной. Вся эта затея с круизом на берегу ей казалась привлекательной. И когда она надевала шифоновое платье – тоже. Но сейчас Катя подумала, что она словно инструмент, который отложат в сторону, как только закончат работу. «Все это никуда не годится. Если он мне нравится или я даже влюбилась в него – это ведь ничего не значит. У него «свой круг». И дело даже не в деньгах. Дело в том, к чему привык человек. В какой среде ему комфортно. В конечном счете мы все выбираем удобство. Вот та же Аля – она ему соответствует. Я даже не могу сказать, кто бы ему больше и подошел. Звезда – это тип его женщины. У него даже поведение такое. Победительное. Ответить ему может только ровня. Хорошо маме – у нее появился Евграфов…» От этих мыслей Кате вдруг захотелось домой. Это лето, начавшееся с приключений, должно когда-то завершиться.

Обед прошел почти в молчании и, как показалось Кате, в недоумении. Что можно было восстановить в этом заведении?! Катя и Юрий сидели за тем же столом, Гектор – на балконе, только занавески предусмотрительно были собраны и подвязаны, а балконная дверь прикрыта – вечера теперь были уже прохладными.

– Ты сейчас похожа на хомяка, у которого отобрали мешок с зерном. Надутая, глазки такие злые, щеки ходуном ходят!