Новая хозяйка собаки Баскервилей - Миронина Наталия - Страница 39

– А никто и не сомневается. – Евграфов развернул очередной батончик.

К больнице Катя подъехала вовремя, несмотря на приключения с собакой, окнами и ватрушками.

– Так, ты сиди тихо! В машине сиди. – Катя повернулась назад, и тут же собака облизала ее. – Да, господи, не лижись! Слушай меня! Вести себя тихо. Я вернусь быстро. И если ты будешь паинькой – куплю тебе банку оливок.

Гектор на яхте пристрастился к этому деликатесу.

– Р-р-р-р… – ответил пес, нетерпеливо переступая с лапы на лапу и ударяясь головой о кожаный потолок машины.

– Да, да. – Катя чуть-чуть приоткрыла окно у водительского места, проверила все ли спрятано. Пес вполне мог сжевать нужную бумагу, мамин шарфик, колпачок от флакона духов. – Вроде все. Ничего, кроме дверных ручек и руля, тебе не доступно.

Она уже было собралась выйти из машины, как ее охватил страх. А если Гектор пожует руль? Мама точно не простит и уже никогда не даст ей машину.

– Так, дорогой, пойдем-ка на улицу, я тебя все-таки к дереву привяжу. В тенечке. Подождешь меня там.

Катя вышла из машины и открыла дверцу. Гектор, не поверив своему счастью, деликатно переступая огромными лапами, выпрыгнул на мостовую.

– Так, сейчас я тебе воду налью.

Катя, держа пса на поводке, полезла в багажник и достала оттуда небольшой розовый пластиковый тазик. Катина мама, как всякая запасливая женщина, возила его на всякий случай. А вдруг ягод каких придется купить. Летом. А на зиму вытаскивать его было неохота. Катя налила в тазик воды, захлопнула крышку багажника и осторожно пошла в сторону газона. Это место ей понравилось стразу – недалеко от больничного входа, травка и дерево старое, большое, к нему удобно привязать собаку. И не на солнцепеке, тень густая. «Все-таки нехорошо пса в машине запирать. Жарко, без воды», – думала Катя, ведя Гектора к этому дереву и осторожно неся в одной руке розовый тазик с водой. Гектор размотал поводок, задрал лапу около указателя «Вход для посетителей», тявкнул на ворону, околачивающуюся у бордюра, и в этот момент увидел большой неровный ком оберточной бумаги. Ком, подлетая на ветру, издавал таинственные шуршащие звуки. Гектор навострил уши, потом оскалился, тормознул хозяйку с розовым тазиком и, на мгновение замерев, сделал резкий бросок. Катя была готова к неожиданностям, но не рассчитала веса жидкости, находящейся в тазике. Жидкость от колебаний вздыбилась, образовала волну и выплеснулась на Катю.

– Гектор! Что б тебя! Как я теперь в таком виде появлюсь! – вскричала Катя, но ее голос был заглушен другим.

– О боже, все ноги мокрые, теперь придется домой ехать переодеваться!

Катя обернулась и увидела высокую темноволосую женщину, которая с отчаянием рассматривала свои ноги.

– И вам досталось? Извините! Я не хотела, просто меня потянула собака, – Катя показала на скромно сидящего Гектора.

– Ничего, – успокоила женщина Катю, – я понимаю, что такого удержать трудно.

– Да, простите еще раз.

– Ничего страшного. На улице не зима, и я еще успею сменить туфли. Правда, Женя? Мы же успеем?

– Да, не волнуйтесь.

Молодая женщина улыбнулась Кате и в сопровождении мужчины пошла в сторону огромной черной машины. «Выдержке можно позавидовать. Воспитанию тоже. Не говоря уже о машине и симпатичном водителе». Катя, стараясь не расплескать оставшуюся воду, дошла до дерева, привязала там пса, поставила ему под нос тазик и вернулась в машину за сумкой с ватрушками. «Чему быть, того не миновать – видно на роду мне написано от воды иметь все неприятности», – думала она, пытаясь прикрыть шарфом мокрую футболку, которая неожиданно подчеркнула весьма сексуальные Катины формы.

– Вы к кому? – на проходной никого не смутил ее мокрый вид.

– К Спиридонову.

– Да, пожалуйста, ваша фамилия в списке.

Катя прошла в большой вестибюль, поднялась на третий этаж и, пытаясь придумать соответствующие обстоятельствам слова, стала искать палату Юрия Спиридонова.

– Пропуск дайте, пожалуйста, – остановил охранник Катю, когда она проходила дверь, похожую на вход в подсобку.

– Пожалуйста, – Катя протянула бумажку, – а вот мой паспорт.

Охранник долго листал паспорт, потом открыл ту самую невзрачную дверь, и Катя попала в небольшую комнату, где в кресле сидел суровый мужчина, а рядом за высокой конторкой располагалась медсестра.

– Паспорт и пропуск, – лаконично скомандовал мужчина.

Катя показала.

– Олеся, можно к больному? – мужчина обратился к медсестре.

– Можно, все уколы я сделала. Только предупрежу.

Олеся исчезла за белой массивной дверью.

– Пожалуйста, – пригласила она буквально через минуту.

Катя поправила шарф, перебросила из руки в руку пакет с ватрушками, в который заглянул первый охранник, и вошла в палату.

– Добрый день! – произнесла она в спину человека, который не обернулся, а только произнес:

– Добрый, будьте добры, обойдите кровать и сядьте сюда, – человек указал на кресло стоящее у окна.

– Хорошо. – Катя прошла и послушно села.

– Ну а теперь рассказывайте. – Мужчина все так же сидел на кровати, тихонько болтал ногами в красивых замшевых тапочках и серьезно смотрел на нее.

– Что рассказывать?

– Почему вы пришли только сегодня? И почему вы не привели сюда эту замечательную, красивую, добрую, умную собаку? Собаку, которая спасла мне жизнь. Как вы могли так бездушно поступить?

Катя растерялась.

– А меня не пускали. И собаку не пускали.

– Понятно. Отговорки. Отговорки. Вы даже не старались попасть ко мне. А между тем я серьезно ранен, – мужчина пошевелил пальцами руки, перебинтованной от плеча до запястья.

– Я вижу. Я приехала. – Катя растерялась. Она видела, что Юрий шутит, но обстановка больницы, охрана, строгая медсестра, наказ следователей вспомнить все досконально и, наконец, сама встреча – все это сбивало ее с толку.

– А где пес?

– Там, – Катя указала на окно.

– Вы хотите сказать, что мой спаситель здесь? Но вы постеснялись его взять с собой? Оставили на улице?

– Но ведь с собаками не пускают…

– Но ведь вы зачем-то его привезли?

Катя растерялась пуще прежнего. Вместо сочувственных разговоров, вместо охов, ахов, расспросов о результатах рентгена, анализа крови и мочи шла беседа о собаке, которая только что вылила на нее и на случайную прохожую литра два воды.

– Я привезла, потому что…

– Потому что вам окончательно сбагрили это несчастное собачье недоразумение. Потому что вы не можете ее оставить дома, а в вашем магазине она сожрет все, что не успели съесть ваши кролики и ежи… А заодно и ежей этих самых. Кстати, как они поживают?

– Кто?

– Ежи, спасать которых вы меня потащили.

– Я вас никуда не тащила! – Тут Катин голос зазвенел, как сигнал старого трамвая. – Не тащила я вас.

– Успокойтесь, вы тащили, но если бы не вы – я бы не носил сейчас такие удобные и красивые тапочки.

– Вы все шутите… – выдохнула Катя, устало ссутулила плечи.

– А что мне остается делать? Мне остается или бояться, что меня все-таки убьют, или ждать, пока меня аккуратно и незаметно для всех отодвинут с занимаемой должности – как-никак, такое ЧП… Или переживать, что я никогда не смогу разработать больную руку и останусь инвалидом. Или мне надо бояться всего сразу. Или… Или шутить. Я предпочитаю последнее. Так легче. И не так страшно.

– А вам страшно? – Катя задала вопрос внезапно, даже не думая, что разговор в таком ключе явно не для больничной палаты.

– Страшно. Но вы даже не можете представить, отчего страшно…

– Отчего?

Юрий посмотрел на нее и произнес:

– Ванилин. Это у вас из пакета вкусно пахнет. Что там?

Катя спохватилась:

– Там всего понемножку, но самое вкусное – это ватрушки.

– Да что вы?! Дайте мне! Или вы принесли их сюда, чтобы съесть самой? Чтобы собака не отняла?

– Собака отняла. И уже съела. Но вам оставила. Вот, пожалуйста, – Катя протянула Юре салфетку с ватрушкой. Тот взял, долго рассматривал, потом понюхал и спросил: