Новая хозяйка собаки Баскервилей - Миронина Наталия - Страница 28

– Послушай, интересно – так везде здесь? – Машина притормозила на светофоре, и Аля указала на свалку мусорных пакетов, которые загромождали узкую улочку.

– Мусорщики бастуют. Такое тоже бывает. Мусор, как известно, – бизнес очень прибыльный. Правда, мы с тобой еще другим путем едем. Более длинным – плутаем по улочками окраины, вместо того чтобы сразу на место. Ну что ж… На чай не дадим, номер такси запишем. – Юра недовольно пожал плечом, а Аля пожалела, что поделилась впечатлением. Она испытывала какое-то неудобство при общении с любым представителем сферы обслуживания. И ей очень не хотелось, чтобы Юра сейчас выяснял отношения.

– Может, не заметим? – Аля посмотрела на мужа.

– А может, не заметим, – ответил Юра и вдруг произнес по-английски: – Все, спасибо, мы на месте!

Аля оглянулась вокруг себя. Только что они ехали по большому бульвару, затем свернули в улицу, которая имела несколько ответвлений – улочек еще меньше, и тут Аля вдруг поняла, что перед ней тот самый Париж, о котором все знают. Вот эти старые деревья, вот эти мостовые, покатые, узкие и гулкие, вот эти дома – с узкими высокими окнами, за которыми так свободно развеваются тонкие занавески, вот красивые парадные двери, за которыми силуэты консьержек, этих парижских сторожей покоя и источников слухов и сплетен. Аля вышла из машины и покрутила головой – вокруг были одни узкие дома, несколько магазинчиков и вывеска.

– Улица Шерш-Миди, «Ищу полдень», – Аля улыбнулась, – знакомое название.

– Да, Атос, Портос и Арамис.

– А где наш отель? – Аля огляделась – поблизости не было ни одного здания, похожего на гостиницу. Вокруг лишь небольшие дома.

– Да нет тут никакого отеля. – Юра взялся за чемоданы.

– Как нет? И такси уехало…

– Здесь нет отеля, а жить мы будем именно здесь. В самом центре старого Парижа. Гулять будем в Люксембургском саду, навестим Сен-Жермен-де-Пре, это рядом, за углом. А на Эйфелеву башню можно, думаю, посмотреть из окна, если чужие мансарды нам вид не закроют!

– Мы будем жить не в отеле?

– Нет, это тоже мой сюрприз! Я снял квартиру, маленькую совсем. Спальня, гостиная, кухня. Может, это и не так шикарно, как в отеле, но мне хотелось. Мне казалось, что нам сейчас будет приятнее жить так… Вдвоем. Никого больше. Мы вдвоем – в Париже.

Аля посмотрела на Юру, и он не так истолковал взгляд:

– Нет, если ты хочешь в отель – никаких проблем! Любой, самый дорогой! У нас есть деньги, мы себе многое можем позволить. Я просто думал, что тебе захочется самой настоящей парижской жизни. Знаешь, это же совсем другое дело – приехать в Париж со своими ключами. Готовить тебе не обязательно – завтракать будем в бистро, обедать и ужинать в ресторанах…

– Господи, как же это здорово! – Аля смотрела на мужа и понимала, что вот это действительно сюрприз, это подарок, который надо было не только придумать, нужно было понять, что он будет по сердцу. Ведь проще всего поразить дороговизной. – Я тебя так люблю… – Аля увидела, как лицо Юры расплывается в улыбке. – Люблю за эту улицу Шерш-Миди.

Дом был в три этажа с типичной парижской мансардой. Окна мансарды представляли собой одновременно и балкон. На окнах немного цветов. Юра и Аля подошли к большой светлой двери.

– Нам на третий этаж. Мы живем на самом верху – как бедные художники и студенты. – Юра пошел вперед.

– Вот и отлично! – Аля поднималась вслед за Юрой по узкой винтовой лестнице. На первом этаже была квартира консьержки, которая выглянула из дверей и поздоровалась без улыбки и какого-либо интереса. На малюсенькую площадку второго этажа выходило две двери, а на третьем этаже была одна дверь с большой латунной ручкой и молотком в виде сидящей белки.

– Вот мы и пришли! – Юра повернул ключ в замке.

Они вошли в квартиру, и Аля восхищенно ойкнула – квартира была маленькая и очень светлая. Вся в голубовато-бежевых тонах, с деревянными светлыми половицами, большие окна смотрели на те самые парижские крыши, о которых так много писали и пели. Аля прошла по квартире – спальня уютная, с широкой кроватью, накрытой светлым вязаным покрывалом, на стене в рамке рисунок – букет цветов.

Гостиная с диваном и двумя креслами перед телевизором, коврик под ногами, большой стол, маленький столик. Кухня же поражала компактностью и цветовым решением: все было в бело-серых тонах – столы, буфеты, стулья, все было аккуратно выкрашено, но Аля поняла, что предметам лет сто.

– Холодильник пустой, – она хлопнула дверцей.

– Ну да, будем хозяйничать сами.

– Так давай развесим одежду, приведем себя в порядок и пойдем куда-нибудь обедать. – Юра посмотрел на Алю.

– Хорошо, – она отвела взгляд, – ты пока чемоданы разбери, а я в душ…

Она зашла в просторную ванную комнату, повернула краны и стала раздеваться. Потом встала под душ и… почувствовала легкий сквозняк.

– Жена, я к тебе. Пустишь? – Юрий оказался совсем близко, рядом, и он был совсем раздетым. Его руки стали гладить Алю, а тело прижалось к ней. Аля открыла глаза и, подняв лицо, прошептала: «Муж».

Огромная махровая простыня, в которую ее закутал Юрий, была теплой и уютной, но ей все равно хотелось ее сбросить как можно быстрее, и уже совсем не стеснял яркий дневной свет, который лился в окна, обнаженность собственного тела и сила мужского. Аля выдохнула с каким-то птичьим клекотом, выгнулась и утонула в объятьях.

…Она открыла глаза от шума голосов – шум был другим, совсем непохожим на привычные. Не так шумела Москва – с ее эхом широких улиц и пронзительностью звуков, и не похоже это было на Зальцбург, который журчал горными водами, и Рим перекликался тепло и бесцеремонно. Здесь звуки были мелкими, гулкими, спешными, здесь слышался стук каблучков и изредка по улочке проезжала машина. Аля посмотрела на окно и увидела то самое розовато-лиловое небо Парижа, которое было ей обещано книгами, музыкой, чужими воспоминаниями. Теперь это небо принадлежало и ей. «Я замужем, и мы в Париже!» Аля перевела взгляд на спящего Юру. Его светлые волосы чуть намокли, светлый загар и румянец щек могли бы превратить лицо в детское, но подбородок, упрямый и сильный, принадлежал взрослому красивому мужчине. «Он красивый, и я его очень люблю». Аля вдруг захотела его поцеловать и уже было потянулась, но в это время он во сне пошевелился. Она застыла – ей не хотелось сейчас разговоров, ей хотелось побыть в тишине наедине со своими чувствами. «Он проснется… Он проснется голодный!» Аля глянула на часы, потом тихонько вылезла из кровати и юркнула в ванную… Через полчаса из дома по улице Шерш-Миди вышла молодая красивая женщина. Она шла за покупками – дома спал ее муж, и она должна была позаботиться об обеде.

Одеваясь второпях, стараясь не потревожить спящего Юру, Аля неожиданно и безошибочно выбрала парижский шик – коротенькие узкие брючки «в моем городе идет дождь», черную шелковую кофточку с рядом мелких пуговичек и отложным воротничком. Кофточка была чуть свободна в плечах и заужена на талии. На ногах Али были туфли без каблука, но с бантиками. Волосы она заплела в две косы. Захватив кошелек, Аля на цыпочках вышла из квартиры. На первом этаже ее уже ждала консьержка, которая точно так же, как и утром, промолчала, но взглядом одарила настороженным. Аля же улыбнулась и вышла на улицу. Ее ждал Париж. Это завтра она вольется в толпы туристов, которые, используя отпущенное им время, дотошны и бесцеремонны. Это завтра она будет дышать музейной пылью и стараться запоминать имена и даты, а сейчас она, как самая настоящая парижанка, идет по магазинам, чтобы купить продукты и хозяйственные мелочи. Аля дошла до угла улицы, свернула на бульвар и вдруг увидела себя в зеркальной витрине маленького магазинчика. «Я хорошо выгляжу. Семейная жизнь идет на пользу», – мелькнуло у нее в голове, а сердце забилось от мысли, что ночью они опять будут близки.

Бульвар был широким, оживленным, старые деревья большими кронами образовывали густую тень. В воздухе витали ароматы бензина и чего-то вкусно-гастрономического. Витрины лавочек были притягательны своей загадочностью – только с близкого расстояния обнаруживался обычный табачный магазин или газетный киоск. Аля шла квартал за кварталом, разглядывая город. Только на пересечении бульвара и большой широкой улицы она вспомнила, зачем вылезла из уютной мягкой постели. «Так, надо найти какой-нибудь магазин. Или рынок». Аля остановилась и осмотрелась. Потом решительно подошла к даме, которая стояла у светофора и готовилась перейти улицу. Аля прекрасно знала немецкий, хорошо английский и совершенно не знала французского. Общение с пожилой француженкой не принесло никакого результата. На вопрос Али дама улыбнулась, что-то пробормотала, а потом кинулась на проезжую часть, словно собиралась броситься под машину. Аля растерянно смотрела ей вслед. Оглянувшись, она обнаружила, что ни одного продуктового магазина нет, только мясная лавка. «Этак я долго буду бродить, а Юра умрет с голоду. Такси – вот что меня спасет, хотя, вероятно, и слегка разорит. Здесь, видно, любят зарабатывать на приезжих простаках, как у нас у трех вокзалов. Стоянка такси встретилась ей не скоро – возле указателя, что через несколько метров будет Дом инвалидов.