Новая хозяйка собаки Баскервилей - Миронина Наталия - Страница 19

– Я понимаю, – ответила Катя упавшим голосом, вспомнив, что муж с сыном Ваней даже уроков не сделает.

В последующие месяцы Катя предпринимала мужественные шаги по обучению мужа. Она заставляла его выполнять домашнюю работу, учить стихи с Ваней, ходить в магазин и так далее. Из всего длинного списка удовольствие мужа вызвал поход за продуктами. Потратив неприличное количество денег, Миша появился в доме с претензией:

– Если ты будешь и дальше пичкать нас кашами, то от авитаминоза у нас зубы и волосы выпадут.

Катя посмотрела на покупки и ахнула – деньги были потрачены все, а куплена была всякая дорогостоящая ерунда типа креветок и мидий.

– Нам ребенка кормить, а у него аллергия на морепродукты! Ты об этом знаешь?! Ты вообще что-нибудь о нас знаешь?! Ты понимаешь, что нельзя жить нахлебником, нельзя только петь, надо еще и работой, настоящей мужской работой заниматься! Недаром тебя моя мама кенаром прозвала!

Миша надулся и долго говорил о вере, храме, обязанностях перед прихожанами. Катя слушала правильные слова и понимала, что муж оседлал любимого конька – демагогию.

Больше к этому разговору она не возвращалась. У нее в голове был предельно простой план, к которому ее муж теперь не должен был иметь никакого отношения. «Мне нужен свой бизнес. Небольшой. Мне не надо миллионов, мне надо только поставить на ноги Ваньку и что-то отложить на черный день. Из всех возможных занятий я могу заняться только торговлей». Катя на листке бумаге стала писать свой первый бизнес-план.

«Итак, что мы имеем?» – утром следующего дня Катя на свежую голову проверяла собственные расчеты. Получалось, что самым дорогим пунктом была аренда. К тому же ее надо было вносить сразу за два месяца. Затем шли суммы на закупку товара – пустой же магазин не откроешь! Глядя на столбики цифр, Катя почувствовала комок в горле. Ее мечта, магазин дорогого кружевного белья и изящных мелочей, была погребена под пустотами семейного бюджета. «Даже если я продам свои золотые кольца, прижизненное издание Тургенева, оставшееся от бабушки, и вот ту красную вазу – денег все равно не хватит!» Катя почему-то с ненавистью посмотрела на диван, который муж успел продавить за время своего безделья. «Я продам машину!» – решила она.

Объявление о продаже своего «Ситроена» она дала сразу в нескольких газетах и в Интернете. Через три дня полного молчания раздался телефонный звонок:

– Я – по объявлению. – Женский голос был скрипуч. – Вы продаете авто?

– Да. – Сердце Кати забилось. Ее сейчас как будто бы пилили на две части. Машину, ее любимую машину, которую она купила самостоятельно, которая олицетворяла и успех, и свободу, и достаток, надо было отдать чужим людям. Катя пришла в отчаяние. Но если она этого не сделает, то не сможет открыть магазин.

Они встретились у нотариуса. Покупательница была пожилой и вредной. Накануне она целый день осматривала машину и мотала нервы Кате, цепляясь к каждой ерунде. Катя злилась, но в какой-то момент почувствовала облегчение: «Она не купит машину! И слава богу! Жалко мне машину! Я еще что-нибудь придумаю!» Катя на какой-то момент расслабилась, и покупательница, будто это почувствовав, заявила:

– Хорошо, завтра у нотариуса встречаемся…

Нотариус работала споро, и уже через два часа Катя отдала ключи от машины новой хозяйке.

– Машина хорошая. Я ее любила. – Катю почему-то не обрадовали деньги, которые теперь лежали у нее в сумке.

– Чего ж продаете?

– Вот, деньги нужны. – Кате вдруг захотелось дать понять, что не по бедности и не от безысходности она расстается с автомобилем, Кате захотелось как-то самоутвердиться. – Я открываю магазин. Нужны оборотные средства.

– Чем торговать собрались?

– Бельем. Красивым и дорогим женским бельем.

– Понятно. Жаль. А то у меня целый гараж собачьего корма. Свежего. На хороший магазин хватит. Продать хотела недорого, да вот никак не соберусь объявление дать.

– Недорого? – Катя вдруг остановилась.

– Совсем недорого. Почти даром. Только бы вывезли. Машина теперь есть, а гараж занят…

– А вы мне поможете вывезти? У меня теперь… нет машины…

Деловые женщины ударили по рукам.

Гаража у Кати не было, а потому все эти самые собачьи пакеты теперь лежали в квартире. Миша, прохаживаясь на манер Шаляпина в толстом халате по дому и прочищая горло, недовольно ворчал:

– Неужели ты не чувствуешь запаха? Мерзкий такой запах…

– Не нравится – не нюхай, – отрезала Катя. Она и так проплакала всю ночь накануне продажи машины. Она даже не помнила, что ею двигало, почему она вдруг обернулась на эти слова: «Собачий корм. Недорого. Почти даром». И она, мечтавшая о красивом магазине, стала закупать сушеные свиные уши, кошачьи игрушки и просо для попугаев.

– Вам точно это надо? – спросила тетка, покупательница ее машины, указывая на груду пакетов.

– Я уже не знаю. Только понимаю, что времени у меня совсем нет. Деньги нужны. А времени нет. Еще же помещение найти надо.

– Я знаю, где можно спросить помещение. Во всяком случае, там можно договориться. – Тетка пощелкала телефоном и продиктовала номер. – Зовут человека Валентин Петрович. Фамилия Евграфов.

– Вы же понимаете, что у вас очень специфический товар. С запахом. Мы не можем вас посадить рядом с сумками и обувью. Сразу пойдут жалобщики… У нас тут и так… – Мужчина махнул рукой, и Катя поняла, что «тут у них» не без приключений.

– Пожалуйста, хоть куда-нибудь! У меня выхода вообще никакого нет… Я собиралась открыть магазин белья… – Катя вдруг почувствовала, что сейчас разревется, а ей никак нельзя было этого делать, ей надо было успеть рассказать историю про мужа, поющего в церковном хоре два раза в день и остальное время спящего на диване, про Ваньку, который требовал (и вполне справедливо) новый спортивный костюм, про то, как она продала машину, этот символ достатка и собственного успеха, и про наспех купленные собачьи подушечки с мясом. Она плакать не могла, поскольку должна была успеть объяснить, что только здесь, в этом торговом центре «Люкс», низкая аренда, в других же московских магазинах она такая, что невозможно и помыслить об открытии своей лавочки. Мужчина, до сих пор смотревший куда-то в сторону, перевел на нее взгляд. «Сейчас будет истерика. Надо бы воды налить. Надо бы воды налить», – подумал он, но не тронулся с места. Усталость от постоянных жалоб, дрязг и слез не давала воли чувствам.

– Хорошо. Я поняла. Можно я оставлю телефон, на случай, если у вас что-то появится… – Катя взяла себя в руки и поднялась со стула.

– Слушайте, сядьте вы! И что за манера такая – скакать… Я дам вам помещение. Отличное помещение. На первом этаже с собственным входом. Платить будете как за третий этаж, то есть немного… Только заезжать вам надо будет через две недели. Мне тут барышню потеснить одну надо. – Мужчина что-то написал на листочке и подал его Кате. – Идите в юридический отдел, там договор вам сделают, подпишите его.

Катя вышла из кабинета счастливая…

Она еще раз окинула взглядом витрину и осталась довольна – попугай с алым маникюром сразу бросался в глаза, кубики из сена создавали этакий деревенский колорит, а разноцветные поводки и ошейники дорого поблескивали металлическими пряжками. Катя вытащила из кармана чистую тряпочку, протерла несколько жирных пятен на стекле – от носов и ладошек мелкой детворы, которая любила разглядывать витрину. «Все, надо идти! Там сейчас все разнесут в клочья!» – Она вздохнула и вошла в помещение.

Из своего круиза Катя вернулась неделю назад и за это время успела услышать от мстительной Шадринцевой гадость в спину и переговорить с хозяйкой Гектора по телефону.

– Катюша, вы меня слышите?! Катюша, я тут застряла на непонятно какой срок – очень много вопросов надо решить! Катюша, пусть у вас собачка еще поживет?! Ладно?!

Катя хотела что-то возразить – Гектор в городе вел себя совершенно безобразно, но в телефоне что-то трещало, и последнее, что она услышала, были слова: