В царствование императора Николая Павловича. Том второй (СИ) - Михайловский Александр Борисович - Страница 52

— Так уж исстари повелось, Александр Павлович, — сказал он, — что у государств, как и у людей, своя рубашка всегда ближе к телу. Австрия же всегда славилась своим коварством и эгоизмом.

— Отправленный недавно в отставку господин Нессельроде, — ответил Шумилин, был всегда верным слугой канцлера Меттерниха. Для России он делал лишь то, что не противоречило интересам Австрии.

Теперь, после того, как портфель министра иностранных дел империи стал вакантным, надо подумать над тем – каков будет новый политический курс России, и какие нам избрать приоритеты. Как мне кажется, вектор нашей внешней политики должен быть с запада развернут на восток и юг. А в Европе надо будет лишь следить за тем, чтобы ни одна из держав не представляла опасности для России.

А в Азии нужно проводить энергичную экспансию, не боясь столкновения с британцами. Они нас там больше боятся. Вспомним недавние провалы британской агентуры в Афганистане и в Хиве. Лишь граничащая с преступлением нерешительность господина Нессельроде не позволила России сделать джентльменам из Лондона полный шах и мат.

— Я согласен с вами, Александр Павлович, — тихо сказал император. — России нужна новая политика и новые политики. А пока надо почистить авгиевы конюшни, которые оставил после себя граф Нессельроде. На все на это понадобится время, и немалое.

Я попрошу вас быть моим негласным советником в вопросах внешней политики. Полагаю, что вы окажите посильную помощь вновь назначенным руководителям нашей дипломатии?

— Можете в этом не сомневаться, ваше величество, — сказал Шумилин, — я всегда буду рад помочь вам, ваше величество, и моей стране…

Мы будем рядом с вами…

Пока в Петербурге и в имении Виктора Сергеева шли интриги и шпионски игры, Адини вернулась домой из будущего. Ей было и радостно и грустно. Радостно потому, что во время посещения лечебницы, добрый доктор Роберт Семенович сказал ей, что анализы показали "положительную динамику", и выздоровление ее идет вполне успешно. А грустно Адини было потому, что она снова рассталась со своим любимым, который не может вот так вот, запросто, посещать Зимний дворец.

Да, и если им все же доведется снова встретиться на каком-либо рауте или балу, то она не сможет общаться с Николаем так же просто и душевно, как это было у них в Петербурге XXI века. Правда, с ней рядом теперь будет милая Ольга Валерьевна, самый близкий Адини человек. Она стала для девушки и второй матерью, и старшей сестрой, и лучшей подругой.

Император, узнав от дочери радостное известие о том, что болезнь отступила, очень обрадовался. Он решил посоветоваться с Шумилиным, и узнать у него – какой подарок можно сделать тому чудо-доктору, который смог вылечить Адини от смертельного недуга.

— Я не пожалею для него ничего! — воскликнул Николай, — жизнь моей дочери бесценна, и я готов осыпать его золотом за то, что он сделал для нашей семьи.

Шумилин усмехнулся. — Ваше величество, — сказал он, — подарок уважаемому Роберту Семеновичу, конечно, передать следует. Но он должен быть скромный, дабы не вызывать у нашего доктора подозрений. Ведь полное излечение еще не наступило, и с ним Адини придется иметь дело еще не один раз. Ведь она, даже окончательно выздоровев, должна будет время от времени проверяться у врачей-фтизиатров, чтобы вовремя пресечь возвращение этой страшной болезни.

— Я полностью доверяюсь вам, Александр Павлович, — задумчиво сказал Николай. — А посему – поступайте так, как считаете нужным. И еще – Адини рассказала мне, как о ней заботилась в вашем времени уважаемая Ольга Валерьевна. Могу ли я что-нибудь сделать для нее?

— Об этом лучше спросить у нее самой, — ответил Шумилин. — Ольга Валерьевна – дама весьма необычная. Она красива и нежна, но характер у нее такой, какой бывает не у всякого мужчины. У нас про таких как она говорят – бой-баба. Это я вам об этом сообщаю, чтобы вы запомнили мною сказанное, и учитывали это, общаясь с ней.

— Спасибо, Александр Павлович, — серьезно сказал император, — я поговорю с Ольгой Валерьевной, и попытаюсь узнать ее дальнейшие намерения. Хочется все же как-то отблагодарить ее.

— Ваше величество, — сказал Шумилин, — как мне приватно рассказала Ольга, у нее завязался роман с живописцем Карлом Брюлловым. И я понял, что их чувства взаимные.

Заметив неудовольствие, мелькнувшее на лице императора, Александр поспешил успокоить Николая,

— Нет-нет, ваше величество, я знаю о том громком скандале с женитьбой, который недавно произошел у этого замечательного художника, картинами которого и по сей день любуются люди. Господин Брюллов был жестоко обманут своей супругой и ее отцом. Виновным же во всем случившемся сделали его.

— А он действительно ни в чем невиновен? — спросил Николай, внимательно посмотрев на Шумилина. — Александр Павлович, вы ведь знаете, что я вам полностью доверяю, и потому ваше слово в этом деле может быть решающим. Я помню о том, что в будущем вы знаете о нас даже больше, чем мы, современники и свидетели всего происходящего. Значит, вы полагаете, что господин Брюллов в этом скандале является потерпевшей стороной?

— Именно так, — сказал Шумилин. — Отец супруги господина Брюллова сожительствовал со своей собственной дочерью. Вся эта мерзость выплеснулась на обманутого мужа, и он от этого всего чуть не лишился рассудка.

И мне кажется, что только такая женщина, как Ольга Валерьевна, может восстановить душевный покой наш великий художник. Я хотел попросить ваше величество разрешить Ольге побывать с Карлом Брюлловым в будущем. Думаю, что ему это пойдет на пользу.

Николай задумался. По его лицу было видно, что предложение Шумилина пришлось не совсем ему по душе. Император не хотел, чтобы о возможности путешествовать во времени узнали посторонние лица. Но в то же время, ему не хотелось отказывать Шумилину, которому он был столь многим обязан. Да к тому же гость из будущего просил не для себя, а для Ольги Румянцевой, о которой императору столько хорошего рассказала дочь.

— Александр Павлович, — наконец сказал император, — если вы все уже хорошо продумали и взвесили, то поступайте так, как считаете нужным.

— Вот, и хорошо, — улыбнулся Шумилин, — пусть будет так. Всю ответственность я беру на себя.

— Скажите, Александр Павлович, — сменил тему разговора Николай, — как вы считаете, будут ли британцы снова пытаться сделать нам какую-нибудь пакость в Петербурге? Ведь их непременно должны насторожить те неудачи, которые случились здесь недавно. Я знаю, что подданные королевы Виктории – люди упрямые и решительные. А посему, они обязательно снова попытаться взять реванш за все свои неудачи.

— Я тоже думаю об этом, ваше величество, — сказал Шумилин. — И полностью согласен с вами в том что британцы будут добиваться своего.

Поэтому, я попрошу вас принять все меры предосторожности, и в качестве вашего телохранителя взять себе Сергеева-младшего. Молодой человек прекрасно стреляет, обучен приемам рукопашного боя, смел, имеет опыт боевых действий. Наконец, он предан вам.

Николай снова нахмурился. Предложение Шумилина ему явно не пришлось по душе. У него просто в голове не укладывалось то, что в его столице кто-то может поднять руку на Помазанника Божьего, коим является император.

Но, в то же время, он уже знал о печальной судьбе своего наследника, на которого нигилисты и бомбисты устроили настоящую охоту, закончившуюся смертью русского императора. Да и судьба его отца, императора Павла I, убитого русскими аристократами за спинами которых были все те же проклятые британцы, подсказывала Николаю о том, что к словам гостя из будущего стоит прислушаться.

Видя колебания Николая, Шумилин продолжил, — ваше величество, я думаю, что присутствие рядом с вами этого молодого человека не должно помешать вам. Когда нужно, он может быть незаметным, и не бросаться в глаза. Поверьте, мы, к несчастью, слишком хорошо знаем, как происходят покушения на власть предержащих. Этот опыт бесценен. А нам будет спокойней, зная, что рядом с вами наш человек.