В царствование императора Николая Павловича (СИ) - Михайловский Александр Борисович - Страница 69

А ваш изобретатель, Антон Михайлович? Мне кажется, что он вряд ли отправится в наше время. Да и что ему тут делать. Ведь все наши механизмы и машины в сравнении с его изобретениями, это как дубина дикаря в сравнении с тончайшими французскими часами работы мастера Бреге.

— Может быть, может быть… — задумчиво сказал Сергеев, — но, все ж я думаю, что и Антон переберется к вам. Я хорошо его знаю. Человек он по натуре своей авантюрного склада, ему мало просто денег и славы. Ему хочется узнать и увидеть что-то новое, неизведанное. Думаю, что и он сумеет найти для себя дело в России. Хотя, конечно, основная его задача – сделать перемещение во времени делом надежным и безопасным. Ведь, если все пойдет, как мы с вами решили, вы можете получить из будущего много новых и полезных вещей. Да и вы, Ваше величество, как я слышал, еще не раз хотели бы побывать у нас в гостях.

Николай кивнул. — Да, Виктор Иванович, я еще не увидел всего, что хотел бы увидеть. Поэтому, как только у меня появится возможность, я постараюсь совершить новое путешествие в будущее.

— Ваше величество, — сказал Сергеев, — вы забыли еще о двух наших людей, которые тоже причастны к нашей тайне. Это Ольга Румянцева и Алексей Кузнецов. С Ольгой вы уже знакомы… — Николай кивнул и улыбнулся, должно быть вспомнив их первую встречу, когда наша "кузина-белошвейка" выдала себя за жительницу САСШ, а вот с Алексеем Игоревичем…

Тут все намного серьезней. Дело в том, что Алексей – прекрасный врач, хирург, к тому же владеющий секретами восточной медицины. А у вас в семье, как я знаю, возможны серьезные проблемы. Ваша дочь Александра – "Адини" – возможно уже больна весьма опасной для вашего времени болезнью – туберкулезом…

— Не может быть! — воскликнул Николай, — она здорова, просто она задумчива по натуре и тиха по характеру!

— К сожалению это так, — тихо сказал Виктор, — в нашей истории Александра Николаевна выйдет замуж в 1844 году за принца Фридриха Вильгельма Гессен-Кассельского, и в тот же год умрет вскоре после рождения ребенка. От туберкулеза…

— Скажите, Виктор Иванович, — умоляюще спросил царь, — но ведь ее можно вылечить? Я готов заплатить любые деньги вашим докторам, только бы спасти мою любимую Адини. Я слышал, что они стали очень искусны в своем ремесле. Если надо, я буду лично просить об этом у Алексея Игоревича…

— Ваше величество, — ответил Сергеев, — у нас умеют лечить туберкулез. Особенно на такой ранней стадии, как у вашей дочери. Только для того, чтобы пройти курс лечения, ей придется совершить путешествие в будущее. Ну а Алексей мог бы стать одним из ведущих врачей Петербурга. Особенно, учитывая его умение лечить болезни, которые у вас пока еще считаются неизлечимыми.

— Да-да, Виктор Иванович, — обрадованно воскликнул Николай. — Теперь я понимаю, что вас ко мне прислал сам Господь. Боже мой, какая это удача! Нет, Виктор Иванович, я еще раз убеждаюсь в том, что наша встреча была не случайной. Это промысел Божий… Давайте, давайте, пригласите сюда, в Аничков дворец всех ваших друзей, я переговорю с ними, и мы решим, чем и кто будет заниматься. Сможете ли вы собрать их всех здесь, скажем, завтра вечером?

Сергеев немного подумал, а потом сказал. — Да, Ваше величество, это вполне реально. Итак, завтра, здесь в это же время…

Весь последующий день был посвящен подготовкой к одному из самых важных разговоров, который должен решить очень многое. В условное время Антон открыл портал в квартире князя Одоевского, и Сергеев, заскочивший на полчаса в будущее, вкратце рассказал Антону, Александру и Алексею о том, что произошло, и о чем он договорился с царем.

Услышав о том, какое предложением всем им сделал император, Антон слегка поморщился.

— Иванович, ты же меня хорошо знаешь, — сказал он, — я органически не перевариваю дисциплину. Ну не люблю я делать не так, как мне хочется, а так, как желает какой-то там дядя. Что в своей богадельне у меня вызывало аллергию, то и в прошлом, под командованием императора Николая Павловича, мне быстро надоест. Не, ребята, вы, если хотите, отправляйтесь туда, а я здесь останусь.

— Тоха, ты только не горячись, — рассудительно заметил Шумилин, — ведь пока никто не заставляет тебя надеть вицмундир, застегнуться на все пуговицы и маршировать с утра до вечера. Я полагаю, что все совсем не так страшно, как тебе кажется. Допустим, тебя легализируют, как некоего заморского купца. Будешь, не вызывая ни у кого подозрений отлучаться куда тебе надо на недельку-месяц, так сказать, отправляться в командировку в будущее. Пойми, что нам надо потихоньку закладывать здесь постоянную базу, если мы действительно решили помочь предкам. В общем, ты еще раз все обдумай и взвесь. Время до завтра у тебя есть.

— Ребята, — заговорил до сего времени молчавший Алексей, — а мне тоже как-то не хочется отправляться на ПМЖ в прошлое. Ведь у меня здесь работа, семьи, правда, нет, но возможно все же будет. Прошло уже четыре года, как я развелся, и мне уже несколько наскучила холостая жизнь. В общем, если будет нужно – я загляну к вам в прошлое, помогу. А так – вы уж без меня как-нибудь…

Виктор, внимательно следивший за перепалкой одноклассников, наконец, решил вставить свои пять копеек.

— Друзья мои, — начал он тоном, каким строгий учитель вразумляет неразумных детей, — я полагаю, что вы пытаетесь бежать впереди паровоза. Знаете, как у нас в армии говорили – "курочка в гнезде, яичко …, ну, а вы уже цыплят начали подсчитывать".

Давайте сразу решим вопрос по существу. Вы хотите помочь нашим предкам? — Антон и Алексей кивнули. — Ну а тогда, как и чем мы решим в рабочем порядке. Ты, Алексей, тоже можешь жить "на два дома", то есть, и там и тут. Сделаем и тебя иностранцем. Ведь ты немецкий не забыл?

Алексей кивнул головой. Он родился и вырос в ГДР, где в ГСВГ служил его отец. И лишь в возрасте десяти лет его родители вернулись в СССР. Поэтому и немецкий, которым в детстве пользовался так же часто, как и русским, он знал неплохо.

— Итак, на чем мы порешили? — спросил Александр. — Ведь завтра мы должны встретиться с Николаем, и согласованно изложить ему свою позицию. И при этом ни в коем случае не показывать, что у нас есть какие-то разногласия. Это ни к чему.

— Хорошо, — немного подумав сказал Антон, — я согласен. Думаю, что Николай не враг самому себе, и прекрасно понимает, что с нами надо вести себя не так, как со своими приближенными, пусть и самыми высокопоставленными.

— Это вряд ли, — усмехнулся Шумилин, — я наблюдал за царем во время его пребывания в нашем будущем. Похоже, что у него произошла значительная переоценка ценностей. Да и Николай не станет давить на нас. Ведь мы ему нужны, а не он нам.

— Хорошо, Шурик, — сказал Алексей, — возможно, что я перестраховываюсь, и все совсем не так неприятно, как я думаю. Да и жалко мне их. Тут вот с Ольгой Степановной повозился, поговорил с ней, обнадежил. Знаете, какая она была счастливая, когда ей сказали, что теперь ее шансы стать матерью значительно увеличились. Дай бог, чтобы у них с милейшим Владимиром Федоровичем было все хорошо…

— Ну вот, видишь, вроде и договорились, — подвел итог беседы Сергеев. — Так что будем завтра совет держать с самим царем. Ну и с графом Бенкендорфом. Только учтите, друзья мои, Александр Христофорович не так прост, как кажется. Поэтому, держите с ним ухо востро.

— А что ты, Виктор, скажешь про жандармского ротмистра? — спросил Сергеева Александр, — ты учти, что в заведении у Цепного моста дураков не держали. Подлецы – те попадались, а вот дураки-нет.

— Не знаю, Саша, — сказал Сергеев, — конечно, в людях ты разбираешься, наверное, лучше меня, только и я не за печкой найденный. По моему скромному мнению, Дима Соколов – хороший парень, умный и смелый. Надо сделать его своим другом. К тому же нам нужен свой человек в III-м отделении, к тому же нетитулованный. Ведь князь и его супруга, хотя и замечательные люди, но слишком уж заметные. А ротмистр, не привлекая особого внимания, сможет выполнять некоторые наши поручения, ну или скажем – просьбы.